Александр Баренберг – Подлинная история Айвенго, Робина Капюшона и прочих (страница 11)

Стражники, ошарашенные яростным напором рыцаря, бросились вон. Спустя несколько минут они уже втолкнули в комнату тщедушного человечка средних лет, в залатанном камзоле и с обильной проседью в спутанных волосах. То был Освальд - тот самый королевский слуга, что пособничал Буагильберу в подлоге. Освальд трясся всем телом, бегая перепуганными глазами с разъяренного тамплиера на распростертое тело своего господина. Ясно было, что душа его уже чует беду.

- Ваша милость... - заикаясь, пролепетал он, кланяясь Бриану до земли. - Не погубите, смилуйтесь! Я сделал все, как вы велели...

- Молчать, пес! - взревел Буагильбер, мгновенно вскакивая с кресла и хватая слугу за грудки. - Где манускрипт?

- М-манускрипт? - еще больше затрясся Освальд, выпучивая глаза. - Так я ж его подсунул королю в ларец, как вы и сказывали! Сам своими руками положил промеж печатей да свитков всяких! Истинный крест, не брешу я!

- И как же тогда вышло, что документа нет ни среди вещей короля, ни в ларце со свитками? - прорычал Бриан, встряхивая слугу, как терьер - крысу. - Ты, никак, сам его умыкнул, продажная тварь? Признавайся, не то придушу на месте!

- Н-не брал я, сэр, не брал! - взвыл Освальд не своим голосом, суча ногами в воздухе. - Зачем мне красть-то, коли вы мне и так золота отсыпали? Видит Бог, положил я манускрипт, куда сказано! А вот потом… Было дело, в дороге-то... Король как-то под вечер затеял в своем ларце бумаги перебирать. Ну, я рядом крутился, услужить норовил. Вижу - наткнулся он на тот пергамент, что я подложил. Вроде как удивился, бровями повел. Поворочал свиток в руках эдак и сяк, а после кликнул лорда Уилфреда, оруженосца своего. И отдал ему манускрипт, велел схоронить до поры в надежном месте.

У Бриана вытянулось лицо. Сердце екнуло, предчувствуя недоброе.

- Айвенго? Король отдал пергамент сэру Уилфреду?

- Истинно так, милорд! - часто закивал Освальд, утирая со лба испарину. - Собственными ушами слышал, как он молвил ему: "Схорони, мол, эту писульку до поры, да гляди - никому не отдавай, окромя Хьюберта, ежели я сгину. Чует мое сердце - дело сие неспроста". Вот лорд Уилфред манускрипт-то и забрал, в суму свою спрятал. С тех пор я его боле не видывал.

Бриан застонал сквозь зубы, яростно молотя кулаком по ручке кресла. Айвенго, будь он неладен! Тот самый молодой нахал, что схлестнулся с ним на турнире в Акре и по недоразумению одержал верх! Ну конечно, кому же еще Плантагенет мог доверить столь щекотливую вещь? Не иначе как в доблести и преданности львенка-оруженосца король не сомневался ни на миг. А сам же Бриан, глупец, отпустил юнца с миром после схватки в ущелье!

Мысль о том, что заветный манускрипт ускользнул меж пальцев по собственной промашке, была невыносима. Застонав, Буагильбер в сердцах саданул тяжелым кулаком по дубовой спинке кресла - да так, что костяшки хрустнули. Но боль в разбитой руке лишь подстегнула бешенство тамплиера.

Задыхаясь от ярости пополам с отчаянием, Буагильбер вскочил и заметался по тесной комнате, словно тигр в клетке. Сгорбленный Освальд и двое слуг испуганно шарахнулись в стороны, боясь попасться разъяренному храмовнику под горячую руку. Но Бриан, кажется, вовсе забыл об их присутствии. Он то хватался за голову, то принимался остервенело расхаживать вдоль стен, бормоча себе под нос ругательства вперемешку с молитвами.

Как мог он не предвидеть такого поворота? Не устеречь все пути и подходы? Как мог допустить, чтобы прыткий оруженосец, этот глупый мальчишка, спутал все карты и похитил ключ к грядущему триумфу ордена и самого Буагильбера?

"Ты слишком понадеялся на свое хитроумие, Бриан! - корил он себя, скрежеща зубами. - Решил, что стоит лишь Ричарду угодить в ловушку - и дело в шляпе. А про верных прихвостней его не подумал!"

И что теперь? Доложить обо всем Великому магистру, признать провал затеи, на которую потрачено столько сил и золота? Нет уж, этого тщеславие Буагильбера не вынесет! Он лучше сгинет, но ошибку свою исправит!

А значит - в путь. В Англию, по следам ускользнувшей добычи. В погоню за вероломным Айвенго, что лишил орден главного козыря в игре. Бриан скрипнул зубами, представив, как вонзает меч в грудь ненавистного юнца. О, он найдет способ вырвать манускрипт из цепких лапок оруженосца - чего бы это ни стоило! Лишь бы успеть перехватить, покуда пергамент не попал к епископу Хьюберту, другу и наперснику Ричарда. Если уж прелат завладеет уликой - тогда и впрямь конец...

Резко крутанувшись на каблуках, тамплиер в упор уставился на враз съежившихся слуг. Сейчас, в приступе холодной ярости, он, верно, и сам смахивал на тигра - грозного хищника, учуявшего след.

