Александр Баженов – Бажаник. Семь сфер. Книга V Архитекторы Снов (страница 3)

— Этого всегда достаточно, — ответил я. — Потому что мы сделали это вместе.

Над садом, если приглядеться, сияли семь цветных колец. Но теперь к ним добавилось ещё одно — восьмое, серебристо-голубое, как вечернее небо. Кольцо Архитектора. Кольцо того, кто попробовал любовь — и не смог её забыть.

Глава 2. Бунт в королевстве грёз

Неделя после первой встречи с Архитектором

Майский вечер опустился на яблоневый сад, как мягкое покрывало. Закат догорал за верхушками деревьев, окрашивая облака в оттенки розового кварца и аметиста, и в этом свете лицо Алисы, сидевшей на крыльце, казалось написанным старым фламандским мастером — тонкая работа светотени, золотистые блики в серых глазах, родинка на левой скуле, похожая на крошечную точку, поставленную кистью.

— О чём думаешь? — спросил я, садясь рядом.

— О том, что тишина — странная вещь. Когда она есть, мы ей не доверяем. Когда её нет — мечтаем о ней.

— Это потому, что мы с тобой слишком много пережили. Тишина для нас — не норма. Норма — буря.

— Наверное. — Она вздохнула и прижалась к моему плечу. — Архитектор ушёл, Ониры рассеялись, но я не чувствую покоя. Как будто что-то зреет. Что-то, что мы упустили.

— Что именно?

— Не знаю. Но, знаешь, есть такая фраза: «Сон разума порождает чудовищ». Это Гойя. А Юнг добавил бы: «И не только чудовищ. Сон разума порождает всё — и ангелов, и демонов, и тех, кто колеблется между». Мне кажется, мы имеем дело с теми, кто колеблется.

Она как в воду глядела.

«Сновидение — это королевская дорога в бессознательное», — писал Зигмунд Фрейд. Он видел в снах подавленные желания, прорывающиеся сквозь цензуру сознания. Юнг возражал: сны — это не только личное, но и коллективное. Архетипы, древние символы, общие для всего человечества, приходят к нам во сне, чтобы передать послание. «Сон — это маленькая дверь, ведущая в самые потаённые и самые глубокие покои души», — писал Юнг.

Но что, если эта дверь открывается в обе стороны? Что, если через неё можно не только выйти, но и войти? Что, если существуют те, кто научился проникать в наши сны — не для того, чтобы помочь, а для того, чтобы исказить?

Менталист Вольф Мессинг говорил: «Человеческий разум — это не крепость. Это сад. И тот, кто знает тропинки, может войти в него незамеченным». Ониры знали эти тропинки. И теперь, когда Архитектор, их создатель, отрёкся от них, они искали нового проводника.

Первые признаки появились на следующее утро.

Алиса проснулась раньше меня — что бывало редко. Она сидела на постели, обхватив колени руками, и смотрела в окно. Её лицо было бледным, а золотой огонёк Адити на груди пульсировал быстрее обычного.

— Что случилось? — спросил я, мгновенно просыпаясь.

— Сон. Мне приснился Архитектор. Но он был… другим. Он не говорил со мной. Он кричал. Кричал, что его предали. Что его дети — Ониры — отвернулись от него. Что они нашли нового вожака.

— Кого?

— Он не назвал имени. Но показал образ. — Она закрыла глаза, вспоминая. — Это была женщина. Прекрасная. Прекраснее всех, кого я видела, — кроме, может быть, Тары. Она была соткана из лунного света, но свет этот был холодным. Её глаза были как два осколка льда. Она стояла на троне, сплетённом из кошмаров, и улыбалась. И её улыбка… — Алиса вздрогнула. — Её улыбка обещала покой. Вечный покой.

— Вечный покой — это смерть, — сказал я.

— Да. Но она подавала это как дар.

Вечером в саду снова собрались наши друзья.

Такшака пришёл первым — он теперь почти жил у нас, разбив что-то вроде временной норы под корнями дуба. Его доспехи мерцали в сумерках, а плащ из лунного шёлка был аккуратно сложен на траве — он берёг его, как реликвию. Адитья прилетел на закате, его золотые крылья отливали медью в последних лучах солнца. Синга, как всегда, лежал у ног Алисы, и его лунная грива тихо пульсировала. Ригден Джапо не пришёл, но прислал весточку через зеркальце: «Будьте осторожны. Я чувствую возмущение в ноосфере. Что-то пробуждается».

— Это Ониры, — сказал я. — Архитектор потерял над ними контроль. Они нашли нового лидера.

— Кого? — спросил Такшака.

— Женщину. Архитектор не назвал её имени, но показал Алисе образ. Прекрасная, холодная, сидит на троне из кошмаров.

Такшака помолчал. Потом тихо произнёс:

— Маара.

— Кто такая Маара?

— В санскритской мифологии Мара — демон-искуситель, который пытался отвлечь Будду от просветления, насылая на него видения. Но Мара — мужчина. Маара — это его женская ипостась. Редкая, забытая, но очень опасная. Она питается не страхом — страхом питался Архитектор. Она питается ложными надеждами. Она дарит людям во сне то, о чём они мечтают, — и забирает их души.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.