Александр Башлачев – Как по лезвию (страница 25)

Он любил тот момент, Когда выключат свет И пора убирать инструмент. А после игры, Намотав на кулак электрические шнуры, Он вставал у окна. И знакомый халдей приносил ему рюмку вина. Он видел снег на траве. И безумный оркестр собирался в его голове. Возникал дирижер, Приносил лед-минор и горячее пламя-мажор. Он уходил через черный ход, Завернув килограмм колбасы В бумагу для нот. Он прощался со мной, Он садился в трамвай, Он, как водится, ехал домой. И из всех новостей Самой доброй была Только весть об отъезде детей. Он ложился к стене. Как всегда, Повернувшись спиной к бесполезной жене. И ночью он снова слышал Эту музыку...[125] И наутро жена начинала пилить его Ржавым скрипучим смычком. Называла его паучком И ловила дырявым семейным сачком. Он вставал у окна, Видел снег. Он мечтал о стакане вина. Было много причин, Чтобы вечером снова удрать И играть Для накрашенных женщин И их безобразных мужчин. Он был дрянной музыкант. Но по ночам он слышал музыку...[126] Он спивался у всех на глазах. Но по ночам он слышал музыку...[127] Он мечтал отравить керосином жену. Но по ночам...

Палата № 6

Хотел в Алма-Ату — приехал в Воркуту. Строгал себе лапту, а записали в хор. Хотелось «Беломор» — в продаже только «Ту». Хотелось телескоп — а выдали топор. Хотелось закурить — но здесь запрещено. Хотелось закирять — но высохло вино. Хотелось объяснить — сломали два ребра. Пытался возразить, но били мастера.[128] Хотелось одному — приходится втроем. Надеялся уснуть — командуют: «Подъем!»[129] Плюю в лицо слуге по имени народ. Мне нравится БГ, а не наоборот.[130] Хотелось полететь — приходится ползти. Старался доползти — застрял на полпути. Ворочаюсь в грязи. А если встать, пойти? За это мне грозит от года до пяти. Хотелось закричать — приказано молчать. Попробовал ворчать — но могут настучать. Хотелось озвереть, кусаться и рычать. Пытался умереть — успели откачать. Могли и не успеть. Спасибо главврачу За то, что ничего теперь хотеть я не хочу.