Александр Башибузук – Прознатчик (страница 18)

— Недавно, что ли, погиб? — У корабля полностью снесло правую скулу, и сейчас в огромную дыру можно было рассмотреть захламленный трюм. Сбитые мачты, сплющенная надстройка, но все свежее, даже канаты еще поблескивают вязкой смолой. — Ну да… четыре дня назад был знатный шторм, даже до избушки Малы доносился рев волн. Глянуть, что ли?

Что-то во мне было попыталось бунтовать, но быстро затихло. Делов-то… Никакого чувства благоразумия я не испытывал — вообще ни капельки. Хотелось проверить себя, тело требовало острых ощущений — требовало дела. Да и вообще, что такое страх? Не знаю такого, отбоялся свое уже.

Благополучно подрулил к кораблю и, спрыгнув в воду, вытащил ялик на песчаную отмель.

— Фу-х… — пришлось прикрыть нос: вокруг корабля жесточайше смердело тухлятиной. Скоро стал ясен источник вони — среди камней были разбросаны полуобъеденные останки экипажа… Полуобъеденные?.. Мокряки постарались? Вилии? Или просто крабы?

Снял чехол с клинка рогатины и осторожно заглянул в пробоину. Бочки, бочки, какие-то тюки — все попорчено песком и водой; груды водорослей… а вот еще труп: вздувшееся тело, дорогой парчовый халат, белая головная повязка… хашиит? Нет, саидит: вон ряды колец в борту, для рабских цепей — это они невольниками промышляют. Хотя… Лучик света, проникнув в пробоину, отразился серебряным блеском в груде песка, намытого у борта. Это очень интересно…

Оглянулся и, не обнаружив ничего подозрительного, ступил в пробоину. Еще пару шагов… Странный шипящий звук заставил резко обернуться.

— Курва! — меня в буквальном смысле передернуло — на меня смотрело, круглыми белесыми глазами без век, самое отвратительное существо, которое я видел в своей жизни. Даже шишига могла показаться по сравнению с ним настоящей красавицей. Голая, слизистая серая кожа, кое-где с рядами чешуек пополам с наростами, покрытыми непонятной бахромой, похожей на тонкие щупальца; лягушачьи лапы, оканчивающиеся длинными пальцами с перепонками, увенчанными длинными кривыми когтями. И морда… не лицо, а именно морда, перечеркнутая практически пополам губастой слюнявой пастью. Ядовито-красный гребень из лохмотьев кожи свешивался набок, создавая отвратительное подобие прически…

— Мокряк? — поинтересовался я у существа и осторожно пошевелил ступнями, стараясь поудобнее утвердиться на песке. — Ну, иди сюда, красавчик. Говорят, за каждую твою чешуйку дают по малому румийскому курушу? Давай, родной…

Договорить мне мокряк не дал — практически с места прыгнул, распластавшись в воздухе, как громадная лягушка, и сразу же шлепнулся на палубу с противным хлюпаньем, разваленный пополам ударом рогатины. Это нетрудно, надо только поймать момент для удара — даже такое, пока еще неумелое тело справилось.

Из моего горла вырвался победный клич, но сразу застрял в глотке: в пробоине появилось сразу несколько тварей.

— Вот же уроды, — я быстро оглянулся и отступил на пару шагов, к лестнице, ведущей на палубу. — Похоже, придется тренировать свое чувство самосохранения…

С отвратительным вибрирующим шипением, неловко толкаясь, мокряки разом ломанулись в пробоину. Я отмахнулся рогатиной, снеся первому половину морды, пнул следующего, отбросив назад, и едва увернулся сразу от двух прыгнувших тварей. Помогло, что они ударились о потолок трюма и сбили себе прицел.

Взмах, упругий свист рассекаемого воздуха, брызги слизи — шаг назад, еще мах…

— Зар-р-раза!!! — я начал понимать, что моего умения не хватит справиться со всеми тварями — тело послушно выполняло приказы мозга, но не было скорости — неприспособленные к таким движениям мышцы отчаянно бастовали.

Еще шаг назад, еще один… я взбежал по лестнице и ударом локтя вышиб люк наружу. Вот для чего приспособлено это тело: грубо крушить и ломать, но никак не танцевать изящно со сталью. Зараза…

Голова мокряка, показавшаяся в люке, покатилась по палубе. Следующему я воткнул клинок прямо в раззявленную пасть, и чуть не остался без оружия — тварь в агонии бешено дернулась, едва не выбив из рук рогатину. Вот же, дурень, вляпался!

Над бортами показалось сразу несколько морд. Мокряки решили, что лезть в люк обходится несоразмерно дорого. Монструмы монструмами, а мозги все же присутствуют. Но мне от этого совсем не легче.

Быстро оглянулся назад и отступил к надстройке. Так хотя бы спина будет прикрыта. К дикому удивлению, напрочь отсутствовало желание сбежать, наоборот — тело наполняли холодная ярость и желание рубиться до конца. Вот только чьего конца?

