Александр Башкуев – Байки старого шамана (страница 29)

Я знал несколько стариков, которые присутствовали, а больше всего мне об этом рассказывал сват мой Бадм Будеич, который стал потом «генералом Ма» и командовал армией в далеком Синьцзяне.

Мол, пришли они на Лубянку — кто в «васильковом» мундире, кто в костюме, а кто и в парадном халате и на коленях, стали просить у Феликса Эдмундовича, чтобы тот принял у них Клятву на верность. Тот сперва долго не мог понять, что от него они просят, потом рассердился, затем растерялся, когда сват мой объяснил ему, что он уже принял от него Клятву на верность и теперь по Законам Степи он может убить его, может приказать ему убить кого угодно, может сделать постовым на улице или палачом, исполняющим приговор — все это он, Борис, отныне исполнит без колебаний, ибо для него Феликс Эдмундович теперь Хан и Хозяин. Таков Закон Степи, такова — Воля Неба.

Услыхав этакое объяснение, Дзержинский надолго задумался, а потом объяснил, что не сможет принять подобную клятву, так как сам он слаб здоровьем да и сызмальства был крещен в католичество, а тут, как он понял, Клятва произносится на православном кресте и «тайной Лествице», которую всегда носят с собой староверы, поэтому и принять ее может только лишь человек православный. Поэтому завтра он приведет с собой друга, который сведущ в православных обрядах с обычаями и здоровьем силен, и вот ему-то все наши родовичи смогут принести клятву в верности. Наши при этом заспорили, говоря, что не станут клясться человеку безродному или, не дай Господь, христопродавцу, но Феликс Эдмундович их всех успокоил, сказав, что они сами должны человека увидеть и решить, заслуживает ли он такой клятвы.

На другой день они снова пришли на Лубянку, к ним вышел Дзержинский, и тогда они впервые увидали Хозяина. Как рассказывал Бадм Будеич, при виде Хозяина они все сами собою построились, как это делали при виде немецкого офицера-инструктора, который учил их военному делу и сделали на него равнение. Сталин в ответ улыбнулся. По словам Бадм Будеича, глаза у него были, как у голодного тигра. Он шел вдоль их строя, каждому лично жал руку, от каждого Клятву выслушивал. Бадм Будеичу показалось, что Хозяин все слова понял, хоть и говорили они по-монгольски. И рука у Хозяина была добрая, сухая и теплая. Сталин подошел к каждому, вернулся на середину, поблагодарил всех и с легкой полуулыбкой спросил, правда ли, что в армии Чингисхана если десяток бежал, то казнили всю сотню, а если бежала сотня, то казнили всю тысячу. Ему отвечали — правда. Тогда Хозяин сказал, что они сами по своей воле на это все согласились, и сразу спросил, должен ли он их всех казнить, раз они бежали от Унгерна. На это родовичи наперебой закричали, что ни разу не бежали на поле боя, пока сражались за Унгерна, пока тот не напал на Россию. А Россия — Святая, напасть на нее — Святотатство, поэтому Унгерн сам нарушил условие Клятвы. Мы готовы исполнить любое желанье Хозяина, но против России — не пойдем! На это Сталин только кивнул и сказал, что это его устроит. После этого аудиенция закончилась, и всех родовичей стали записывать в местное ополчение, которое не считалось Красной армией, но было в ведомстве Наркома по делам национальностей. Так как в «васильковых» полках больше не было ни немцев, ни русских, стали они считаться бурят-монгольским национальным формированием. Нам при этом были утверждены все «васильковые» цвета нашей формы, а позже эти наши полки стали полками НКВД, а васильковые цвета стали цветами этого ведомства. А тогда, по рассказам, Сталин еще раз вызывал к себе каждого и кого с переводчиком, а кого и с глазу на глаз детально расспрашивал, почему мы так верны России и почему хотим его, Хозяина, во всем слушать? А все ему отвечали, что такова наша вера и обычаи предков. Гоби страшна и огромна — в одиночку ее не перейти и даже малой группой в ней не выжить. Победить Гоби можно только всем племенем, а для этого у племени должен быть Вождь, которого все неукоснительно слушают. Если на переходе тебе одному в приказах Вождя что-либо не понравится, возмутиться нельзя, ибо тогда погибнет все племя, а стало быть, в походе все должны подчиняться приказам, соблюдать иерархию и младшие слушать старших, ибо иначе всех ждет смерть и погибель. Стало быть, от Вождя зависит все. Можно служить любому Хозяину, и когда выбираешь его, то надобно выбирать сердцем, но понимать, что Хозяину суждено провести вас между жизнью и смертью по пескам Гоби и горам Хамар-Дабан, из которых не всем путникам суждено будет выйти. Из всех вождей нашим глянулись Феликс Эдмундович да он, Иосиф Виссарионович. Феликс Эдмундович не смог по здоровью, поэтому суждено служить нам верой и правдой товарищу Сталину, пока смерть не разлучит нас. На эти слова Сталин спрашивал, а почему именно ему или Феликсу, а не, скажем, товарищам Троцкому, Зиновьеву или Каменеву. На это в ответ все наши смеялись и отвечали, что потомственные военные штатским евреям не служат, ибо те известные лгуны и обманщики: наобещают с три короба, а потом и кинут среди пустыни. Веры им нет ни на ломаный грош. Из всех этих троих военную жилку наши увидели лишь у Троцкого, а монголы, которые согласно поверью рождены с луком и саблей, за версту чуют воина. Но, на их взгляд, у Троцкого была слишком новая форма и чересчур свежая кожанка, а со времен Чингисхана бывалые офицеры у нас обычно носят поношенное. Подбирают в войсках нукера сходного с собой по комплекции и он сперва новую форму для командира обнашивает. Это все потому, что в бою очень страшно, если у командира жмут сапоги или, скажем, новая незамятая кобура с личным оружием. То есть человек может иметь дух бойца, но к реальным боевым действиям он не привычен, а потому не пригоден. Для сравнения — Феликс Эдмундович принимал нас в поношенной и удобной для себя гимнастерке, а сам Иосиф Виссарионович в мягких, уже сбитых сапожках и потрепанном кителе. Нельзя служить людям штатским, а особенно гешефтмахерам, равно как нельзя служить людям хоть боевым, но кабинетным военным, реального дела не знающим. Именно так наши люди Сталина на всю жизнь себе Хозяином выбрали.

