Александр Башибузук – Рюмка студеного счастья (страница 28)

Тим одновременно ругнулся и восхитился умению, с которым Андропов загнал его в ловушку. Председатель КГБ был прав. В запасе у Тимофея остался только Поляков и этот человек, занимая высокопоставленную должность, действительно мог быть причастным к разработке выданных шпионов. В таком случае, все усилия Тима прямым ходом отправлялись кобыле под хвост.

Но после недолгого раздумья, Тимофей вспомнил, что Поляков принадлежит к другому ведомству, к ГРУ, а не к КГБ, и решил все-таки повременить. Отдавать сразу все козыри не хотелось, потому что советское желание сблизиться с Родезией, могло быть банальной уловкой.

— Ваши соображения имеют резон, — уклончиво ответил Тимофей. — Я обязательно подумаю на этим. В любом случае, я не уезжаю ни сегодня, ни завтра и мы скоро вернемся к этому разговору.

Председатель КГБ явно остался недовольным, но Тимофей не стал обращать на это внимание.

Вечер прошел великолепно, а утром, Тимофей, Тереза и Питер, таким же порядком как приехали, вернулись в резиденцию. Вдобавок к остальным подаркам Питеру ван дер Билу Брежнев подарил лосиные рога, у Терезы появилась шикарная соболиная шуба и шапка из такого же меха.

На даче ничего не изменилось, Аманду, Адель и остальных таскали по экскурсиям и встречам, вкусно кормили и всячески окружали комфортом.

Пресс-конференция состоялась, как и обещал Андропов, на нее с советской стороны отправили даже не Фурцеву, а какого-то заместителя министра, который толкнул невнятную речь.

Питер было возмутился, но Тим ему все объяснил.

Тереза еще раз встречалась с Брежневым, но у него не ночевала.

И вот, пришла пора возвращаться.

— Я бы еще сюда вернулся… — с сожалением протянул Питер у трапа самолета. — Хорошая страна и люди хорошие. Хоть и коммунисты.

— Вернешься, — пообещал Тимофей. — Скоро.

— Пиху-уй… — жалобно пискнул Бурбон. Видимо ему тоже не хотелось уезжать.

— И ты вернешься, — буркнул ему Тим. — Ты смотри…

Ему самому было не по себе, улетать не хотелось, но он прекрасно понимал, что на данном этапе, надо возвращаться домой.

Вздохнул, чертыхнулся про себя и пошел в самолет.

Летели снова через Каир, Питер еще раз встретился с будущим президентом Египта и обговорил какие-то гешефты. Все прошло штатно, самолет египтяне больше не ломали и задержать не пытались, хотя Тим что-то такое ожидал.

На пути в Солсбери, Тимофей поинтересовался у Терезы.

— Хочешь вернуться в Советский Союз?

— Я вернусь, — уверенно ответила негритянка.

— К Брежневу? — пошутил Тим.

Тереза улыбнулась.

— Знаешь в чем различие между молодым повесой и зрелым мужчиной? У молодого, все зациклено на кровати, а зрелый, умеет ценить общение. Брежнев очень умный и мудрый человек. Он просто наслаждался общением со мной. Он играл страсть, и это доставляло ему удовольствие. И мне доставляло. Да, я с удовольствием встретилась бы с ним еще. Мы явно пришлись друг другу по душе. Но ничего кроме флирта между нами не было и не могло быть.

— Ты умная женщина, — Тим чмокнул Терезу в щеку. — Из тебя получится отличный вице-президент. Но… — он коварно улыбнулся, — может, мы вспомним напоследок старые добрые времена?

— Может, и вспомним, — хихикнула Тереза. — Ты старайся, старайся, а я подумаю…

Перелет в Солсбери прошел штатно.

А сразу после посадки, Тимофея арестовали…

Глава 15

Громко лязгнула дверь, противно заскрипели засовы.

Тим вздохнул и обвел взглядом камеру.

Очень душно, особенно на фоне мороза в России, под потолком небольшое, зарешеченное окно, умывальник в углу, в другом углу дырка в полу — отхожее место, сваренная из железных полос кровать, пол, стены, потолок — бетонные.

Пахло сыростью и мочой.

Тимофей улыбнулся и посмотрел на Бурбона, по велению сердца последовавшего за хозяином в узилище.

