Александр Башкуев – Байки старого шамана (страница 24)

Не знаю уж, как у лесных шаманов все это делали, но что-то во всем этом было. Потомственные шаманы всегда чуточку циники. Я знаю, как и что надо делать, чтобы произвести впечатление, чтобы мне люди поверили. Но то, что она, лесная шаманка, со мной тогда сделала, в моей голове по сей день не укладывается. Так что когда вы читаете у Солженицына, что якобы кого-то из видных репрессированных военных шибко пытали, не верьте. Я думаю, что они сами все что нужно про самих себя наговаривали. А всего-то нужно было привести маленькую шаманку из леса, дать ей медицинское образование, обучить современной психиатрии, и дальше она веревки будет вить из подследственных. Смешение древних шаманских практик и современной науки порою творит чудеса. И она там такая была не одна. У дяди Бадмы из Девятого рода третья дочь тоже тогда медицине учиться пошла. Вышла она потом за Бадма Будеича из Седьмого (а все южане чаще общались с китайцами, поэтому хоть и были они православные, но у них имена всегда были монгольскими), который тоже сперва полком «васильковых» командовал, а потом воевал генералом-советником у коммунистов в Китае. А моя кузина Софья Бадмаевна, жена его, все это время была главврачом в тюремной больнице в Улан-Удэ. А когда война в Китае закончилась и его вернули домой на персональную пенсию, они тоже в Москву переехали. Так что учили в этих немецких госпиталях будущих сестер милосердия лучше обычного. Все, кто их в те военные годы прошел, потом сказывали, что всем им повезло, ибо тогда всех этнических немцев из армии выгоняли в наши края, а с ними ехали их благоверные, и как раз поэтому в этих немецких госпиталях подобрался уникальный состав из врачей и преподавателей. Иначе когда бы в наших краях появилось столько хороших столичных врачей со всеми их знаниями? Потом-то они — кто-то вернулся, а кто и дальше уехал от революции, кто в Китай, а кто и в Америку — благо из «Хорватии» Заамурской области в Америку давали облегченный вид на жительство, а потом и гражданство, но как раз те, кто в госпиталях тех учился в эти военные годы с 1914-го по 1918-й, оказались потом очень у нас востребованы.

Когда произошла первая Февральская революция, дед мой все еще работал лоцманом на пароме «Байкал», а отец трудился на КВЖД — был инженером-путейцем в городе Куаньчен на стыке между КВЖД и ЮМЖД (это тот южный участок дороги, который у нас по итогам русско-японской отняли японцы). Там в свое время устроили технический цирк: мы построили КВЖД по нашим правилам, и там была колея по русским стандартам. Когда японцы захватили ЮМЖД, то они сперва перешили ее на японский стандарт, а потом переделали на международный, чтобы связать ее с остальными дорогами в Китае. Поэтому от нас до Куаньчена была наша колея, а от Чанчуня, где уже были японцы, дальше на юг шла колея китайская. А на участке между Куаньченом и Чанчунем договорились очень странно: наша колея от Куаньчена в Чанчунь была нашей ширины, а в обратную сторону из Чаньчуня в Куаньчен ширина у колеи была китайской. Это вызывало сильную путаницу и проблемы с ремонтом, ибо если надо было починить любой из путей, то менять колесные пары приходилось не там, где обычно, и поэтому весь этот перегон выглядел сплошным «цирком с конями, слонами и верблюдами». Зато отец при этом мог очень часто общаться с японцами и при этом быть руководителем Куаньченского райкома коммунистической партии. Китая, разумеется, так как такое было у него партийное задание.

Это было в последний раз, когда дед получил от отца весточку. Тот написал с оказией, что по решению местной партийной ячейки — в знак поддержки Октябрьской революции они берут власть в Куанчене в свои руки. Он написал это, а на другой день в Куанчене были японцы. Кого-то из коммунистов поймали, и сразу отрубили им головы, а кто-то бежал в Харбин, где тоже объявили советскую власть, а «заамурский губернатор» Хорват в те дни растерялся и не знал, что ему делать. Но через две недели по приказу американских советников он уже просил китайского генерала Чжан Цзолиня войти в Харбин и подавить революцию. По рассказам, отца китайцы схватили и вместе с другими приговорили к смертной казни, но сам Чжан Цзолинь его вскоре помиловал. У китайцев не было своих инженеров для железной дороги, а русским они не шибко-то верили. Поэтому русских членов харбинского ревсовета они повесили, а азиатов всех отпустили, и по совету товарищей на допросе отец сказал генералу, что принял участие в революции — потому что напали японцы, а люди Хорвата перепугались и сдали Куаньчен самураям. Вот он и восстал в Харбине против Хорвата, ибо тот в миг наступления самураев сопли жевал и вместо обороны принялся вывозить во Владивосток свои шмотки. Тогда Чжан Цзолинь его не просто отпустил, но поблагодарил за оборону Харбина против японцев, обласкал, принял к себе на службу и сделал начальником над китайской паровозной бригадой. Ибо образованных инженеров-путейцев у китайцев тогда вообще не было. Так в «Хорватии» началось двоевластие — денежными делами на КВЖД по-прежнему занимался Хорват, а военные силы и средства были у генерала Чжан Цзолиня, который в те дни отбил наступление японцев на Харбин и даже снова занял Куаньчен после трех дней осады и перестрелки. И у Хорвата, и у Цзолиня при этом был один и тот же хозяин — американский наместник, но в те дни американцы разуверились в Хорвате. Тот был умный правитель и хороший хозяин, но — не боец. Сперва он испугался горстки красных в Харбине, а потом два полка у него побежали по приходу японского кавбата в Куаньчен. Вот и вся правда про «хорватскую армию», на кого в грядущем переделе Азии американцы так наивно рассчитывали. Поэтому с того дня они перестали давать деньги на армию Хорвату, а стали вооружать Чжан Цзолиня, который с плохою и необученной армией все же выбил японцев из захваченного ими города.

