Психически здоров. Отвык и пить, и есть.
Спасибо, Башлачев. Палата номер шесть.
Прямая дорога
Все на мази. Все в кайф, в струю и в жилу.
Эта дорога пряма, как школьный коридор.
В брюхе машины легко быть первым пассажиром,
Имея вместо сердца единый пламенный мотор.
Мы аккуратно пристегнуты ремнями.
Мы не спешим. Но если кто догонит нас —
То мы пригрозим им габаритными огнями
Затянем пояса. Дадут приказ — нажмем на газ.
А впрочем, если хошь — давай, пролезай к шоферу.
Если чешутся руки — что ж, пугай ворон, дави клаксон.
А ежели спеть — так это лучше сделать хором.
Пусть не слышно тебя, но ты не Элтон Джон и не Кобзон.
Есть правила движения, в которых все молчком.
И спектр состоит из одного предупредительного цвета.
Дорожные знаки заменим нагрудным значком,
И автоматически снижается цена билета.
Трудно в пути. То там, то тут подлец заноет,
Мол, пыль да туман, сплошной бурьян и нет конца.[131]
Но все впереди. На белом свете есть такое,
Что никогда не снилось нашим подлецам.
Стирается краска на левой стороне руля.
На левых колесах горит лохматая резина,
Но есть где-то сказка — прекрасная земля,
Куда мы дотянем, лишь кончится запас бензина.
Судя по карте, дорога здесь одна.
Трясет на ухабах — мы переносим с одобреньем.
Ведь это не мешает нам принять стакан вина
И думать о бабах с глубоким удовлетвореньем.
Мы понимаем, что в золоте есть медь.
Но мы научились смотреть, не отводя глаза.
Дорога прямая. И в общем рано петь:
— Кондуктор, нажми на тормоза...
Сентябрь 1984
(Приводится по распечатке Людмилы Воронцовой, 1984)
Осень
Ночь плюет на стекло черным.
Лето прошло. Черт с ним.
Сны из сукна. Под суровой шинелью спит северная страна.
Но где ты, весна? Чем ты сейчас больна?
Осень. Ягоды губ с ядом.
Осень. Твой похотливый труп рядом.[132]
Все мои песни июня и августа осенью сожжены.
Она так ревнива в роли моей жены.
Мокрый табак. Кашель.
Небо как эмалированный бак с манной кашей.
И по утрам прям надо мной капает ржавый гной.
Видно, Господь тоже шалил весной.
Время бросать гнезда.
Время менять звезды.
Но листья, мечтая лететь рядом с птицами, падают только вниз.
В каждом дворе осень дает стриптиз.
Кони мечтают о быстрых санях — надоела телега.
Поле — о чистых, простых простынях снега.
Кто смажет нам раны и перебинтует нас? Кто нам наложит швы?
Я знаю — зима в роли моей вдовы.
Минута молчания
Легче, чем пух, камень плиты.
Брось на нее цветы.
Твой плеер гоняет отличный рок,
Но зря ты вошел с ним за эту ограду.
Зря ты спросил, кто сюда лег.
Здесь похоронен ты. 
