Александр Башкуев – Ловчий. Крысы и дудочка (страница 5)

Шарлотта смотрит на дядю. Тот не знает, куда ему со стыда провалиться от такого приема. Шарлотта целует его на прощанье и шепчет.

Шарлотта: Все равно ты – любимый мой дядюшка. Я тебе напишу. Я люблю тебя, дядя.

Павильон. День. Зимний дворец. Комната Шарлотты

Шарлотта входит в длинную узкую келью. Обстановка спартанская. Маленький стол, стул, узкая кровать, небольшой шкаф-комод, в углу вешалка. Вместе с нею в келью входит Эльза. С виду старшая фрейлина чуть смягчилась и выглядит человечнее. На деле она совсем немного старше Шарлотты, однако одежда и прическа весьма сильно ее старят.

Эльза фон Винценгерод: Располагайтесь здесь, душечка. Мне доложили, что вы учились у нас дома – в Гессене. Что за школа?

Шарлотта: Колледж иезуитов, затем университет в Марбурге, отделение химии.

Эльза (с сомнением в голосе): Прекрасное заведение, учат науки, латынь и хорошим манерам. Однако они – протестанты!

Шарлотта: Я была рукоположена в сан в колледже и во Славу Божию мне было дозволено довершить обучение у еретиков. По окончании обучения мне готовили кафедру в одном из наших колледжей.

Эльза (с легким фырканьем): Ну и что ж помешало монашеству?

Шарлотта: Прусский король потребовал мою голову. Ландграф не желал воевать, и если бы не помощь нашего ордена… Возможно я была бы не здесь, а в петле (в ответ на изумленный взгляд Эльзы). Мой отец участвовал в заговоре, и король приказал убить всех его отпрысков.

Эльза (с возмущением в голосе): Мы – католики, из нашего Гессена в безбожную Пруссию выдачи нет! К тому же ландграф наш по сей день числится в свите Ее Величества и был генерал русской армии!

Шарлотта (разводя руками): Мой отец с прочими гессенцами отбыл наемником на подавление мятежа в английских колониях. Там он перешел на сторону колонистов. С точки зрения ландграфа Людвига, он изменник. И я как дочь изменника должна была быть выдана на казнь. Впрочем, кстати подоспело письмо из России. И вот я здесь, как и прочие гессенцы.

Эльза: Да, я тоже из Гессена и рада, что вы веры истинной. Даже в Гессене от еретиков шагу уже не ступить, а Богослужение должно быть на Божьем языке – на латыни! А не на языке простонародья и плебса! Но мы отвлеклись, сейчас придет портной, снимет мерку. Мы не ходим в мужском одеянии. Платье будет не новое, его перешьют из нарядов одной девицы, она месяц как умерла от чахотки. Была такая же как вы – худая и мелкая. М-да… Я позабочусь о том, чтобы еды вам приносили двойную порцию. А вы постарайтесь не мочить ног, следите за тем, чтобы вас не продуло. По утрам я советую делать гимнастику. В здоровом теле – здоровый дух. Да, если при кашле увидите кровь в мокроте, уезжайте немедля. Лучше живой и дома в тепле, чем мертвой на нашем болоте в столице. Я вас, молодых дур, уж с десяток тут схоронила…

При этом Эльза все время ходит по комнате, проверяя белым платком, нет ли где пыли, хорошо ль выдвигаются ящики, не скрипит ли стул или стол. Осмотром она остается довольна и, показывая Шарлотте свой белый платок, с гордостью говорит.

Эльза: Чтобы и дальше оставалось все чистым. Нерях, ленивиц и лежебок я тут не потерплю. За сломанное и разбитое вычитаю из жалованья. Я за вами всеми – слежу.

С этими словами Эльза выходит. Шарлотта переводит дыхание, ей явно не по себе в присутствии этой сухой и уверенной в себе женщины. Она устало опускается на кровать. Кровать, видимо, жесткая, Шарлотта смотрит вниз и видит, что кровать по сути – деревянные нары, пусть и ладно сколоченные. Впрочем, Шарлотта устала и ложится на эту постель как есть, в форме. Раздается стук в дверь. Шарлотта вскакивает. Из-за двери голос.

Портниха: Пришла снять мерку на платье. У нас мало времени. Могу я войти?

Шарлотта идет открывать.

(Затемнение.)

Павильон. Вечер. Дом Боткиных

Из затемнения появляется темная тесная кухонка. На ней возится, готовя какие-то пироги, жена доктора Боткина. Раздается скрип открываемой двери. Входит Боткин в давешнем лапсердаке и пейсатой шапочке. Жена Боткина, не отрываясь от стряпни, ему говорит.

Роза: Ну как проводил? Она хотя бы с тобой попрощалась?

Боткин (пожимая плечами и грузно садясь на стул): Сказала, что любит. Бог ей судья. Побежала в эту обитель разврата, что собачка твоя – за подачкой…

Роза: Ну и славно. Устала я от нее… И то не так ей, и это – не этак. И это мы делаем по-еврейски и – прочее… А как же нам все и де-лать-то? Вела себя как хозяйка, а мы ей прислужники…

Боткин: А кто мы? Она с царями да королями в родстве, а мы просто так тут – бедные сродники… Видать, ей с нами и жить-таки зазорно, да не по чину…

Роза: Попомни мои слова, коль взлетит она выше неба, так и знать про нас не захочет. А обожжется где-нибудь – и живо опять станет еврейкою. Вот попомни!

