Александр Баженов – Бажаник. Семь сфер. IV Книга Танец кварков Часть 1 и 2. (страница 1)

Александр Баженов

Бажаник. Семь сфер. IV Книга Танец кварков Часть 1 и 2.

Бажаник. Семь сфер. IV Книга: Танец кварков

Часть 1 Гости из глубины

Глава 1. Первый Антикварк

Полгода спустя после возвращения из Набха-локи

Зима в яблоневом саду стояла тихая и прозрачная, какой она бывает только в феврале, когда мороз уже не жжёт, но ещё держит, а солнце начинает пригревать по-весеннему. Снег лежал на ветвях яблонь пушистыми шапками, и в его кристаллах, если приглядеться, играло солнце — не просто отражалось, а преломлялось, рассыпаясь на крошечные радуги. Я сидел на крыльце, закутавшись в плащ из лунного шёлка, который мы привезли из Шамбалы, и смотрел, как Алиса рисует.

Она устроилась у окна, выходившего в сад, и её мольберт стоял прямо на подоконнике. Сегодня она работала акварелью — лёгкими, полупрозрачными мазками, которые ложились на бумагу, как дыхание. На картине рождался зимний сад, но не тот, что она видела за окном, а тот, что жил в её памяти: сад из Набха-локи, где цветы были сотканы из света, а деревья росли корнями вверх, цепляясь за звёзды.

— Ты опять на меня смотришь, — сказала она, не оборачиваясь.

— Я коллекционирую твои образы, — ответил я. — Алиса с кистью. Алиса с мечом. Алиса, рисующая зимний сад в феврале. Каждый — это ты.

Она повернулась и улыбнулась — той самой улыбкой, которая начиналась в уголках губ и медленно разливалась по лицу, достигая глаз. Золотой огонёк Адити, всё ещё горевший на её груди, мягко пульсировал в такт дыханию. За полгода, прошедшие после битвы с Вритрой, она стала ещё красивее — не внешне, хотя и внешне тоже, а внутренне. Её красота теперь была красотой человека, который прошёл через тьму и вышел к свету. Красотой воина, который умеет держать меч, но предпочитает кисть. Красотой женщины, которая знает, что её любят, и не боится любить в ответ.

— А ты? — спросила она. — Какой твой образ сегодня?

— Сегодня я — Артём, который ждёт весну, — ответил я. — И надеется, что в этот раз она будет тихой.

— Тишина нам только снится, — усмехнулась она. — После всего, что было, я уже не верю в тишину.

И, как обычно, она оказалась права.

«Тишина — это не отсутствие звука, — писал физик и философ Дэвид Бом. — Тишина — это присутствие порядка, который ещё не проявил себя». В той тишине, что царила в саду, действительно зрел новый порядок — или новый хаос. Я чувствовал его не сферами, не мармами, не амулетами. Я чувствовал его кожей. Воздух стал чуть плотнее, свет — чуть резче, а в ушах появился едва различимый звон, похожий на пение хрустальных колокольчиков.

«Природа не раскрывает свои тайны сразу, — говорил Альберт Эйнштейн. — Она лишь позволяет нам подглядывать за ними, как за танцем под покрывалом». В этот февральский день покрывало дрогнуло.

Это началось с запаха.

Не с трещины в небе, как тогда, когда пришли Адитьи. Не с портала, как когда мы возвращались из Шамбалы. Нет, это началось с запаха — тонкого, едва уловимого, похожего на аромат озона после грозы, но с примесью чего-то металлического, древнего, как сама материя. Запах шёл не с неба — он шёл из-под земли. Из-под корней старого дуба, под которым мы когда-то закопали два камня, соединённых серебряной проволокой.

— Ты чувствуешь? — спросила Алиса, откладывая кисть.

— Да. Это не Адитьи.

— И не Кхайя.

— И не кто-либо из тех, кого мы знаем.

Я закрыл глаза и активировал Аджну — синюю сферу между бровей. Мир посветлел, проступили тени, а за тенями — вероятности. И в этих вероятностях я увидел нечто новое. Не врата, не портал, не разлом. Скорее, это было похоже на слоистую структуру — как если бы сама реальность начала расслаиваться, как слюда, и между слоями открывались проходы. Проходы вниз. Вглубь. Внутрь самой материи.

— Оно идёт из микромира, — произнёс я.

— Из микромира? — переспросила Алиса. — Ты хочешь сказать, из мира атомов?

— Глубже. Из мира субатомных частиц. Кварков, лептонов, бозонов. Из мира, где действуют законы квантовой физики, а не ньютоновской механики.

— Но как такое возможно? Это же… это же невообразимо мало. Меньше, чем длина Планка.

— Для магии нет понятия «мало», — ответил я. — Для магии есть понятие «глубина». Помнишь, чему учила нас Чхая? Что реальность состоит из слоёв. Мы видели слои света и тени. Теперь, кажется, пришло время увидеть слои материи.

Я закрыл глаза и направил внимание внутрь себя. Семь сфер, пробуждённых во мне, сияли вдоль позвоночника, как ожерелье из драгоценных камней. Красная Муладхара. Оранжевая Свадхистхана. Жёлтая Манипура. Зелёная Анахата. Голубая Вишудха. Синяя Аджна. Фиолетовая Сахасрара. Семь огней, семь вибраций, семь ключей.

