Александр Башкуев – Байки старого шамана (страница 4)

Он был видным представителем китайской диаспоры в мексиканской Тихуане и одним из руководителей тамошнего китайского землячества, но, когда о том зашел разговор, китайцы от него открестились, ибо они тут же указали на некие характерные признаки, которые, безусловно, подтверждали их точку зрения, что он не был китайцем. А на вопрос, как мог не-китаец столько лет возглавлять партячейку китайских националистов, они лишь развели руками и с восточным философическим видом вздохнули — Точно известно, что он был агентом, а, возможно, и офицером американского Центрального разведовательного управления (о, как!), но подробности того, кем он был завербован, что именно делал и почему американское же ФБР за ним так серьезно охотилось — американской стороной не раскрывается. На все вопросы по этому поводу от цеэрушников следует весьма китайский ответ — ».

Совершенно точно известно, что он долгое время был штатным офицером германского Абвера, то есть германской военной разведки. Работая на сием странном поприще, он умудрился получить пару наград от американского разведовательного ведомства, но когда и при каких обстоятельствах он попал на службу к немцам, источники ФБР опять же умалчивают.

Чтобы не интриговать вас дальше, мы не будем наводить тень на плетень, а просто последуем за официальными фактами, изложенными в некоей интереснейшей книжке, написанной отставными офицерами ФБР в конце 80-х, когда в США про многие дела, включая тайные операции против СССР, говорить стало проще. Книга называлась «Враги Народа» или «История Охоты на Врагов в Америке»

В первом самом известном выпуске шли истории про Билли Кида, Бонни и Клайда и прочих Аль Капоне и Ди линджеров, то есть всех тех бандюков, которых ловило американское правосудие и отловило-таки. Разумеется, с течением времени в роли «ловцов Врагов Нации» все больше и чаще упоминалось пресловутое ФБР, так что считается, что эта книга есть своеобразный отчет этого американского ведомства «о проделанной работе» и всех наиболее значимых поводах для гордости по этому поводу. Книга имела огромный успех, и вскоре появилось ее продолжение, в котором описывались поимки уже не столь резонансных «Врагов Нации», как разнообразных маньяков типа Банди или Мейсона. Книга все равно шла на ура, и на гребне всего этого вышло ее второе дополнение, в котором описывались «пограничные случаи», то есть истории, которые нельзя назвать «безусловным успехом», хотя причины у этого разные. Вот именно в этом дополнении и описано дело человека по прозвищу «Толстый Фан».

На самом-то деле «Толстяк Фан» вовсе не был толстым. Вообще. Он обожал носить огромные сомбреро, широкую одежду с большими складками, которые создавали иллюзию большого живота у него и огромного веса. Однако патологоанатомическое исследование трупа давало такие данные: рост — 5 футов 7 дюймов (168 см), вес — 150 фунтов (70 кг). То есть не великан и, скорее, худой, нежели толстый. Поэтому причина, почему у него было именно такое прозвище, для фэбээровцев осталась загадкой. Однако они указали, что термин — во-первых, пришел из немецкого языка, а во-вторых, имеет не только значение «толстый». Вообще само название ресторана покойного невольно настраивало американских туристов на фривольный лад, ибо слово на амерских улицах значит и «мужской член», а «Толстый Фан» помимо ресторана содержал и сеть нелегальных борделей, причем на вывесках этих борделей всегда имелся его фирменный знак — нечто вроде этакого «колышка с пропеллером» — вентилятор / пропеллер). Такое толкование прозвища имело больше смысла, но тоже не соответствовало характеру покойного. В целом это был тихий и спокойный китаец, не озабоченный сексуально и не проявлявший тех качеств, которые бы могли дать повод прозвать его «вертолетом» или «пропеллером». Точное имя его не было известно — у него было множество документов на десятки имен, и он порою этим бравировал, говоря, что за известную мзду он может получить в Америке документы хоть на имя Сталина, хоть на имя Гитлера, и всегда при этом смеялся. А на вопрос, как все-таки лучше его называть, он всегда отвечал, что его действительно зовут «Толстый Фан» и это его настоящее имя. Вернее, пару раз он по-пьянке сказал, что это его точное имя — «так, как его немцы услышали». Специалисты из ФБР долго ломали голову над вопросом, как именно должно было звучать имя, которое по-немецки прозвучало бы как но так ничего и не выдумали. Настоящее имя «Толстого Фана» так и осталось для них неизвестным. Через десять лет один из американских историков, изучавших трофейные немецкие документы, совершенно случайно столкнулся именно с этим прозвищем. Речь шла о Советско-Германской эпидемиологической экспедиции в Бурятию, Монголию и северный Китай, в ходе которой, с официальной точки зрения, шла борьба с местным сифилисом, а на деле советские и германские специалисты отрабатывали совместные эпидемиологические действия на случай ведения противником бактериологической войны. В составе немецкой делегации при этом офицеров военной разведки было чуть больше, чем все (а все прочие, как выяснилось, были в итоге офицерами СД и СС), и промеж себя они порою потешались над «наивными русскими», которые им все «показывают и рассказывают», не сознавая, с кем они ведут разговор. В своих докладных немецкие камрады докладывали: чтобы местное население было готово к сотрудничеству и не пугалось «белых халатов», параллельно Советы устроили этнографическую экспедицию, которую возглавил, по их словам, «местный князь», он же по совместительству «местный министр культуры».

