Александр Баренберг – Подлинная история Айвенго, Робина Капюшона и прочих (страница 32)

По счастливой случайности, ослепленный яростью и похотью Бриан забыл запереть за собой дверь. Ревекка пулей выскочила в узкий тускло освещенный коридор, ведущий к лестнице наверх. Ее изорванное узорчатое платье трепетало за ее спиной, обнажая стройные белые плечи и точеные ноги. Опомнившийся Бриан с гневным рыком кинулся вдогонку. Он был силен и быстр, как хищный лев, но на сей раз добыча обещала стать непростой.

Погоня продолжалась недолго. Ревекка неслась по лабиринту переходов и галерей прецептории, словно гонимая лань. Но, увы, она плохо знала расположение здешних покоев. В какой-то миг она заколебалась на развилке, раздумывая, в какую сторону бежать. И в этот момент из боковых дверей выскочили, привлеченные шумом и криками, еще несколько вооруженных храмовников в белоснежных туниках и алых плащах с нашитыми крестами.

Они мгновенно преградили Ревекке путь к бегству и, грубо схватив перепуганную девушку за руки, поволокли ее назад. В тот же миг к ним подоспел запыхавшийся и разъяренный Бриан де Буагильбер.

- Что здесь происходит, брат Бриан? - грозно вопросил один из задержавших Ревекку рыцарей, пожилой воин с иссеченным шрамами суровым лицом и жестким пронизывающим взглядом. - Почему в священной обители нашего ордена находится женщина? Да еще и не христианка, судя по ее одеяниям и облику?

Бриан, пытаясь отдышаться и смахнуть пот со лба, попробовал придумать правдоподобное объяснение.

- Это моя пленница, братья, - начал он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и уверенно. - Я захватил ее во время последнего набега. Я допрашивал ее здесь, пытаясь узнать, где ее соплеменники прячут свои сокровища. Но эта хитрая лисица, воспользовавшись тем, что я на миг отвлекся, сумела сбежать из-под стражи, очевидно, прибегнув к какому-то колдовству. Уверяю вас, ничего зазорного или греховного в ее пребывании здесь нет. Я лично прослежу, чтобы впредь таких казусов не повторялось.

Но было видно, что его собратья-храмовники отнюдь не убеждены столь слабыми отговорками. Они переглядывались с подозрением и откровенным неодобрением. По их разговорам и репликам становилось ясно, что присутствие иноверки, пусть и пленницы, в стенах прецептории они считают вопиющим нарушением устава и обычаев их ордена.

- Это дело не терпит отлагательств, - подвел итог все тот же почтенный воин со шрамами. - Мы немедленно проведем расследование и суд над этой женщиной по всей строгости наших священных законов. А вас, брат Бриан, я бы попросил держаться в стороне и не мешать свершению правосудия над этой пленницей. Не пристало истинному воину Христову якшаться со всяким сбродом, который мы призваны искоренять.

В этот напряженный момент со двора прецептории донеслись пронзительные звуки боевого рога, возвещающие о прибытии важных гостей. Все присутствующие невольно обернулись на этот тревожный сигнал. Вскоре прибежавший молодой служка-послушник сбивчиво доложил ошеломляющую новость – к воротам обители в сопровождении большого вооруженного эскорта прибыл не кто иной, как сам Великий Магистр ордена Храма, грозный и могущественный Робер де Сабле.

Это известие произвело среди храмовников настоящий переполох. Робер де Сабле славился своей суровостью и непреклонностью в вопросах веры и дисциплины. Узнав о происходящем, Великий Магистр пришел в ярость. Он потребовал немедленно доставить еврейку и Бриана в зал совета для суда.

Вскоре все участники этой мрачной истории собрались в просторном мрачном зале совета прецептории. Это было внушительное помещение со сводчатыми каменными потолками и узкими стрельчатыми окнами. Вдоль стен на тяжелых железных крюках висели древние гобелены с вытканными на них сценами из Священного Писания и батальными эпизодами из истории ордена. Под ними стояли дубовые резные лари и поставцы, уставленные серебряными кубками и церковной утварью. Пол был выложен мозаикой с геральдическими гербами и символами Храма.

В дальнем конце зала на возвышении располагался массивный деревянный стол, покрытый алым сукном с вышитыми золотыми крестами. За ним на высоких резных креслах с причудливой резьбой восседал совет во главе с Великим Магистром Робером де Сабле, облаченным в белую тунику до пят с нашитым алым крестом и в белый же плащ на плечах. На его поясе висел огромный палаш в богато украшенных ножнах, а на груди сверкала массивная золотая цепь с геральдическими символами его высокого сана.

Ревекку, все еще растрепанную и полуодетую, грубо втолкнули в центр залы перед грозные очи ее судей. Она стояла, гордо выпрямившись и бесстрашно глядя в глаза своим мучителям и обидчикам. Даже сейчас в самом унизительном положении эта юная еврейка источала достоинство и силу своего древнего народа.