— Ну что, будем обустраиваться, узник совести?

Медоед шумно втянул в себя воздух, фыркнул и подозрительно уставился на Тима. В глазах прямо читался вопрос: это куда нас засунули? И куда вдруг подевались щедрые и добрые коммунисты?

— А ты как думал? — хохотнул Тим. — Любишь медок, люби и холодок. Никто не обещал, что будет легко. Устраивайся долбоебушка…

Бурбон традиционно матюгнулся и принялся тщательно осматривать камеру, словно искал способ побега, а Тимофей раскатал на койке тощий матрас и улегся, заложив руки за голову.

Своему аресту он ничуть не удивился, потому что сам отправил с борта самолета шифрограмму, с просьбой его демонстративно арестовать. Арестовать в рамках согласованной с Советским Союзом дезинформации вероятных противников сближения между двумя странами. В том, что активные противники найдутся, Тим тоже не сомневался. Так же, как и в том, что они пойдут на все, чтобы сорвать договор.

Бурбон обследовал камеру, помочился на дверь, улегся в ногах у Тимофея и сразу заснул.

— Маленькие дети… — напел себе под нос Тимофей. — Ни за что на свете, не ходите в Африку, в Африку гулять… в Африке гориллы…

И тоже задремал, но почти сразу проснулся от лязга открывшегося окошка в двери.

Запах сырости резко перебил аромат жаренного на гриле мяса.

Кормили в тюрьме щедро. Тиму принесли огромный, еще шипевший и пузырящийся жиром стейк, груду жареной картошки, свежий хлеб, кувшин ледяного лимонада и бутылку виски. Медоеда наделили точно таким же стейком на кости, только сырым.

— Живем! — улыбнулся Тимофей. Несмотря на роскошный стол в Москве, он успел соскучиться по местной еде.

Бурбон с ним молчаливо согласился и сразу принялся жрать.

Ужин удался на славу, пропустив пару стаканчиков вискаря, Тимофей опять улегся на кровать и начал предвкушать встречу с женой. В России, очень ожидаемо, с женским полом не сложилось, так что Тим собрался оторваться по-полной дома.

О деле почти не думал, потому что думать ему уже успело надоесть до чертиков.

Дальше по плану задумывался переезд из тюрьмы в какое-то более комфортабельное укромное место, но Тимофей понимал, что организационные вопросы займут некоторое время и приготовился ждать.

Но ждать, на удивление, пришлось недолго. Когда за окном стемнело, открылась дверь и прозвучала громкая команда.

— С вещами на выход!

Тим с медоедом переглянулись, после чего Тимофей взял под мышку Бурбона и вышел в коридор. Медоед под определение «вещи» не очень подходил, но другого имущества при себе у Тима не наблюдалось.

Конвоир препроводил их в тюремный гараж, где уже стоял автозак.

А в его кузове Тима встретил непосредственный подчиненный лейтенант Том Холанд.

— Тим!!! — Том сразу полез обниматься. — Как же я соскучился!

— Чего? — Тим подозрительно на него уставился.

— Ну… — смутился Холанд. — Так-то, я за Роузи больше соскучился, но за тобой тоже. Я что, не могу скучать по своему непосредственному начальнику? И переживал тоже, а вдруг коммунисты обратили тебя в свою веру?

— К делу, — оборвал его Тим.

— Сэр! Есть сэр! — Холанд сразу стал серьезным. — По диспозиции, господин капитан, мы сейчас выедем за город, где сменим машину и отправимся на ранчо, а тюремный фургон продолжит свой путь в тюрьму Булавайо. Там, по документам, вы будете содержаться в одиночной камере.

Тимофей, молча, кивнул и откинулся на прохладную стену автозака.

Рыкнул двигатель, фургон тронулся с места.

— Тим… — замялся Том. — Как у вас там получилось? Ну… на самом деле мне плевать, но…

— Ронда вела себя идеально, — оборвал его Тимофей. — После того, как шумиха уляжется, я представлю ее к внеочередному званию.

— Точно не приставала ни к кому? — нахмурился лейтенант. — А они к ней? Не то, чтобы я ревную, но… сам знаешь, за девчонками надо глаз да глаз…

— Они к ней — да, — язвительно соврал Тимофей. — У них все женщины общие, так что…

— Да ну?!! — ошеломленно ахнул Холанд. — Правда, все?