По рассказам, Иосиф Виссарионович все это выслушивал, чему-то посмеивался то и дело, а потом просил рассказать, как именно и почему наши предали Унгерна и с чего так ревностно мы Служим России. На это старики ему отвечали, что история нашего народа не такая и долгая, ибо все, что было в давние времена, нам неведомо. Первые истории появились лишь во времена Чингисхана, который дал нам нашу письменность, да и та была уйгурскими буквами и осталась записана лишь китайской летописью. Все наши верования были написаны для нас кистью китайских монахов — даосов, которых по приказу императора Китая Хубилай хана согнали в новую его столицу Ханбулак, что сейчас называют по-китайски Пекин, чтобы они создали нам нашу веру.

Думаю, что сперва-то наши предки на сказки даосских монахов только посмеивались, однако если тебя триста лет подряд учат, что ты на самом деле хороший и добрый, или нельзя поэтому убивать без нужды, или пленных женщин насиловать, то со временем ко всем этим разговорам люди прислушаются. Саму-то природу из людей убрать некуда, как рождался монгол с луком и саблей, то нрав наших предков так и остался воинственным, однако люди принялись себя спрашивать: «За что мы воюем? Будет ли когда- нибудь этой бесконечной войне конец? Какой во всем этом смысл?» А «черная вера» им отвечала, что не всякая война для наших предков оправдана, что нет оправдания бесполезной жестокости, а смысл жизни в том, чтобы защищать саму жизнь. Мы теперь верим в то, что для нас написали некогда даосы Хубилая на основании наших более древних легенд и преданий, в то, что называется в Китае теперь «черной верой». «Черная» она не потому, что по цвету черна, а потому, что слово «черный» в китайском есть эпитет слова «ночной», или «северный». Проще говоря, для китайцев это означает «вера народов Севера» — не больше того.

