Александр Баренберг – Подлинная история Айвенго, Робина Капюшона и прочих (страница 9)
- Ну, дела! И впрямь, Робин Как-его-там, Капюшон! Умора! - держась за живот, выдавил рыжий. - Ладно, парень, будь здоров, веселись. Пойдем, братцы, а то всех иуд без нас передушат!
И весело гогоча, троица погромщиков скрылась меж деревьев, так же внезапно, как и появилась. Реувен перевел дух и бессильно привалился к стволу дуба. Пронесло.
Однако надолго задерживаться в этом месте не стоило. Натянув капюшон поглубже, он заспешил прочь, углубляясь в чащу. Теперь этот капюшон будет его вечным спутником - и символом того, что разыскиваемому погромщиками Реувену-еврею надлежит исчезнуть. А вместо него пусть живет прячущий лицо Робин Капюшон.
Остаток дня и всю ночь Реувен пробирался сквозь лесные дебри, удаляясь от страшного города. В голове роились мрачные мысли. Как теперь быть? Вернуться в Локсли, зажить прежней жизнью? Немыслимо. Слишком много горя и ненависти накопилось в душе. Родные - тетя Лея, Ревекка, Натан, дядя Исаак - взывали к отмщению из небытия.
На рассвете, обессилев, Реувен в изнеможении опустился на поваленное дерево посреди небольшой прогалины. Достав из-за пазухи уцелевший в погроме свиток с молитвами, он принялся читать священные строки. Слезы то и дело застилали глаза, но юноша упрямо продолжал. Губы его беззвучно шевелились, словно повторяя страшную клятву.
"Я отомщу. Всем, кто повинен в смерти моей семьи. Норманнским баронам и их прихвостням, подстрекавшим толпу. Церковникам, благословлявшим погром. Всем, кто ненавидит и притесняет мой народ. Клянусь, они заплатят за каждую пролитую каплю еврейской крови."
С этими словами он поднял взгляд к небесам, озаренным розовым светом рассвета. Робин Локсли, ставший Реувеном бен Йосефом, а теперь превратившийся в Робина Капюшона, принял решение. Обычная жизнь осталась позади. Теперь его домом станет этот лес, а семьей - такие же, как он, изгои и гонимые. Вместе они будут вершить свою месть - благородным разбоем, защищая слабых и карая притеснителей.
Поднявшись на ноги, Реувен, теперь уже Робин Худ, в последний раз окинул взглядом лесную прогалину - место своего второго рождения. Затем надвинул на лоб капюшон и решительным шагом двинулся в чащу - навстречу новой судьбе.
Лишь одна мысль омрачала его решимость - мать. Мария Локсли, так и не дождавшаяся весточки от пропавшего сына. Что будет с ней? Как сказать ей, что Робина, которого она растила, больше нет?
"Прости, мама, - беззвучно прошептал Робин, прикрыв глаза. - Не суждено мне вернуться. Теперь я принадлежу лесу - и делу отмщения. Я должен исполнить свой долг перед памятью убитых близких. А там, кто знает... Может, когда-нибудь еще и свидимся. А пока - прощай".
И он зашагал дальше, туда, где в утренней дымке уже виднелись очертания древнего Шервудского леса - его нового дома и укрытия. Дома, где ему предстоит стать легендой - Робином Худом, благородным разбойником в вечном капюшоне.
Глава 7: Засада
Декабрь 1193 года выдался на редкость морозным и снежным. Казалось, сама природа противилась возвращению Ричарда Львиное Сердце в родную Англию, воздвигая на его пути сугробы и непроходимые ледяные преграды. Однако не только стихия препятствовала королю. В заснеженных горах Австрии его уже поджидали совсем иные, рукотворные ловушки. И главным их творцом был не кто иной, как храмовник Бриан де Буагильбер.
Прознав от верных лазутчиков, что Ричард с горсткой приближенных тайно пробирается через австрийские земли, Бриан понял: вот он, долгожданный шанс! Здесь, в узких ущельях и извилистых горных тропах, легко будет подстеречь и пленить ненавистного монарха. А после, обнаружив у него пресловутый манускрипт, пустить в ход давно задуманную интригу.
Но в одиночку, даже имея за плечами бесценный опыт Палестинских кампаний, Бриану было не совладать с Ричардом Плантагенетом, гордо прозванным за отвагу и силу Львиным Сердцем. Требовались верные помощники, разделяющие его устремления. И первым из них, конечно же, должен был стать Леопольд V, герцог Австрии и Штирии. Этот знатный и могущественный властитель давно точил зуб на английского короля. Говорили, что оскорбленное самолюбие герцога не знало границ с тех самых пор, как при взятии Акры Ричард приказал сорвать с городской стены штандарт Леопольда. Такой обиды и прилюдного унижения тщеславный австриец стерпеть не мог. И теперь Бриан, зная об этой застарелой вражде, решил сыграть на ней, как на струнах лютни. Прибыв ко двору Леопольда в Вене, тамплиер сумел добиться тайной аудиенции с герцогом. И там, в роскошных покоях, устланных медвежьими шкурами, он поведал о своем дерзком замысле.