— Твоего! — очередной мокряк напоролся на клинок и с бульканьем отлетел в сторону. — И твоего!!! — следующая тварь, прижимая к себе вываливающие внутренности, покатилась по палубе. — Я Гор-р-ран!!!

Неожиданно в воздухе пронесся низкий музыкальный звон, немного похожий на гудение пчелы. Мокряки в буквальном смысле застыли на месте, один даже прервал свой прыжок, неуклюже шлепнувшись на доски. Еще мгновение, и они с жалобным посвистыванием ринулись прочь.

— Да ну? — я сначала не поверил своим глазам. Подскочил к борту и уставился на пустую отмель. — Кого боимся, падаль?

И сразу пришло понимание: в зеленоватой воде скользнуло несколько светящихся женских тел с длинными, отливающими серебром хвостами.

«…береги ж-ж-жиз-з-знь… больш-ш-ше не помогать тебе… учис-с-сь с-с-сам ж-ж-жить…» — в голове пронесся тихий шепот, и берегини исчезли в пучине.

— Благодарю, девы… — я несколько пристыжено поклонился. — Буду учиться… Обязательно буду…

Быстренько похватал на корабле что под руку подвернулось, и отчалил. Возможно, будь у меня времени побольше, добыча оказалась бы гораздо богаче, а так я обошелся круглым щитом в кожаном чехле, парой серебряных монет да небольшим закрытым сундучком. Походя наковырял немного чешуи с тушек мокряков — меня чуть не вырвало при этом — если что, продам; любым заработком не стоит брезговать.

К предупреждению берегинь отнесся более чем серьезно. Непотребное творю — надо как-то тренировать свой инстинкт самосохранения. И так жизнь довольно сильно балует, другой при подобных раскладах давно бы в Темные Пределы отправился, а я все живой, так что лишний раз судьбу испытывать не стоит.

Ветер усилился, ялик в буквальном смысле летел по волнам. Ничего особенного вокруг не происходило, разве что большая стая дельфинов устроила гонки с моей скорлупкой, добавив острых ощущений. Да еще, почти на горизонте, промелькнуло несколько боевых ославских стругов. Пейзаж оставался все тем же. По левую руку — бескрайние морские просторы, перемежающиеся небольшими островками, по правую — зловещие скалы береговой линии. Сверху — сияющее солнце и ультрамариновое небо, усеянное маленькими облачками. Подо мной — свинцово-зеленоватая вода. Монструмов, да и людей, совсем не наблюдается. Что и хорошо: вот как-то не хочется мне встречаться с кем-либо.

Пообедал на ходу — сжевал кус вяленого мяса с хлебом да запил травяным медом. Пару раз встречались небольшие пляжи на берегу, но я решил не останавливаться: судя по всему, надвигался шторм — ветер крепчал с каждой секундой. Светляк по-прежнему вел меня, только изменил цвет, стал ярко-красным.

К вечеру все небо закрыли темные, почти черные тучи, стал срываться колючий жесткий снег. Я уже было подумывал заночевать где-нибудь на берегу — поднялись сильные волны, и продолжать идти на моей скорлупке было бы по крайней мере неразумным. Но светляк вдруг резко изменил направление и нырнул куда-то в проход между бесформенными нагромождениями скал. Не знаю, как я исхитрился не утопить лодчонку, но через пару мгновений ялик закачался в небольшой бухте, со всех сторон прикрытой от ветра. Надо мной нависала огромная скала, чем-то похожая на женскую фигуру с расправленными крыльями за спиной. У ее подножья чернел вход в пещеру, начинавшийся прямо из воды.

— Оно… — я заметил, что светляк с легким треском превратился в медленно исчезавшее облачко искр, и взялся за весла. — Приехали…

Несколько гребков — и ялик вошел в грот. Я повертел головой и не сразу понял, что же не так с этим гротом. Слева — небольшой пляж с крупнозернистым светлым песком, каменные неровные стены и сводчатый потолок, покрытые…

— Старшие!.. — оказалось, что стены и потолок покрывал фосфоресцирующий мох, и в пещере было светло как днем. А еще — всю дальнюю стену занимало рельефное изображение парящей над водой крылатой женщины, высеченное прямо на каменной поверхности. — Вальда Белая Чайка?

Никакого алтаря перед изображением женщины не было, и я счел, что подношений не потребуется. Вытащил ялик на берег и стал готовиться к ночевке. Сильно похолодало, поэтому требовалось в первую очередь разжечь костер. К счастью, вернее — благодаря предусмотрительности прежних посетителей грота, у стены нашлась большая груда сухого плавника, а неподалеку — следы старого кострища. Я сложил куски дерева домиком и полез в сумку за кресалом…

— А если?.. — Поначалу, идея воспользоваться своей непонятно откуда взявшейся Силой, не вызвала большого энтузиазма — ожог на ладони уже зажил, но воспоминания о боли никуда не делись. После некоторых колебаний все же решился. К дикому удивлению, все случилось очень быстро — я только представил себе небольшой огненный шарик — и уже через мгновение смотрел на летящие по сторонам пылающие куски дерева.