Александр Баженов – Бажаник Семь сфер. Книга VIII Жажда жизни (страница 2)

Она закрыла глаза и сосредоточилась.

— Получается? — спросил я.

— Кажется, да. Я вижу её. Она переливается.

— Отлично. Теперь каждый раз, когда выходите из дома, вспоминайте об этой сфере. Со временем вы научитесь держать её автоматически. Это как мышечная память. Только не мышечная — энергетическая.

— И это работает?

— Работает. Проверено. Я так делаю уже много лет.

«Защита — это не агрессия, — писал психолог Карл Юнг. — Защита — это осознание своих границ». Зеркальная сфера, которой я учил пациентов, была именно этим: осознанием границ. Ты не нападаешь. Ты не желаешь зла. Ты просто говоришь: «Это твоё. Я не беру».

«Энергетический вампиризм — это реальность, — писал психолог Михаил Литвак. — Но вампир может питаться только с вашего согласия». Если вы не даёте согласия, если вы держите границы, вампир остаётся голодным. И либо уходит, либо учится питаться по-другому.

Бабушка говорила: «Не подбирай чужое. Даже если тебе его протягивают на ладони. Чужая злость, чужая зависть, чужой страх — это не твоё. Твоё — только свет». Зеркальная сфера была способом не подбирать чужое.

— Теперь о талисманах, — сказал я, когда мы закончили с визуализацией. — Вы носите что-нибудь? Крестик, кулон, кольцо?

— Крестик, — она показала нательный крестик на цепочке. — Мама подарила.

— Хорошо. Крестик — это тоже талисман. Он работает, потому что вы верите в него. Но если хотите, можете добавить ещё что-то. Камень, соответствующий вашей сфере. Для сердца это изумруд или малахит. Или розовый кварц — он мягче, но тоже помогает.

— А как это работает? — спросила она. — Я никогда не понимала. Камень — это же просто камень.

— Камень — это не просто камень, — возразил я. — Это кристалл. Кристаллы имеют упорядоченную структуру. Они способны накапливать, хранить и отдавать энергию. Современная наука использует кристаллы в электронике, в лазерах, в часах. А древняя наука использовала их в целительстве. Принцип тот же: кристалл резонирует с определённой частотой. Кварц резонирует с частотой сердца. Аметист — с частотой интуиции. Рубин — с частотой корня.

— И если я буду носить розовый кварц, моё сердце исцелится?

— Не само по себе. Камень — это якорь. Он напоминает вам о вашем намерении. О вашем желании исцелиться. Когда вы прикасаетесь к нему, вы вспоминаете: «Я хочу открыть сердце. Я хочу простить. Я хочу любить». И это воспоминание меняет ваше состояние. Меняет вашу биохимию. Меняет ваше здоровье.

— «Вера двигает горы», — процитировала она.

— Да. Но не в том смысле, что гора сдвинется с места. А в том смысле, что вы перестанете воспринимать её как препятствие.

После того как мы закончили с энергетической работой, я попросил Надежду показать её аптечку. Она принесла коробку, доверху набитую лекарствами: таблетки от давления, от головной боли, от бессонницы, успокоительные, витамины — весь стандартный набор человека, который годами лечится, но не выздоравливает.

— Давайте разберёмся, — сказал я, выкладывая препараты на стол. — Что вы принимаете постоянно?

— Вот это — от давления. Это — от головы. Это — чтобы спать. Это — чтобы не нервничать.

— А кто вам это назначил?

— Разные врачи. Кто-то в районной поликлинике, кто-то в городе. Я уже не помню.

Я просмотрел назначения. Некоторые препараты дублировали друг друга. Некоторые были несовместимы. Один — тот, что она принимала от бессонницы, — вообще был снят с производства два года назад из-за серьёзных побочных эффектов.

— Надежда, — сказал я, — я не могу отменять назначения врачей. Это не в моей компетенции. Но я могу посоветовать вам сходить к терапевту и пересмотреть лечение. Вот это, — я указал на несколько упаковок, — дублирует друг друга. Вот это — устарело. Вот это — несовместимо с тем, что вы принимаете от давления. Вам нужно актуализировать схему.

— Но я не знаю, к кому идти, — растерянно сказала она. — У нас в деревне нет врача. Только вы.

— Я фельдшер. Я могу дать рекомендации, но не могу заменить врача. Однако у меня есть связи в районной больнице. Я позвоню Ивану Петровичу — это мой преподаватель, он хороший терапевт. Он примет вас по записи и пересмотрит лечение.

— Спасибо, — прошептала она. — Вы первый, кто не просто выписал таблетки и ушёл, а вник в суть.

Когда мы вышли из дома Надежды, солнце уже клонилось к закату. Яблоневый сад вокруг дома казался светлее — или мне это только казалось. Но Алиса, взяв меня за руку, подтвердила:

— Дом изменился. Я чувствую. Ему стало легче. И ей тоже.

— Мы сделали что могли, — ответил я. — Остальное — за ней.

— Ты дал ей инструменты. Амулеты, зеркальную сферу, дыхательные упражнения. Теперь она сама может поддерживать своё здоровье.