В китайской натурфилософии весь мир делится на пять частей. В Центре Срединная Империя Земли — Китай — и ее цвет желтый. На Востоке Царство Дерева — Синего Дракона, Япония, на Юге — Царство Красной Огненной Птицы — магометанская в те годы Индия, на Западе — Царство Металлического Белого Тигра, под которым тогда понимали народы Европы, а на Севере в годы Чингисхана лежали земли «ночных варваров», или монгольские земли. Царство Ночи было всегда Царством Воды, и поэтому даосы учили всех моих предков, что они, как уроженцы Севера, должны быть милосердны, добры к людям и — всепрощающи. Читая сейчас все эти истории, я теперь понимаю, что китайские мудрецы пытались в те нелегкие для них годы таким образом хоть как-то смягчить жестокие сердца новых своих повелителей. Не думаю, что это им тогда удалось, но созданная ими вера осталась и за века после этого лишь окрепла. Я с детства слышал, что как потомственный монгол происхожу от Духов Жизни, Спасения и Исцеления и поэтому должен жить согласно Вере и Обычаям моих предков. Однако само имя «монгол» означает по-китайски «варвар Огня», и на этом основано другое важное для нас верование.

Согласно ему мы, Дети Воды, дети духов Жизни и Исцеления, за грехи предков были ввергнуты в геенну огненную и живем нынче в Монголии — стране Огня и Пустыни, посреди Духов Огня, Смерти и Разрушения, в стране Вечной Войны, Страдания и земной Скорби. Но где-то дальше на Севере — в черных «ночных» землях — лежит наша Родина, страна полная Воды — в виде Рек, Озер и Болот, и наши предки оттуда родом, поэтому мы должны ее когда-то найти и потом служить ей верой и правдой, ибо это Земля Святого Духа, Земля Спасения, а вовсе не опаленная Огнем и ослепительным Солнцем Монголия. Согласно преданию, сам Чингисхан воевал ради того, чтобы сыскать эту Святую землю, перенести туда свою ставку, ибо после этого должны были завершиться все Войны, Убийства и Насилия на земле, но ему самому путь туда был заказан, ибо появился на свет он как «джамсаран», мальчик, сжимающий в кулаке подобный рубину сгусток крови, и это делало его непобедимым Богом Войны и Смерти, с одной стороны, но и навсегда укрывало от него «Святую Землю Жизни и Исцеления» — с другой. Поэтому сколько бы Чингисхан в своей жизни ни одержал побед, его армии никогда не ступали на землю «Святой Руси», ибо это было им заповедано. Точно так же барон Унгерн, называя себя «джамсараном», сделал себя непобедимым воином, но как Воин Огня, он не смог бы попасть на «Святую Русь» — Царство Воды, ибо Огонь с Водою не дружат. А раз он напал на Россию и перешел ее границу, стало быть, он не был «джамсаран», а всего лишь самозванец, обманщик, ибо истинный Бог Огня не может ступить на Землю Царства Воды, это невозможно в принципе. А как можно служить самозванцу и обманщику? Поэтому-то все наши и бросили Унгерна, так как воевать мы готовы практически с кем угодно, но при этом присягали России и обещали ее от всех врагов защищать, мы не можем и не будем против нее воевать, ибо мы «монголы» — «варвары Огня», люди, живущие смертями наших врагов и противников, но чьими предками были «Духи Воды, Жизни и Исцеления». Как смеем мы воевать со страной наших предков? Наша обязанность вечно служить нашей Родине, воевать ради нее, ибо страна Лекарей, Исцелителей и Святых старцев не может и не умеет воевать сама, ибо не дело Детям Жизни чужую кровь проливать. Это лучше умеем мы — «варвары Огня», а Дети Жизни умеют нас за это лечить и учить, они для нас обрабатывают металлы, чтобы у нас было оружие, а уж война — это наше дело и наша обязанность. Вот что говорили товарищу Сталину наши родовичи. А еще они рассказывали, что крестились мы в незапамятные времена, потому что Христианство — наша Вера, Вера в Силу Воды, в Крещение, в Святое Причастие и Исцеление. Поэтому-то вера наша крепка и мы по сей день Верны Вере Предков. Но вера наша сформировалась в Китае и сильна лишь между тех, кто пришел через Гоби и Хамар-Дабан в Россию из-под Стены в царствие Михаила Федоровича.