Александр Баренберг – Подлинная история Айвенго, Робина Капюшона и прочих (страница 33)
Черех некоторое время в зале совета рыцари Храма вновь занимали свои места. В центр зала вывели Ревекку. Несмотря на страх и усталость, она держалась с достоинством, присущим ее гордому народу.
Великий Магистр открыл заседание.
- Братья," начал он торжественно. - Перед нами стоит женщина, обвиняемая в ужасном преступлении колдовства и совращения одного из наших братьев. Брат Бриан, выдвинь свое обвинение перед лицом Господа и этого святого собрания.
Бриан вышел вперед. На его лице читалась внутренняя борьба, но голос звучал твердо.
- Я, Бриан де Буагильбер, рыцарь ордена Храма, обвиняю эту женщину, Ревекку, дочь Исаака из Йорка, в колдовстве и попытке совращения. Я требую, чтобы она была судима по всей строгости нашего святого закона.
В зале воцарилась тишина. Все взоры обратились к Ревекке. Она глубоко вздохнула и вышла вперед.
- Господа рыцари, - начала она звонким голосом. - Я, Ревекка, дочь Исаака из Йорка, клянусь перед лицом Всевышнего, что я невиновна в предъявленных мне обвинениях. Я требую Божьего суда, чтобы доказать свою невиновность.
Ее слова эхом разнеслись под сводами зала. Рыцари зашептались между собой. Они знали, что теперь решение должен принять Великий Магистр.
Робер де Сабле поднялся со своего места.
- Да будет так, - произнес он торжественно. - Божий суд состоится послезавтра на рассвете. Если обвиняемая сможет найти рыцаря, готового сразиться за нее, и он победит сэра Бриана, она будет считаться невиновной. Если нет - она будет признана виновной и понесет заслуженное наказание.
С этими словами он объявил заседание закрытым. Ревекку увели обратно в темницу, а храмовники разошлись, обсуждая между собой неожиданный поворот событий.
А в темнице в эту ночь одинокая еврейская девушка стояла на коленях и горячо молилась, обращаясь к своему далекому и загадочному Богу. Из ее прекрасных темных глаз катились слезы, но голос не дрожал. Она просила не за себя, а за того, кого продолжала любить вопреки всему. За того, кто так жестоко обошелся с ней, но кого она не могла возненавидеть. Она молила Всевышнего не о собственном спасении, а о том, чтобы Он смягчил ожесточенное сердце ее врага и судьи. Чтобы Он направил его на путь света и добра. И чтобы даровал ей мужество принять то, что будет Ему угодно ниспослать ей завтра, не дрогнув и не отступив от веры своих отцов.
Глава 25: Правосудие и разоблачение
Утро в прецептории Темплстоу выдалось хмурым и тревожным. Тяжелые свинцовые тучи нависали над древними каменными стенами, предвещая скорую грозу. Во дворе царило непривычное оживление - слуги и оруженосцы сновали туда-сюда, готовясь к необычному событию.
В это самое время в покоях Великого Магистра ордена Храма происходил напряженный разговор. Робер де Сабле, облаченный в свои лучшие одеяния, мерил шагами богато убранную комнату. Его мощная фигура излучала силу и решительность, но в глазах мелькали тревожные огоньки. Напротив него стоял Бриан де Буагильбер, бледный и взволнованный.
- Брат Бриан,- обратился к нему Великий Магистр, пронизывая того тяжелым взглядом. - Прибыл ли Исаак из Йорка с манускриптом, который мы ждем?
Бриан сглотнул и отрицательно покачал головой. - Нет, Великий Магистр. О нем нет никаких вестей.
Робер де Сабле нахмурился. Его рука невольно потянулась к массивному мечу на поясе.
- Плохо, - процедил он сквозь зубы. - Очень плохо. Мы не можем больше ждать. Божий суд над этой еврейкой должен состояться сегодня, как я и обещал. Мы не можем показать слабость перед лицом своих врагов и критиков.
Бриан де Буагильбер сделал шаг вперед. В его глазах мелькнуло отчаяние.
- Великий Магистр, прошу вас, - взмолился он. - Дайте мне еще один день. Всего один день, чтобы найти этот манускрипт и спасти Ревекку. Я уверен, что Исаак не подведет нас.
Но Робер де Сабле был неумолим. Он резко развернулся к своему подчиненному, и его голос зазвучал жестко и холодно:
- Ты уже достаточно навредил нашему делу своей глупостью и неосмотрительностью, брат Бриан. Я не могу больше потакать твоим прихотям. Суд состоится сегодня, как и было объявлено. Но так и быть, я подожду с окончательным приговором до захода солнца. Если до этого времени защитник еврейки не явится, она будет признана виновной и предана огню, как ведьма и соблазнительница. А теперь иди и готовься.
С этими словами Великий Магистр величественно удалился, оставив Буагильбера наедине с его мрачными мыслями.