— «Врач лечит, природа исцеляет», — процитировал я. — Но Гиппократ забыл добавить: пациент тоже исцеляет. Сам. Своей верой, своей волей, своей любовью.

— Ты добавил это за него.

— Я просто повторил то, что говорила бабушка.

«Пациент — это не пассивный объект лечения, — писал хирург и философ Николай Пирогов. — Пациент — это активный участник процесса. Без его воли, без его веры, без его желания выздороветь все усилия врача напрасны». Я всегда помнил об этом. Я не лечил людей — я помогал им лечить себя. Я давал им инструменты: знания о сферах, техники визуализации, амулеты, обереги. Но главную работу они делали сами.

«Исцеление — это не то, что случается с тобой, — писал психолог Карл Роджерс. — Исцеление — это то, что ты делаешь сам». Я верил в своих пациентов. И они, чувствуя эту веру, начинали верить в себя.

Бабушка говорила: «Когда ко мне приходит больной, я смотрю ему в глаза. Если я вижу там желание жить — я знаю, что он выздоровеет. Если я вижу пустоту — я знаю, что никакие лекарства не помогут. Потому что лекарства лечат тело. А желание жить лечит душу».

Вечером, когда мы вернулись в свой дом, Алиса зажгла свечи и села рисовать. Она делала набросок — дом Надежды, окружённый яблоневым садом, и над ним — лёгкое свечение, похожее на радугу.

— Это то, что мы сделали, — объяснила она. — Хочу запомнить.

— Красиво.

— Это не я. Это свет, который был там всегда. Мы просто помогли ему проявиться.

— «Искусство — это не создание красоты, — процитировал я. — Это раскрытие красоты, которая уже существует».

— Кто это?

— Не помню. Может быть, Микеланджело. Может быть, бабушка.

Она улыбнулась и продолжила рисовать. А я сидел рядом и думал о том, как много мы сделали за эти месяцы. И как много ещё предстоит.

Глава 2. Энергия жизни

Октябрь. Пять месяцев в Ольховке

Октябрь раскрасил Ольховку в золото и пурпур. Лес за деревней стоял праздничный, словно убранный к венчанию, и Алиса каждое утро уходила туда с этюдником — рисовать осенние пейзажи. Она говорила, что в этом году краски особенно яркие, и пыталась поймать тот неуловимый оттенок багрянца, который бывает только в середине октября, когда листья уже покраснели, но ещё не побурели.

Я же проводил утра в фельдшерском пункте. Пациентов с каждым днём становилось больше — слух о «странном фельдшере, который лечит не только таблетками», разнёсся по окрестным деревням. Приходили из Дубровки, из Малиновки, из Красного Яра — кто пешком, кто на телеге, кто на попутке. И каждому нужно было не просто выписать рецепт, а выслушать, понять, направить.

Сегодня с утра пришла женщина из Красного Яра. Её звали Валентина. Ей было сорок два года, но выглядела она на все шестьдесят: сгорбленная, с потухшими глазами, с серым лицом. Она страдала от болей в спине — тех самых болей, которые врачи называют «дорсопатия неясного генеза». Проще говоря: спина болит, а почему — непонятно. Анализы в норме, рентген в норме, МРТ в норме. А боль — адская.

— Я уже всё перепробовала, — говорила она, сидя на стуле и морщась при каждом движении. — Массаж, физиотерапия, таблетки, уколы. Ничего не помогает. Говорят, может, нервы. Но я не нервная! У меня всё хорошо. Муж не пьёт, дети здоровы, хозяйство справное. Чего мне нервничать?

— Давайте посмотрим, — сказал я.

Я закрыл глаза и активировал Аджну. Её аура была… странной. Не серой, не пятнистой, а какой-то сжатой. Как будто вся её энергия сконцентрировалась в верхней части тела — в голове, в плечах, — а нижняя часть, от поясницы и ниже, была почти пустой. Энергия не текла. Она застаивалась.

— Валентина, — сказал я, открывая глаза, — у вас энергия не проходит в ноги. Она блокируется где-то в районе поясницы. Вы много думаете. Слишком много. Вы всё время что-то планируете, анализируете, переживаете. Даже когда внешне спокойны — внутри у вас гудит, как улей.

— Откуда вы знаете? — она изумлённо посмотрела на меня.

— Вижу. Ваша голова перегружена, а тело — обесточено. Боль в спине — это крик тела о том, что ему не хватает энергии.

— И что делать?

— Для начала — научиться направлять энергию вниз. В ноги. В землю. Заземляться.

«Человек — это проводник, — писал физиолог и исследователь биополя Роберт Беккер. — Через него постоянно течёт энергия. Если поток нарушен, возникает болезнь». Восточная медицина знала это тысячи лет. Китайские врачи говорили о ци — жизненной энергии, которая течёт по меридианам. Индийские — о пране, которая движется по нади. Славянские знахари — о «живе», которая поднимается от земли.

Суть везде одна: энергия должна течь. Если она застаивается — возникает болезнь. Если она утекает — возникает истощение. Задача целителя — восстановить поток. Не создать его заново, а убрать препятствия.