Петропавловской ли крепости иглу
Или ладожские льдины на Неве
Наблюдаю через памятную мглу
В поседевшей от снежинок голове?
Вижу край России деловой,
Золотой, серебряной и даже
С по́днятою к небу головой
Каменного стража…
Через всё, что было и прошло
«Петербургских строф» читаю слоги,
Где Россия дышит тяжело,
Словно броненосец дремлет в доке.
***
На прогулке в переулке
Открываю дорогую
Старой памяти шкатулку
И рисую, и тоскую…
Загляну в сетчатку лужи:
Облака, лучи и птицы,
Дни, что ныне стали у́же —
Им уже не повториться.
Пролетают где-то сбоку
Мысли Канта, фразы Ницше.
Понимаю: одиноко
Тем сейчас, кого я слышу…
Вижу улицы изгибы,
Лабиринты глупых страхов,
Где мы все молчим, как рыбы,
Где мотив наш одинаков.
***
Скрип избы на курьих ножках
Слышится в лесу,
Где в берёзовых серёжках
Вижу стрекозу…
Свет, разлитый на раздолье,
Вызревает в тень.
Деревенька, гул застолья,
Белая сирень.
Пепел музыки весенней
На стекло пруда
Отпадает от растений
Раз и навсегда.
Веет древностью низинной
Родина моя,
И рождается былинной
Радуги струя.
Край России – многотомный
Для поэта друг.
Я читаю тихо, томно
Неба первый круг.
***
Майский дождик сбил пыльцу.
Срок мой близится к концу.
В зарешеченном окне
Рай в сиреневом огне.
Снова пресное письмо
Разорву. Пора домой.
Яблонь сбитый цвет померк —
Разлетелся фейерверк.
Соль куплета – лоск зари.
Ничего не говори.
Тона рассвета
Читаю милый город наизусть:
Его лицо в осенней позолоте
Навеивает ласковую грусть