Храмовник стоял, словно громом пораженный. Его мощные плечи поникли под тяжестью свалившейся на него ноши. В его душе бушевала буря противоречивых чувств - страх за судьбу любимой женщины, гнев на несправедливость происходящего, стыд за свое бессилие. Он знал, что должен что-то предпринять, чтобы спасти Ревекку от страшной участи. Но что он мог сделать, опутанный клятвами и обязательствами перед своим орденом? Как мог он пойти против воли своего грозного повелителя и духовного отца? В глазах Бриана де Буагильбера мелькнула тоска обреченного человека, смирившегося со своей горькой долей.
Тем временем во внутреннем дворе прецептории уже вовсю кипела работа. Плотники и каменщики возводили помост для совершения Божьего суда. В центре помоста возвышался мрачный столб, к которому должны были привязать обвиняемую. Вокруг столба уже громоздились вязанки хвороста, готовые вспыхнуть жарким пламенем костра. Рядом с помостом расставляли скамьи для судей и знатных гостей. Все было готово для жестокого и неправедного действа.
Ревекку, измученную ночью в холодном и сыром подземелье, вывели из ее темницы и под конвоем вооруженных храмовников повели к месту ее последнего испытания. Гордая дочь Сиона шла, высоко подняв голову, и ее прекрасное лицо не выдавало того смятения и ужаса, которые сжимали ее сердце. Она была одета в простое темное платье, а ее роскошные черные волосы струились по плечам подобно траурному покрывалу. На ее бледных щеках горел лихорадочный румянец, а в огромных темных глазах застыли слезы. Несмотря на весь свой страх, Ревекка не теряла надежды на спасение и продолжала мысленно молиться своему невидимому, но всемогущему Богу.
Когда процессия вступила во двор, вокруг помоста уже собралась внушительная толпа рыцарей Храма в их белоснежных плащах и туниках с нашитыми алыми крестами. Они стояли молча и неподвижно, словно изваяния, и только их глаза пристально следили за приближающейся осужденной, выискивая в ней малейшие признаки колдовства и порока. Сам Великий Магистр в окружении старших братьев ордена восседал на высоком помосте, и его суровый взгляд не предвещал ничего хорошего.
Бриан де Буагильбер, облаченный в полные боевые доспехи с алым плащом храмовника, уже ждал возле помоста. Его мрачное лицо было непроницаемо, словно высеченное из камня, но внутри у него все клокотало от боли и гнева. Он знал, что должен сейчас обвинить Ревекку, женщину, которую продолжал любить вопреки всему, в ужасных грехах и преступлениях. И он ненавидел себя за это, ненавидел ту клятву, которая принуждала его совершить этот подлый и жестокий поступок.
Когда Ревекку подвели к помосту, Бриан де Буагильбер выступил вперед. Его громкий голос эхом разнесся по двору:
- Я, Бриан де Буагильбер, рыцарь святого ордена Храма, обвиняю эту женщину, Ревекку, дочь Исаака из Йорка, в колдовстве, ереси и блуде! Я утверждаю, что она, пользуясь своими дьявольскими чарами, совратила меня и попыталась навести порчу на наш священный орден! Я требую для нее сурового, но справедливого наказания - испытания огнем, дабы сама природа явила нам ее истинную сущность! Если она невиновна, Господь защитит ее от пламени. Если же виновна - огонь очистит ее грешную душу и избавит мир от зла!
С этими словами Бриан де Буагильбер обнажил свой массивный меч и с лязгом воткнул его в землю у подножия помоста, словно в знак обвинения. Ревекка слушала его страстную речь, и слезы катились по ее прекрасному лицу. Она знала, что Бриан любит ее и мучается своим долгом. Но даже сейчас она не держала на него зла - только бесконечную жалость и сострадание.
Великий Магистр поднял руку, призывая собравшихся к тишине. Затем он повернулся к Ревекке и пророкотал:
- Ревекка, дочь Исаака! Ты слышала обвинения, выдвинутые против тебя. Еще раз вопрошаю - признаешь ли ты свою вину перед лицом Господа и людей его?
Ревекка гордо выпрямилась. Ее звонкий голос разнесся над притихшим двором:
- Я отвергаю эти лживые обвинения! Я невиновна перед Богом и людьми! Я требую Божьего суда поединком, дабы доказать свою невиновность силой оружия!
Ее слова вызвали ропот среди собравшихся храмовников. Божий суд поединком считался привилегией рыцарства, и мало кто верил, что какой-нибудь благородный воин согласится сражаться за презренную еврейку.
Великий Магистр скривил губы в жестокой усмешке.
- Что ж, да будет так. Если до захода солнца явится рыцарь, готовый сразиться за твою честь, мы устроим поединок. Но если никто не придет к тебе на помощь, это будет неопровержимым свидетельством твоей вины! Тогда ты взойдешь на костер, и очистительное пламя избавит мир от твоего колдовства и порока!
С этими словами Ревекку грубо схватили и потащили к столбу на помосте. Она не сопротивлялась, только подняла глаза к небу и тихо прошептала молитву на древнем языке своих предков.