Я здесь – в архитектонике округи,
Тургенев, Достоевский и Крылов
Из книжек мне протягивают руки.
Так раздаются шелестом страниц
Предлоги, подлежащие, глаголы,
Магические происки ресниц,
Забытые уроки древней школы.
Всё меньше тех, с кем мог бы я делить
Буханку солнца в лодочке сирени,
Живую семантическую нить,
Прошившую сюжет стихотворений.
В синониме безумия зажат,
Я исписался, больше нечем плакать,
Пока стрекозы смерти мельтешат,
Пока горит весною чёрной слякоть.
***
Лепестки черёмух, лепестки
Облетают и ложатся снегом.
Я живу всем бедам вопреки,
Оставаясь просто человеком.
Пышный наливается газон
Россыпью раскрытых мать-и-мачех.
Я, шагая, скрадываю в сон
Облики кварталов близлежащих.
Мне упасть бы в жёлтые цветы
И уснуть неведомо на сколько,
Позабыть про звуки суеты
И только…
***
В моей душе рождаются стихи
И мысли, отходя на микропланы,
Освобождают место для ольхи,
Мехов тайги, где ветви филигранны.
Мне го́рода заборы ни к чему:
Цветёт душа людская по законам,
Невнятным близорукому уму,
Понятным только лиственницам сонным.
Осколки слёз роняя на листы,
Я на крыльцо присел, чтоб видеть чётче,
Как Бога аккуратные персты
Спускают полог Лермонтовской ночи.
Черёмух ветви держат облака.
Я на крыльцо присел, чтоб видеть в оба
Того, кто на меня издалека
В звезду глядит, как в линзу микроскопа.
***
Пришла пора сказать: «Благодарю
За то, что жил молчанием, как рыба,
Смотря на философскую зарю,
Сжигающую тьму стереотипа…».
Сканируя событий череду
Рентгеновским зрачком визионера,
«Спасибо, – говорю, – за красоту
И листопады Пушкинского сквера».
Спасибо за зелёную тайгу
В лазурной глубине стихотворений.
Спасибо кружевному языку
Ромашки, незабудки и сирени.
Постулаты
Дворы под фонарями, как миры,
Отличные тонами друг от друга —
Вступительная часть большой игры —
Раскладка долгосрочного досуга.
Пути извив – реальности мотив,
Сквозящий дуновением прохлады,