Но теперь я смотрел на них иначе. Я смотрел на них так, как учила Ушас: не как на монолитные центры, а как на луковицы, состоящие из множества слоёв. Каждая сфера была не точкой — она была спиралью, уходящей вглубь. И слои этой спирали, если рассмотреть их внимательно, напоминали… энергетические уровни атома. Те самые s, p, d, f-орбитали, о которых я читал в учебнике физики. Только вместо электронов на этих орбиталях вращались сгустки чистой энергии — моей собственной жизненной силы.

«Всё в мире есть вибрация, — писал Никола Тесла. — Если вы хотите понять вселенную, думайте в терминах энергии, частоты и вибрации». Мои сферы вибрировали. И их вибрации входили в резонанс с чем-то, что находилось глубоко под землёй. С чем-то, что тоже вибрировало.

Я начал расслаивать их.

Это было похоже на то, как если бы я снимал кожуру с луковицы. Слой за слоем, оболочка за оболочкой. Красная сфера раскрылась, и внутри неё оказалась ещё одна — более глубокая, более насыщенная. Я снял и её — и увидел третью. Четвёртую. Пятую. С каждой снятой оболочкой вибрация усиливалась, а реальность вокруг меня становилась тоньше, прозрачнее.

На седьмом слое Муладхара открыла портал.

Я открыл глаза и увидел, что вокруг нас, прямо посреди заснеженного сада, возникла воронка. Не в земле — в воздухе, в самой ткани реальности. Она была похожа на водоворот, но вместо воды в ней кружились крошечные огоньки — красные, оранжевые, жёлтые, зелёные, голубые, синие, фиолетовые. Семь цветов, соответствующих семи сферам.

Из воронки пахнуло теплом — странным, неземным теплом, пахнущим озоном, металлом и чем-то ещё, что я не мог назвать. И из неё вышел… человек? Нет. Это был не человек. Это было существо, сотканное из чистой энергии.

Оно было не выше моего колена, но его присутствие ощущалось так же остро, как присутствие Савитара. Его тело состояло из постоянно движущихся, мерцающих точек — словно кто-то рассыпал в воздухе горсть драгоценных камней и заставил их танцевать. Точек было шесть: три красные и три зелёные, и они вращались вокруг невидимого центра, удерживаемые силой, которую я сразу узнал. Сильное взаимодействие. То, что связывает кварки в протонах и нейтронах.

У существа было лицо. Три красные точки образовывали глаза — два обычных и один во лбу, — а три зелёные складывались в рот и две щеки. Когда существо говорило, его рот вспыхивал ярче, и звук рождался не в воздухе — он возникал прямо в моём сознании, как телепатический сигнал.

— Приветствую, пробуждённые! — произнесло оно, и его голос был похож на перезвон крошечных колокольчиков. — Я — Удд, кварк-посланник. Я пришёл из мира, который вы называете микромиром. Мы наблюдали за вами с тех пор, как вы пробудили семь сфер. Ваш свет виден даже на субатомном уровне!

— Кто вы? — спросила Алиса, и её голос был спокоен, хотя я чувствовал через кварцевый кулон, как колотится её сердце.

— Мы — элементали, — ответил Удд. — Духи частиц. Каждая частица в вашей вселенной — электрон, кварк, глюон, бозон Хиггса — обладает сознанием. Не таким, как у вас, но всё же сознанием. Мы живём, мы чувствуем, мы думаем. И мы пришли просить о помощи.

— О помощи? — переспросил я.

— Да. Наш мир — мир кварков, лептонов, бозонов — в опасности. Существует антимир. Вы знаете о нём из вашей физики: антивещество, аннигиляция. Но ваши физики не знают, что антимир населён. Там живут антиэлементали — злобные, агрессивные существа, которые хотят уничтожить наш мир и проникнуть в ваш. Их предводитель, Аннигил, Первый Антикварк, собрал армию. Он планирует прорвать барьер между мирами и устроить Великую Аннигиляцию, которая уничтожит всё — и микромир, и вашу Землю, и даже Набха-локу.

— Почему вы пришли именно к нам? — спросила Алиса.

— Потому что только вы владеете семью сферами, — ответил Удд. — Только вы умеете расслаивать их, как капусту, и открывать порталы в наш мир. Только вы способны сражаться на субатомном уровне.

«Что наверху, то и внизу», — гласит Изумрудная скрижаль Гермеса Трисмегиста. Эта древняя истина, которую повторяли алхимики, мистики и философы на протяжении тысячелетий, получила неожиданное подтверждение. Микромир, мир субатомных частиц, был не просто скоплением бездушных точек. Он был населён. И его обитатели, элементали, обладали своими характерами, своей внешностью, своей волей.

«Природа смеётся над нашими теориями, — писал физик Ричард Фейнман. — Она всегда оказывается сложнее, чем мы думаем». Квантовая физика открыла, что частицы могут быть в двух местах одновременно, что наблюдатель влияет на наблюдаемое, что реальность на субатомном уровне — это не механизм, а танец вероятностей. Но даже Фейнман не предполагал, что у этого танца есть хореографы.