- Ваша Светлость! - говорил Бриан, бросаясь на колено перед герцогом. - Час мщения близок! Тот, кто оскорблял вас на глазах у всей Европы, сам идет к нам в руки. Ричард Английский тайно бредет через ваши земли, влекомый жаждой поскорее добраться до своего престола. Но! Что, если дорога приведет его прямиком в ловушку? Вы могли бы не только отомстить обидчику, но и снискать немалую славу, вознеся над надменным островитянином победоносный меч! И в этом славном деле орден Храма готов оказать вам всемерную поддержку.
Леопольд слушал тамплиера, задумчиво поглаживая русую с проседью бороду. В глазах его вспыхивали недобрые огоньки.
- Вот как? Что же, сэр Бриан, не скрою, ваши слова звучат весьма соблазнительно. Так, говорите, проклятый Плантагенет сунул голову в пасть моих владений? Что ж, грех упускать столь жирную дичь. Но скажите, - герцог прищурился, - какой интерес во всем этом для ордена Храма? Отчего такая забота о моих оскорбленных чувствах?
Бриан усмехнулся про себя. Недаром австрийца прозвали Добродушным! Хитер, ох и хитер бородач. Что ж, придется раскрыть часть карт.
- Ваша Светлость, - проникновенно начал тамплиер, - не буду скрывать: у нас с вами общие цели. Орден Храма так же страстно жаждет унижения и краха Плантагенетов, как и вы. Эта династия слишком тесно связана с римским престолом, вечно сует нос в дела Церкви и по праву сильного захватывает то, что ей не принадлежит. И орден в моем лице готов приложить все силы, дабы спесь английского льва была надломлена. А что может быть унизительнее для короля, чем плен? Особенно, если пред очами всего христианского мира пленителем его выступит могущественный австрийский герцог!
Леопольд крякнул, извлек из ножен украшенный самоцветами кинжал и принялся задумчиво вертеть его в пальцах.
- Что же, сэр Бриан, ваши доводы звучат весомо. Что вы предлагаете? Как мы заманим Ричарда в силки?
Заговорщики склонили головы друг к другу и принялись горячо обсуждать план действий. Предстояло многое: разузнать точный маршрут продвижения короля, навербовать отряд верных наемников, подкупить местных жителей, дабы глаза и уши заговора проникли повсюду. А главное - выбрать идеальное место для засады.
В конце концов, сойдясь во мнениях, новоявленные союзники ударили по рукам. Бриан, получив от герцога богатый кошель на предстоящие траты, отправился готовить западню. Тот час же по всем дорогам и весям Австрии поскакали гонцы - надежные оруженосцы и слуги храмовника. А в глухих тавернах и на постоялых дворах, звеня монетами, уже вербовали наемников - отборных головорезов, готовых за звонкую монету на любое лихое дело.
Спустя несколько дней все было готово. Узкое скалистое ущелье неподалеку от Вены, окруженное по обе стороны отвесными утесами, поросшими мрачными елями, сделалось западней для ничего не подозревающего Ричарда. Местные проводники, щедро задобренные тамплиером, должны были исподволь подвести королевский отряд прямо сюда, в каменный мешок, откуда выйти можно лишь победителем - или поверженным пленником.
И вот наступил решающий день. Ранним морозным утром все участники грядущей засады заняли свои места. Наемники Бриана и воинство самого герцога Леопольда, закованное в латы и иней, затаились по кручам ущелья, сжимая в руках арбалеты и тяжелые мечи. Бриан и Леопольд, облаченные в боевые доспехи, спрятались со своими оруженосцами за крутым поворотом, в узкой расселине. Лица обоих горели предвкушением грядущей схватки.
- Ваша Светлость, - вполголоса проговорил Бриан, поглаживая холодную сталь меча. - Проводники доложили: король на подходе. Его отряд невелик - не более двадцати рыцарей. Прикажете начинать?
Глаза Леопольда полыхнули жаждой крови. Он молча кивнул и натянул на голову тяжелый рогатый шлем. Бриан, усмехнувшись, последовал его примеру.
Скрипнул снег под десятками подкованных сапог. Закованная в железо рать - и герцогская, и тамплиерская - начала стягиваться к месту предстоящей схватки. Все затаили дыхание, чутко внимая тишине.
И вот из-за поворота послышался цокот копыт и фырканье лошадей. На тропу, ведущую в самое сердце ущелья, выехали двое верховых. То были проводники - коварные иуды, предавшие своего короля за иноземное серебро. За ними неспешно двигались закутанные в меха фигуры - англичане, сопровождавшие своего государя. Миновав расселину, где затаились Бриан и Леопольд, всадники поравнялись с тем местом, где тропа, извиваясь, уходила промеж отвесных скал. И в этот миг герцог вскинул руку.
Громовой лязг оружия и дружный боевой клич потрясли горы. С обеих сторон ущелья, словно разъяренные осы из потревоженного гнезда, хлынула на застигнутый врасплох отряд Ричарда лавина закованных в сталь воинов. Засверкали мечи, засвистели арбалетные болты.