Александр Баженов – Бажаник Семь сфер Книга VI Творцы Миров (страница 3)

— Это тебе спасибо, — ответил я. — Ты — мой свет. А свет и есть красота.

Она улыбнулась и продолжила рисовать. А я сидел на крыльце, смотрел на неё и думал, что искусство — это не только картины, скульптуры и стихи. Искусство — это жизнь, прожитая с любовью. И в этом смысле каждый из нас — художник. Каждый день мы кладём мазки на холст судьбы. И только от нас зависит, станет ли наша жизнь шедевром.

Глава 2. Дыхание гениев

Неделя после первого посещения Галереи Вечности

Октябрьский дождь барабанил по крыше, и его монотонный ритм был похож на метроном, отсчитывающий мгновения вечности. Алиса сидела у окна с альбомом на коленях, но не рисовала — она смотрела на струи воды, стекающие по стеклу, и в её глазах отражались серые облака.

— Ты уже неделю не берёшь кисть в руки, — сказал я, присаживаясь рядом. — Что-то случилось?

— Ничего. И в этом всё дело. — Она повернулась ко мне, и я увидел в её серых глазах растерянность — редкую гостью на этом лице. — Понимаешь, после Галереи Вечности я смотрю на свои рисунки и вижу… пустоту. Они кажутся мне плоскими. Безжизненными. Как будто я пыталась передать свет, а получилась только тень.

— Это нормально. После встречи с великим всегда чувствуешь себя маленьким.

— Дело не в величии. Дело в тайне. Я поняла, что ничего не знаю о том, как создаются шедевры. Как Ван Гог добивался такого свечения красок? Как Микеланджело видел в камне будущую статую? Как Пушкин находил слова, которые через двести лет всё ещё заставляют сердце биться чаще? Я хочу понять. Не скопировать — понять.

— Тогда нам нужно вернуться в Галерею, — сказал я. — И не просто смотреть. Спрашивать.

— У кого? Картины не говорят.

— В Галерее Вечности говорят. Помнишь? Там всё живое.

«Искусство — это не ремесло, которому можно научиться, — писал Иоганн Вольфганг Гёте. — Искусство — это откровение, которое можно только принять». Но как принять откровение? Как открыть себя настолько, чтобы в тебя влился свет — и превратился в краски, в слова, в формы?

«Тайна творчества — это тайна любви, — писала Марина Цветаева. — Ты не можешь создать что-то прекрасное, если не любишь то, что создаёшь. Если не любишь тех, для кого создаёшь. Если не любишь сам процесс создания». Но одной любви мало. Нужно ещё знание. Знание ремесла. Знание техники. Знание тайных приёмов, которые мастера передавали из поколения в поколение.

«Вдохновение — это гость, который не любит посещать ленивых», — говорил Пётр Ильич Чайковский. Вдохновение приходит к тем, кто работает. Кто каждый день, независимо от настроения, садится за мольберт, за письменный стол, за гончарный круг. И ждёт. И верит. И любит.

На этот раз в Галерею Вечности мы отправились не одни.

Чхая снова открыла Врата, и вместе с нами пошли Такшака, чья мудрость помогала видеть скрытое; Адитья, чей взгляд Гаруды проникал сквозь иллюзии; Архитектор и Маара, которые сами были творцами снов и понимали природу творчества как никто другой; и три Эринии — София, Элеос и Элпис, — которые только начинали свой путь от разрушения к созиданию и хотели научиться создавать, а не уничтожать.

Синга остался в саду — он не любил Галерею. Говорил, что там слишком много чужих мыслей, и они мешают ему слышать наши.

Галерея встретила нас тишиной. Но это была не пустая тишина — это была тишина, наполненная дыханием. Каждое полотно, каждая скульптура, каждая строка в Книге Вечности дышали. Ждали. Готовились говорить.

— С чего начнём? — спросила Алиса.

— С того, что тебя больше всего поразило в прошлый раз, — ответила Чхая.

— «Джоконда». Но я не просто хочу на неё смотреть. Я хочу понять, как Леонардо этого добился.

— Тогда пойдём. Я покажу тебе то, что скрыто за холстом.

Мы подошли к портрету Моны Лизы, и Чхая сделала странный жест — провела рукой по воздуху перед картиной, словно отодвигая невидимую завесу. И картина… изменилась.

Нет, она осталась той же. Но теперь я видел не только готовое полотно — я видел процесс. Я видел, как Леонардо да Винчи, склонившись над доской тополя, кладёт слой за слоем. Сфумато — его знаменитая техника, при которой краски наносятся тончайшими, почти прозрачными слоями, создавая эффект дымки. Я видел, как он смешивает пигменты: умбру, сиену, свинцовые белила. Как он ждёт, пока высохнет предыдущий слой, — иногда неделями. Как он возвращается к уже написанному и переписывает заново, добиваясь того неуловимого выражения лица, которое веками пытаются разгадать искусствоведы.

— Он наносил до сорока слоёв краски, — прошептала Чхая. — Каждый слой — тоньше человеческого волоса. На создание этого портрета ушло шестнадцать лет. Шестнадцать лет — одна картина. Вы понимаете, что это значит?

— Это значит, что он любил её, — тихо ответила Алиса. — Не женщину — картину. Он любил сам процесс. Он не спешил. Он знал, что вечность подождёт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.