Боткин: Господь велик. Все ж таки сказала она мне, что нас любит. Может, и не отступится. Пойдем помолимся Господу нашему, чтобы стала она как Эсфирь. А потом пойду к нашим, расскажу новости. После покушаем…

Жена Боткина отрывается от стряпни и какая есть, с измазанными мукою и начинкой руками, обнимает сидящего понурого мужа и начинает его целовать.

(Затемнение.)

Павильон. Зимний дворец. Покои императрицы

Эльза фон Винценгерод в ее строгом платье старшей фрейлины вслед за слугою идет по коридору. Перед неприметной портьерой они останавливаются. Слуга воровато оглядывается и, приподнимая портьеру, открывает тайную дверь. Эльзе приходится, чтобы пройти, чуть наклониться. За дверью оказывается будуар Государыни. Екатерина Великая сидит перед зеркалом и каким-то кремом намазывается. Эльза встает за ее стулом и делает глубокий книксен.

Екатерина: Напомните-ка мне, дорогуша, с каких пор вы у меня при дворе?

Эльза: Четыре года, Ваше Величество. Я была вызвана моим господином ландграфом Людвигом, когда он, будучи у вас на службе, изъявил желание взять жену.

Екатерина: Те же четыре года назад ландграф Гессенский спешно покинул нашу страну. Почему вы с ним не уехали? Отвечайте начистоту, иначе подумаю, что вы оставлены тут шпионить.

Эльза (с невольной горькой усмешкою): Шпионов ловят, а потом вешают без суда и без почестей. Дабы решиться на этакое, нужно быть ландграфу очень и весьма преданной. А я отказалась ему служить, после того что он сделал. Мне некуда ехать – для меня больше нет дома в Гессене.

Екатерина (поворачиваясь вместе с креслом и с видимым интересом): И за что же подобное непочтение к своему повелителю?!

Эльза: Он продал суженую свою другому за золото. Ваш сын силой забрал у моего ландграфа его будущую жену, оженился на ней, а ландграфу моему была уплачена компенсация. За подобные штуки у нас в Германии по обычаю убивают. А ландграф мой утерся.

Или – обделался… Тогда я и сказала, что не могу слизню больше прислуживать. А прослышав про сей конфуз, добрейшая Мария Федоровна просила вас принять меня в штат.

Екатерина (будто припоминая): Да, мне что-то такое рассказывали, но я в эту притчу не вдумывалась… Так вот ты какая, Эльза фон Винценгерод… А что же сама ты не замужем?

Эльза: Я дала клятву верности моей погибшей любви.

Екатерина (прищуривается, словно только что обратив внимание на черную одежду Эльзы, а потом понимающе кивает): Так ты в трауре… Дальше рассказывай.

Эльза: Немного осталось рассказать. Нашему ландграфу на свадьбу деньги были нужны. Поэтому меня с прочими фрейлинами он продал как подруг для невесты, а офицеров – воевать вместо англичан в их колониях.

Екатерина: И после этого, продав и фрейлин, и офицеров, он к тому же продал и молодую жену… Да, хорош фрукт… Но речь не о нем. У тебя есть новая подопечная. Шарлотта фон Шеллинг. Ты знаешь, кто она?

Эльза: Так точно, Ваше Величество.

Екатерина (насторожившись): Что именно?

Эльза: Она лучшая школьная подруга моей госпожи принцессы Марии, и она – ваша племянница.

Екатерина (покачивая головой): Однако… Раз весть о том, что это моя племяшка не разошлась по дворцу, ты умеешь держать язык за зубами. Меня это устраивает. Теперь главное – отец Шарлотты перешел на американскую сторону и стрелял в англичан. Возможно, именно он убил твоего суженого – гессенца. Ты об этом не думала?

Эльза: Я решила, что отец моей подопечной, будучи немцем, стал стрелять в своих – в немцев, причем на стороне наших исконных врагов – французов с испанцами. Поэтому ее отец, как ни крути, предатель. Но я еще думаю, что он бросил дочь пяти лет и не мог ее ничему научить, и поэтому она, наверное, не предательница. С другой стороны, яблоко рядом с яблоней падает.

Екатерина: Ну вот и славно. Ты за нею приглядывай. Я думаю дать ей под управленье Лифляндию. Понимаешь, что сие значит?

Эльза: Так точно, Ваше Величество. Лифляндия по «пьяному указу» Петра не часть России, а союзное государство, которое переходит меж Бенкендорфами. Вам нужно вернуть эту землю империи, и поэтому вы хотите свести свою племянницу с Кристофером, молочным братом царевича Павла. Это прекрасный выбор, ибо Кристофер – офицер видный, отважный и сей чести достойный. Я прослежу.

Екатерина (чуть морщась на слова Эльзы, но кивая в ответ): А еще я хочу быть уверена, что племянница меня не предаст. Сможешь ли ты за ней присмотреть и, ежели что там будет не так, поступить с ней по совести?!

Эльза: Так точно, Ваше Величество.

Камера отъезжает, слышны звуки музыки, мы видим кружащиеся пары и понимаем, что попали на бал, посвященный присоединению Крыма.