Бриан де Буагильбер угрюмо застыл неподалеку от пленницы, облаченный в алый плащ храмовника. Но даже его внушительная фигура, увешанная оружием, меркла перед ледяным взором Великого Магистра, который словно пригвождал его к месту. Робер де Сабле обвел тяжелым взглядом собравшихся храмовников, задержавшись на лице Бриана де Буагильбера:

- Братья! Мы собрались здесь, чтобы судить эту женщину, обвиняемую в колдовстве и совращении одного из наших братьев. Брат Бриан, расскажи нам, что произошло.

Бриан вышел вперед. Он понимал, что его репутация и, возможно, сама жизнь зависят от того, что он сейчас скажет.

- Великий Магистр, братья, - начал он, стараясь, чтобы его голос звучал твердо. - Эта женщина, Ревекка, дочь ростовщика Исаака из Йорка, была взята мной в плен во время законного набега. Я намеревался допросить ее, чтобы выяснить местонахождение ее отца и получить выкуп. Но она, использовав свои колдовские чары, попыталась соблазнить меня и сбежать.

В зале поднялся ропот. Храмовники с подозрением и страхом смотрели на Ревекку. Многие из них искренне верили в то, что евреи занимаются колдовством и служат дьяволу.

Тогда Магистр резко повернулся к Ревекке и пророкотал зычным голосом, эхом разнесшимся под гулкими каменными сводами:

- Женщина! Ты предстала перед судом нашего священного ордена по обвинению в тяжких грехах колдовства и совращения одного из наших братьев! Что ты можешь сказать в свое оправдание перед лицом Господа и этого святого собрания?

Ревекка на миг прикрыла глаза, словно мысленно вознося последнюю молитву своему невидимому, но всемогущему Богу. Затем она гордо вскинула голову и произнесла звонким, не дрогнувшим голосом:

- Я, Ревекка, дочь Исаака из Йорка, клянусь перед своим единственным Богом и перед всеми вами, что я невиновна в тех грехах и преступлениях, которые мне здесь приписывают! Я не ведьма и не блудница, я лишь слабая и беззащитная женщина, волею судьбы ставшая игрушкой в руках жестокого и похотливого человека. Если на мне и есть какой-то грех, то лишь тот, что я родилась еврейкой. Но разве мой народ не такие же дети Всевышнего, как и вы? Разве наша кровь не такая же алая? Я требую для себя Божьего суда поединком, чтобы с его помощью неопровержимо доказать свою невиновность и чистоту!

Эти смелые и пламенные слова, слетевшие с уст прекрасной пленницы, вызвали в зале новый ропот среди храмовников. Божий суд, или ордалия, был древним обычаем, по которому обвиняемый мог доказать свою невиновность, пройдя испытание огнем или водой. Не каждый день обвиняемые в таких страшных грехах, да еще и иноверцы, осмеливались бросать подобный открытый вызов и требовать священного права на Божий суд. Сам Великий Магистр на какое-то мгновение словно опешил от подобной дерзости. Но он быстро взял себя в руки и скрипнул зубами. Повернувшись к собравшимся, он объявил:

- Братья, судьбе было угодно послать нам испытание. Мы должны быть сильными и мудрыми, чтобы пройти его. Я удаляюсь, чтобы обсудить ситуацию с братом Брианом. А вы, братья, молитесь, чтобы Господь ниспослал нам свою мудрость и защиту.

С этими словами Великий Магистр покинул зал в сопровождении Бриана де Буагильбера. Оставшиеся храмовники молча переглядывались, ощущая, что они стоят на пороге событий, которые могут потрясти сами основы их ордена.

В своих личных покоях Великий Магистр яростно обрушился на Бриана.

- Безумец!" гремел он. - Своей похотью и неосмотрительностью ты поставил под угрозу весь наш план! А где манускрипт? Где ключ к нашему триумфу?

Бриан стоял, опустив голову. Он понимал, что его поступки были недостойны рыцаря и монаха. Но огонь, горевший в его сердце при мысли о прекрасной Ревекке, не желал угасать.

- Великий Магистр," сказал он тихо. - Манускрипт должен доставить отец девушки, Исаак из Йорка. Я отпустил его именно с этой целью.

Робер де Сабле на мгновение закрыл глаза, будто пытаясь сдержать свой гнев.

- Хорошо," сказал он наконец. - Мы должны любой ценой заполучить этот манускрипт. А что касается девушки... Мы не можем отпустить ее просто так. Это будет выглядеть как признание нашей вины. Нет, мы должны довести суд до конца. Ты обвинишь ее в колдовстве перед лицом всех братьев. А я обещаю, что если ее отец принесет манускрипт, я лично прослежу, чтобы с ней ничего не случилось.

Бриан вздрогнул. Обвинить Ревекку в колдовстве означало почти наверняка обречь ее на смерть. Но перечить Великому Магистру он не посмел.

- Да будет так, - сказал он глухо. - Я сделаю, как вы приказываете, Великий Магистр.