Александр Башкуев – Байки старого шамана (страница 6)

Эти слова вызвали у все-таки относительно законопослушных китайцев смятение, и они согласились провести гостей к господину Фану при условии, что те придут к уважаемому человеку в дом без оружия. Пока шло небольшое ощупывание и передача стволов китайцам «на ответственное хранение», в комнате хозяина ресторанчика «Толстый Фан» грянул выстрел.

За время долгой и плодотворной беседы китайцев с латиносами, Толстяк Фан поднялся к себе, очистил все свои сейфы и прочие схронки и сжег все свои документы. Потом сел за стол, достал чистый лист бумаги, чернильную ручку и стал было что-то писать.

Он два раза начинал и два раза останавливался. В первый раз он написал по-немецки — «Дорогой брат…», но остановился, смял лист и бросил его в корзину. Второй раз начал рисовать китайский иероглиф — «брат», но снова остановился. И снова смял лист рисовой бумаги, и снова бросил его в корзину. На третьем листе он то ли начал писать, а потом передумал, то ли просто нечаянно опустил ручку в начало листа и там осталась лишь только точка.

После этого он положил ручку на стол, так и не закрыв ее колпачком, достал откуда-то свой пистолет и выстрелил себе в рот. Так закончилась история человека по прозвищу «Толстый Фан».

Американцы из ФБР прибыли на место через 10 часов.

Сперва им удалось осмотреться, опросить свидетелей и даже получить от них весьма любопытные сведения о том, что в миг самоубийства Фан уничтожил только лишь свои бумаги, но деньги все так и остались в открытых сейфах, и их его заботливые слуги перепрятали для сохранности. Однако потом, по мере того как агенты ФБР все прибывали и помещение ресторана стали разбирать чуть ли не по гвоздику, неизвестные бросили в окно кухни ресторана термитную зажигалку, и ресторан полностью выгорел. Оказалось, что там в одном из помещений варили какие-то синтетические наркотики, и кто-то из местных счел, что лучше эта лаборатория сгинет в огне, чем и по этому поводу начнется другое расследование. То есть на самом деле фебеэровцы смогли получить лишь само тело Фана, кучу фото с места события, какие-то наиболее очевидные вещдоки. И вообще это все, что они смогли оттуда вынести — из неприкрученного и насмерть не приколоченного — за первые 30 часов, так как потом огонь пожрал все следы. Но и того, что удалось собрать, хватило для вынесения заключения.

Осмотр тела неизвестного по кличке «Толстый Фан» показал, что, несмотря на изрядный возраст (Фану было, по-видимому, за 50), он продолжал сохранять очень хорошую спортивную форму. Костно-мышечный аппарат покойного был в том состоянии, который, без сомнения, позволил ему произвести все те действия, которые совершил «ночной снайпер из Эверглейдса» в апреле 1961 года. Рабочий объем легких был достаточен для того кросса, который проделал неизвестный снайпер, особенности прижизненных травм покойного показывали, что он часто и много стрелял из оружия, схожего со снайперской винтовкой. Это подтверждалось и свидетельствами очевидцев.

Толстый Фан не складывал оригами, он не играл в футбол, не отдыхал в экзотических странах. Его главным хобби была охота. Причем не просто охота, но охота при помощи самого обычного лука. Фан сам собирал и делал луки и потом часами мог стрелять из них на своем заднем дворе. Это было не самым обычным занятием для китайца — а все новое и необычное вызывает интерес у соседей. При этом Фан был человеком компанейским и очень общительным, он даже организовал нечто вроде клуба лучников для местных детей, где учил правилам хорошей и точной стрельбы из лука по любым целям. (Нельзя сказать, что ученики его чего-то добились. Но в чем была причина, то ли в том, что сам Фан был хреновым учителем, то ли в том, что ученики его оказались южными китайцами, а «китайцы болот» практически не стреляют, нам не известно.) В любом случае дети, с которыми возился покойный, рассказывали какие-то чудеса про его меткость — особенно на охоте в горах, куда он регулярно возил своих подопечных. Ребята рассказывали, что Фан луком умел попадать в цель точнее, чем они из винтовки… На осторожный вопрос следаков, о каких винтовках идет речь, молодые китайцы рассказали в ответ, что Фан предложил им соревноваться: кто больше настреляет дичи в горах — он из лука или они из винтовки — из-за того, что их способности в стрельбе из лука были весьма ограничены. У Фана, по словам ребят, был тайный склад за городом, на котором он держал несколько неучтенных ружей, и во время поездок в горы на охоту он заезжал за оружием и потом учил мальчишек из них стрелять. А уж что он творил из винтовки — следователи не поверили чудесам, рассказанным восторженными молодыми китайцами, вообще. Агенты ФБР наведались по указанному адресу и действительно нашли некий загородный домик, оформленный на подставное лицо, и уютный погреб. Погреб был пуст, но вокруг обнаружились следы смазки, пороха и всего прочего, что могло свидетельствовать о том, что он кем-то использовался под оружейный склад, но был ли это именно Фан и кто это место после смерти Фана очистил, осталось загадкой.

В любом случае то, что Фан использовал большое количество единиц стрелкового оружия и учил с ним обращаться китайский молодняк, наводило на размышления. В итоге было решено, что Фан таким образом заботился об обучении юного пополнения китайской «триады» и соответственно именно члены триады потом позаботились об исчезновении всего используемого им оружия.

Тщательное обследование тела Фана подтверждало рассказы китайских юношей: определенные типы мозолей и все прочее указывало на то, что Фан действительно много времени уделял стрельбе из лука и, возможно, он по факту был скорей лучником, а не снайпером. При этом он свое хобби вообще ни от кого не скрывал, ибо люди не воспринимают лук как серьезное оружие. А звуки выстрела лука не были слышны в набитой людьми Тихуане.

Итак, по своим физическим кондициям Фан подходил на должность ночного снайпера из Эверглейдса и, похоже, имел соответствующий уровень квалификации. А неспособность южных китайцев к снайперскому ремеслу могла объяснить то, почему «уважаемый господин Фан» предпочел самолично залечь на болотах с архаическим «филином», вместо того чтобы припрячь к этому делу бандитов из юного триадного поколения. А дело даже не в том, что китайцы в стрельбе были совсем никакущими. В сущности, Фан выучил их неплохо. Просто есть разница в отношении к процессу стрельбы профессионального лучника и молодого человека, почитавшего калаш вершиной технической мысли и образцом совершенства. Вот как пояснил это эксперт ФБР высокопоставленному лицу: потом во время письма следит, чтобы не было клякс и вовремя пользуется пресс-папье. Он точно знает, когда использованное гусиное перо еще можно заточить снова, а когда его уже нужно выбрасывать. А его ученики были из тех, кто учился писать современными ручками-скорописками с вечным пером. Поэтому он не мог передать им своего мастерства».

Широкие и многогранные связи Толстого Фана с кубинскими эмигрантами как на политической основе, так и на почве совместных дел вне закона давали понять, откуда Фан мог слышать про планы высадиться в бухте Кочинос. Дальнейшее исследование дела, в ходе которого паре известных цеэрушников пришлось отвечать в ФБР «под лампой» на ряд весьма нелицеприятных вопросов, а потом добровольно выйти в отставку без сохранения пособия, открыло глаза следователям, что Толстый Фан не просто мог краем уха слыхать про что-то где-то на Кубе, но и быть одним из основных финансовых доноров всего предприятия. По слухам, дело дошло до того, что Эдгар Гувер от этих известий совершенно вышел из берегов и имел приватный разговор на эту тему с Алленом Даллесом в стиле: — — —