Александр Башкуев – Байки старого шамана (страница 7)

К тому времени ФБР уже знали, что ЦРУ впервые встретило Фана, когда он был чиновником в правительстве гоминьдана и делал все для того чтобы расхищать вверенное ему имущество. В те годы американцы сочли его особо циничным коррупционером, однако в свете совокупности всех новых фактов возникла теория, что Толстый Фан своими коррупционными схемами, подрывавшими боеспособность войск гоминьдана, в реальности работал на китайских коммунистов, которым было проще бить гоминьдановские войска после этого. Именно поэтому он не тратил свои ворованные средства на бухло, баб и наркотики. Он получал свое уже фактом самого воровства, ибо именно оно и было самым главным делом, которое он совершал для своего народа. Деньги были не важны, было важным то, что американские поставщики, ища свою откатную выгоду, поставят гоминьдану сырые танки с картонной броней и просроченными снарядами.

Таким образом, зубная формула покойного хоть и не говорила, кем он был именно, однако молчаливо подтверждала тот факт, что молодой Фан учился в Советской России стрелковому мастерству. Последняя часть мозаики встала на место и эксперты ФБР пришли к единому мнению, что преступление на болотах Эверглейдса было ими раскрыто. Четверых гусанос и одного американского паренька кубинского происхождения в начале второй декады апреля 1961 года на болотах Эверглейдса порешил неизвестный китайского вида, принадлежавший китайской преступной группировке по прозвищу Толстый Фан. Точные причины его действий не были установлены, так как подозреваемый покончил с собой.

Дело было закрыто…

Стоп. Разбежались.

Для ЦРУ возник самый главный и интересный во всем этом деле вопрос, КОМУ именно служил Толстый Фан.

Согласно документам, полученным Службой Ее Величества от неизвестного американцам Иуды в советской разведке, Толстый Фан был кадровым офицером советской разведки. Но тут было одно большое, огромное «НО».

В том самом списке, по которому в Америке нашли Фана, была одна странность. Шестнадцать советских агентов были слиты по полной, то есть с их настоящими именами, биографиями, псевдонимами и чуть ли не снимками, чего они в сортире делают, а вот семнадцатый — тот самый Фан — не имел никаких лишних сведений. В присланных документах утверждалось, что даже те операции, которые проводил Фан, предателю были, в сущности, не известны. Это очень контрастировало с набором улик, переданных им против остальных шестнадцати офицеров.

В итоге шефа американской разведки Аллена Даллеса стали терзать смутные сомнения. Аллен Даллес никогда не считал Британию другом Соединенных Штатов Америки. Со времен эпохальной речи Уинстона Черчилля в Фултоне, с которой и началась «холодная война», Аллен Даллес носился с теорией, что действия британцев в отношениях России с Америкой являются как минимум провокацией.

«…в случае полномасштабной войны Америки с Россией, во-первых, Америка победит, а Советы будут дотла разрушены, во-вторых, ущерб, который Советы успеют нанести Соединенным Штатам Америки, будет не совместим с дальнейшим существованием США, а в-третьих, при том, что вся Европа при этом будет разрушена, но одна из Европейских держав, а именно Великобритания, от этого не пострадает».«…в случае большой войны и тотальных разрушений в Европе и Северной Америке у Британии останутся целыми ее центры в Австралии и Новой Зеландии, а также в Южной Африке, и поэтому когда в Европе и на территории США выживут лишь обожженные с ранеными, мы увидим корветы с гербами ее Величества на траверзах Нью-Йорка и Норфолка и с них мы сможем услыхать ультиматум, в котором будут их требования выдачи Короне всех зачинщиков Бостонского чаепития и всех прочих врагов британской корон для Суда и Повешения».

Поэтому-то речь Черчилля в Фултоне он считал «первостатейною провокацией» и случаем, Не то чтобы Даллес при этом любил Россию. Просто Британию он любил еще меньше.

В этой ситуации Аллен Даллес предлагал еще раз обсудить особенности дела «снайпера из Эверглейдса».

Если исходить из предположения, что Толстый Фан был советским разведчиком, получалось, что советская разведка только что грубо нарушила их же договор с американскими спецслужбами, в котором Советы обязывались не проводить «активных мероприятий» в Америке в обмен на такое же обещание американцев не делать того же в России. А перу Аллена Даллеса принадлежит и памятная записка 1960 года, в которой тот анализирует советскую мощь, связанную с применением ракетной техники Советами при сбитии самолета Пауэрса, и где он приходит к выводу, что при том, что мощь Советов возросла многократно, но при этом политическая воля Советского руководства ослабла настолько, что Советы и помыслить не желают о распространении своего влияния, сходного с эпохой правления Сталина. Далее Даллес делал вывод: Эпизод на болотах, если он возник по инициативе Советов, полностью опровергал эту теорию, но Даллес утверждал, что, по его мнению, советское партийное руководство никогда не решилось бы на такой шаг, и это либо инициатива «на местах», либо случайность, либо «Советы здесь ни при чем».

В отличие от руководства СССР руководство Китая под управлением Мао Цзедуна как раз в эти годы совершало ряд крайне недружественных шагов и, по словам Даллеса, «само нарывалось на неприятности». В частности, китайские коммунисты именно тогда вели «подрывную работу» в Гонконге, Южном Вьетнаме, Лаосе и Камбодже. Причем в средствах для активных операций они себя не стесняли. Китайцы никаких договоров с Америкой не заключали хотя бы потому, что самих дипломатических отношений между странами не было. Американцы признавали Китаем крохотный остров Формоза под управлением Чан-Кай-Ши, а гигантский Китай отвечал глобальными обидками, борясь с американским влиянием во всем мире. По мнению Даллеса, события в Эверглейдсе в целом были нехарактерны для действий тогдашнего советского руководства, но полностью соответствовали образу мышления руководства коммунистического Китая. А сами убийства при этом подходе выглядели калькой действий китайских спецслужб в Южном Вьетнаме и Камбодже. К тому же Кастро хоть и считался советским ставленником, но и китайские спонсоры в те годы на острове тоже присутствовали.

Таким образом, Даллес предлагал не тыкать пока обвиняющим перстом во все стороны, а задуматься: что если секретные службы Ее Величества под видом советского разведчика слили нам китайского офицера. Это могло объяснить такую разницу в подаче материала. То есть русского перебежчика мы и в глаза не видели, что именно он передал англичанам нам не известно, мы имеем лишь документы, переданные нам британцами. Что мешало хитромудрым сыновьям Альбиона в кучу советских офицеров подмешать офицера китайского? Особенно если он, судя по всему, проходил в свое время советское обучение.

Ведь в итоге, если мы скажем, что на болотах был советский лазутчик, мы должны будем сказать, что Советы сами нарушили взятое на себя обязательство, слово за слово — и полетят друг в друга ракеты, а в итоге к руинам Нью-Йорка приплывет британский крейсер из Кейптауна, наведет свои пушки и предложит всем выжившим сдаться! С другой стороны, нынче советское руководство поссорилось с китайским руководством и меж ними сейчас охлаждение. Если мы обвиним в этом деле китайцев, мы их сами затолкнем обратно в объятья Советов, а это последнее, что желательно с политической точки зрения.