Чтобы вы лучше понимали, как было дело, вся гражданская война в наших краях шла вокруг железной дороги, да японцы за счет огромного перевеса на море могли на побережье или в долине Амура высаживаться. Железная дорога в наших краях была построена в виде гигантского треугольника. Во-первых, Транссиб, который работает по сей день и идет от Центральной России — через Иркутск, Верхнеудинск, Читу, Хабаровск, Благовещенск и заканчивается во Владивостоке. От Читы у Транссиба начинается ветка на юг — до Харбина и уже от Харбина дальше на юг — Куанчен, Чанчунь и Порт-Артур с Дальним. У Владивостока тоже есть ответвление Транссиба на юг — на Харбин. Короче говоря, большой треугольник с вершинами в Чите, Владивостоке и Харбине.

Японцы были на юге, в Чанчуне — на юг от Харбина. Сам Харбин удерживали сперва Хорват, а потом генерал Чжан Цзолин — оба они были несамостоятельны, и за них платили американцы. Хорват, после того как ушел из Харбина, стал управлять восточной дорогой от Харбина на Владивосток, а там хозяйничали американцы. Западной же дорогой от Харбина до Читы сперва управляли со дня революции красные, а потом нас и со стороны Харбина, и из центральной России, со стороны Омска, взяли в клещи белые. И красным пришлось отходить на восток по Транссибу. А потом по Амуру с севера от Николаева-на-Амуре приплыли японские канонерки, которые встали на слиянии Амура с Уссури в Хабаровске. Американцы спокойно относились и к белым, и к красным, а вот японцы не любили ни тех, ни других, и поэтому в районе Хабаровска Транссиб практически всю гражданскую был перерезан. А на юге в Харбине, точно так же, как на железнодорожном узле сидел Чжан Цзолинь, и поэтому там проехать ни белым, ни красным было практически невозможно. Отсюда возникают все истории про «Золото Колчака», про огромные клады, которые белые якобы спрятали в окрестной тайге и все прочее. Не было у белых прохода — ни через позиции японцев в Хабаровске, ни через позиции Чжан Цзолиня в Харбине, ни из центра в Приморье, ни из Приморья в обратную сторону. И японцы, и китайцы требовали от любых русских частей разоружиться и сдаться в местные лагеря. Так что не мог ни Колчак, ни его люди — ни через Хабаровск, ни через Харбин — свое золото вывезти, поэтому оно — все пропало. Вот и рассказывают про него всякое. Тех же белочехов японцы разоружили в Хабаровске и заставили пройти через свои фильтры, чего уж говорить про всех прочих, так что не могло это золото через их кордоны пройти. Это чтобы вы лучше понимали, как оно тогда выглядело.

Говорят, что «золото Колчака» вывезли из Владивостока американцы, но их командующий генерал Грейвз имел очень плохие отношения с японцами и там у них разве что японцы с американцами друг в друга тогда не стреляли. Американцы сперва хотели хорошо выглядеть, и в последний раз по старой памяти они помогли Хорвату в начале 1918 года, когда Хабаровский реввоенсовет объявил о национализации Уссурийской дороги и выведении ее из состава КВЖД. Уссурийской дорогой считался кусок Транссиба от Владивостока до Читы по России, но он же принадлежал в те годы правлению КВЖД и стоил больших денег. Хорват не мог эти деньги вдруг потерять. Он просил американцев о помощи, и они в последний раз в жизни снабдили его «заамурскую армию» деньгами и провиантом, и тот со всеми своими силами вторгся в Россию, быстро заняв Владивосток и Хабаровск. Так и завершилась тогда революция на Дальнем Востоке. И началась Интервенция. Хорват после покорения Владивостока с Хабаровском опять попросил западные державы о помощи, но на этот раз во Владивосток прислали генерала Грейвза, командира американского экспедиционного корпуса, и американцы стали всем управлять без помощи Хорвата. Японцы тоже захотели «помочь» Антанте, но Хорват сперва их не пускал, и тогда японцы устроили общее наступление на Харбин якобы против Чжан Цзолиня, и остановились они лишь после того, как Хорват испугался за имущество КВЖД на этой узловой станции и пригласил их в Хабаровск в обмен на отказ японцев продолжать наступление на Харбин. Американцы, которыми в Приморье командовал генерал Грейвз, этой трусостью Хорвата были разгневаны и с того дня прекратили ему всякую помощь, замкнув ее на Чжан Цзолиня. А тот и рад был стараться: его армии окончательно перекрыли КВЖД, а Чжан Цзолинь с этого дня стал самым богатым китайцем, ибо ему теперь КВЖД стало платить вместо того, чтобы платить китайским правителям. Этот период в истории Китая с тех пор называется Правление Генералов, ибо пример Чжан Цзолиня стал заразителен. Отныне все китайские генералы стали требовать «за защиту» деньги с иностранных концессий, а своему правительству они не платили налоги с контролируемых ими провинций. А это значит, что если до этого в отдельных провинциях в этой стране шли свои войны, но хотя бы существовало правительство, которое что-то решало, то теперь правительство самораспустилось, и генералы собирали по Китаю свои огромные армии и жили как средневековые феодалы-разбойники, управляя отдельными частями Китая по своему разумению.