- Эй ты, - процедил Бриан сквозь зубы, пронзая взглядом перепуганного прислужника. - Беги к герцогу Леопольду, живо. Передай - я немедля выступаю в путь, по делу ордена. Пусть пленника стережет пуще ока, авось сгодится на торг. А ты, - храмовник мотнул головой в сторону другого из стражей, - марш в конюшню, вели седлать мне коня. Да чтоб стоял наготове к выезду, пока я соберу кое-какие пожитки. Одна нога здесь, другая там!

Слуги, спотыкаясь, кинулись выполнять приказания. Буагильбер же, оставшись в одиночестве, еще раз окинул мрачным взглядом разгромленные королевские пожитки. Взор его на миг задержался на бледном лице распростертого Ричарда.

- Что, лев английский, не ждал такого финта? - прохрипел Бриан сардонически, склоняясь к самому уху пленника. - Думал, сплавил манускрипт вернейшему из верных - и дело с концом? Не тут-то было, ваше величество. Я еще побьюсь за свою добычу. И будь я проклят, если не верну ее. Даже если придется пустить на дно всю твою проклятую Англию!

С этими словами Бриан распрямился и решительным шагом направился к двери. Бряцая шпорами, он вышел в сумрачный коридор, где уже ждал посланный слуга.

- Ваш конь будет подан с минуты на минуту, сэр рыцарь, - почтительно склонился стражник. - Смею спросить, далеко ли вы направляетесь?

Буагильбер скривил губы в жутковатом подобии усмешки. Глаза его лихорадочно блестели.

- В Англию, малый. В края туманов, дождей и подлых саксов. Как бишь ее зовут там, родину этого рыжего молокососа Айвенго? Ах да, Ротервуд! Что ж, скоро тамошние дубравы огласятся звоном мечей и стонами умирающих.

И тамплиер, зловеще расхохотавшись, двинулся прочь, оставив опешившего слугу недоуменно чесать в затылке. Час спустя, когда бледное зимнее солнце лишь начало подниматься над зубцами замка Дюрнштайн, Бриан де Буагильбер уже гнал коня по занесенному снегом тракту. Ветер трепал черный плащ тамплиера, взметал гриву скакуна, бросал в лицо колючие ледяные иглы. Но Бриан, не замечая стужи, упрямо подгонял жеребца, пришпоривая босые пятки. Перед мысленным взором рыцаря стояли зеленые поля туманного Альбиона, мрачные стены родовых замков, по которым плющом вился коварный имперский интерес ордена Храма. Интерес, за который Буагильбер готов был драться до последнего вздоха.

"Посмотрим, как ты запоешь, лорд Уилфред, когда я предъявлю тебе счет за старые обиды! - думал тамплиер, яростно стискивая древко копья. - Ты у меня живо выложишь манускрипт на блюдечке. Или распрощаешься со своей никчемной жизнью!"

Злая усмешка исказила точеные черты Буагильбера. О да, на сей раз он не упустит подлого саксонского пса. Ни Ротервуд, ни сам ад не станет юнцу надежным укрытием! А с ним, глядишь, придет черед и прочей своры Плантагенета - сэра Томаса, епископа Хьюберта, леди Эдит... Всех, кто встанет на пути ордена, ждет бесславный конец!

"Дрожи, Англия, - беззвучно шептал Бриан дe Буагильбер, вонзая шпоры в бока скакуна. - Я уже близко. И ярость моя не знает предела. Пощады не жди!"

Конь, почуяв нетерпение всадника, послушно набрал ход. Топот копыт гулким эхом разносился в морозном воздухе. Над дорогой вился легкий снежный буран. Впереди, за хребтами Альп, за штормовыми валами Ла-Манша, ждала цель. Ждала развязка жестокой игры, в которую Бриан де Буагильбер ввязался по собственной дерзости. И он твердо знал: пути назад нет. Орден Храма не прощает ошибок. Отныне - только вперед, на острие атаки, навстречу победе. Или бесславию. Но Буагильбер давно отринул сомнения. Сейчас в сердце его пылал лишь огонь погони и жажда мести.

Так думал храмовник, все глубже погружаясь в свои мрачные думы. Позади оставались белоснежные пики Альп и величавый Дунай. Впереди лежало неизвестное - полное опасностей, крови и интриг. А пока мерный стук копыт отсчитывал путь - долгий путь в логово врага. Путь отважного и безжалостного воина Христова. Отступать некуда. И незачем.

Глава 9: Робин Худ

Лето 1190 года выдалось на редкость жарким и засушливым. Солнце нещадно палило с безоблачного неба, иссушая поля и выжигая леса. Но в чащобе Шервуда, под сенью могучих дубов и вязов, царила благословенная прохлада. Именно здесь нашла приют шайка изгоев и отверженных, сплотившихся вокруг молодого предводителя - Робина Худа. Вот уже несколько месяцев, как этот зеленый лес стал им домом - и базой для дерзких вылазок против власть имущих.

Робин - а прежде Реувен бен Йосеф, подкидыш-еврей, воспитанный в христианской семье - привел своих людей в Шервуд вскоре после страшного йоркского погрома. Мятежный дух и жажда мести влекли юношу прочь от старой жизни - туда, где можно было начать все заново, под новым именем и с новой целью. И такие же, как он - обездоленные, гонимые, потерявшие все - потянулись к Робину, словно мотыльки на пламя костра. Крестьяне, бежавшие от непосильных поборов и произвола шерифов. Ремесленники, лишившиеся заработка из-за алчности гильдий. Беглые солдаты, дезертировавшие из королевской армии. Все они нашли в Робине Худе вожака и захотели идти за ним - грабить богатых, помогать бедным, вершить свое собственное правосудие.