Он-то и уговаривал местное пугливое население не бояться пришельцев и добросовестно проходить все положенные медицинские процедуры, ни в чем немецким камрадам при том не препятствуя. Его-то немцы и прозвали между собой «Толстый Фан / » — притом, что тот не был толстым. Смысл шутки состоял в том, что при Советах этого «князя» заставили поменять «родовую фамилию», которая до того переводилась с местного языка как «Иноземцев», однако там была закавыка. Дело в том, что в средней части фамилии было сочетание букв, которое совпадает с русским обозначением «мужского полового члена», а русские не могли допустить того, чтобы человек с настолько странной на их слух фамилией одновременно стал бы министром культуры… Это выглядело бы как дурной анекдот… Собственно именно из-за этого данного «князя» немцы и стали звать ибо первый слог фамилии совпадал с местным словом «опахало / веер» (по-немецки — а вторым слогом и оказался пресловутый «хрен» (то есть — Таким образом, из трофейных немецких источников следовало, что в тот раз прозвище оказывалось буквальным переводом на немецкий настоящей фамилии данного «князя», просто переведена она была по слогам: один из слогов был переведен на местном диалекте, а второй — по-русски.

Впоследствии именно эти же самые офицеры германского абвера, которые некогда путешествовали по Сибири, возглавили так называемый «Восточный» данной организации, и уже описываемый нами «Толстый Фан» из Тихуаны получил именно от них свое прозвище. На основании этого американская исследовательница делала в своей работе предположение, что либо этот «Толстый Фан» был похож внешне на первого «Толстого Фана», либо он был родом из одной с тем местности, либо, может быть даже в качестве совсем уж безумного предположения, был с ним родственником, и в данном случае мы имеем не просто случайный псевдоним, но проявление весьма характерного германского чувства юмора. Впрочем, эта версия (впрочем, как и многие другие) не нашла своего подтверждения.

Теперь, когда мы немного ознакомились с «врагом народа Америки», вернемся к описанию его жизни и рассказу о гибели. Первые американские сведения о «Толстом Фане» начинаются с 1944 года. В это время он был чиновником в правительстве Чан-Кай-Ши с весьма размытыми полномочиями. Вернее, по американскому мнению, это был банальный «лоббист» — взяткодатель, который в совершенстве владел чисто китайским искусством «коу-тоу» (в переводе на русский — «рука руку моет»). То есть этот «милый китаец» предлагал американцам поставлять правительству гоминьдана всякую всячину, а сам при этом использовал некую хитрую «схему откатов», при которой войскам националистов доставалось чуть меньше обычного, а разница шла в карман самому Фану, его китайским друзьям и соответственно — поставщикам из Америки. Сказать, что амеры были обрадованы найти столь любезного и обаятельного господина в китайском правительстве, погрешить против истины: они заглотили этот крючок целиком со всею леской и большей частью удилища, и работа у них закипела.

Надо сказать, что в отличие от прочих коррупционеров и казнокрадов времен гоминьдана Толстый Фан всегда привлекал американцев несвойственной для прочих китайцев честностью и способностью держать свое слово. Кроме этого сам он жил весьма скромно, и поэтому все считали его весьма усердным и честным чиновником. То есть при том, что через него сами американцы выносили из казны гоминьдана суммы немыслимые, Фан никогда не дал повода заподозрить себя в воровстве самим китайским проверяющим организациям. Сначала это забавляло американцев, потом радовало, потом стало чуть-чуть настораживать. В конце концов, они приперли его к стене набором фактов и задали нелицеприятный вопрос: для чего ему столько денег, если он их не расходует.