Александр Балод – По следам литературных героев: кем был Рассеянный с улицы Бассейной? (страница 3)
Что еще было в Дибунах? В 1880 году там открылся кирпичный завод княгини Вяземской, на котором трудилось 200 человек, главным образом из числа бывших крестьян, функционировала водная мельница и несколько мастерских. Завод, как пишут краеведы, проработал до 1936 года, после чего был закрыт вследствие того, что запасы голубой глины, служившей сырьем для производства кирпича, закончились. Быть может, пунктом назначения Рассеянного был именно этот завод? Но, во-первых, и сам профиль, и масштаб деятельности этого предприятия едва ли был столь значим, чтобы направлять туда в командировку питерского специалиста, а во-вторых, рассеянный человек очевидно не рассматривал Дибуны как конечный пункт назначения.
Следующая за "Дибунами» станция - «Белоостров», за ней уже по реке Сестре пролегала тогда советского-финская граница. Быть может, рассеянный отправлялся в командировку в финский Выборг или даже Хельсинки? Но об этом в стихотворении нет ни слова, да и очевидно, что для советского человека поездка за границу, пусть даже и в бывшую российскую провинцию, в то время являлась событием экстраординарным; едва ли Рассеянного, учитывая его репутацию, могли отправить в такой вояж одного, да и сама подготовка к такому путешествию наверняка имела бы гораздо более основательный характер, не говоря уже о необходимости предварительного оформления всевозможных документов (задача, выглядящая для нашего героя явно непосильной).
Почему же тогда герой С. Я. Маршака вспомнил про Дибуны? Возможно, что все связано с очередным приступом рассеянности обитателя Бассейной улицы, который в очередной раз перепутал все, что возможно, - не только станции, но вокзалы и даже стороны света. Но что, если эта оговорка имела другие, более веские основания? Легко предположить, что Рассеянный - представитель старой русской интеллигенции (как мы в дальнейшем увидим, это предположение не является таким уж неправдоподобным), специалист, перешедший на сторону новой власти (каковых тогда было немало, в том числе среди советских вождей). Не так уж и давно, лет десять или двадцать назад, он имел обыкновение проводить досуг в одном из дачных поселков на берегу Финского залива - том же Терийоки, минуя станцию Дибуны, о чем и вспомнил ни к месту ни ко времени, выглядывая наружу из окна пустого вагона.
Разумеется, наш герой совершенно не представлял себе, как выглядит станция Дибуны (Увидал большой вокзал, Потянулся и сказал). С какой стороны ни посмотри (в буквальном и переносном смысле этого выражения), принять полустанок "Дибуны", равно как и остальные упомянутые им станции, включая Бологое, за "большой вокзал" достаточно непросто.
Получается, что герою Маршака, как будто, некуда и незачем было ехать с Финляндского вокзала с узлами и чемоданами (ну, если только он не собирался на заслуженный отдых в какой-нибудь пансионат на берегу Финского залива) - что разумеется, не исключает того, что по причине своей рассеянности он мог очутиться на этом, равно как и на любом другом вокзале, о котором по случайности вспомнил.
Между прочим, Финляндский вокзал упоминается в другом замечательном стихотворении С. Я. Маршака: "Всё то, чего коснется человек":
У нас нет оснований подозревать С. Я. Маршака в неискренности и лицемерии, хотя очевидно, что поэт не мог не понимать, что если он хотел и в дальнейшем продолжить свою работу в советских издательствах, то должен был время от времени демонстрировать властям свою лояльность, и человек, который "держал речь перед вокзалом" не мог не быть упомянут в его стихотворении наряду с такими выдающимися людьми старой России как Пушкин, Гоголь и Достоевский.
Был ли старый Финляндский вокзал маленьким? На фотографиях того времени его здание выглядит достаточно скромно, особенно если сравнивать его с ансамблем Московского вокзала, но стоит заметить, что уже после войны, в 1944—1960 годах была проведена комплексная реконструкция старого вокзала; на месте корпусов, выходивших на улицу Комсомола, было возведено новое главное здание с фасадом, обращённым к Неве, а в центре появилась башня с часами, которую венчал 30-метровый шпиль.
Трамвай прекрасно олицетворяет городскую жизнь: рельсы, с которых нельзя сойти.- Лоренца Джентиле.
Имеет смысл вспомнить, что в произведении имеется еще одна подсказка, которая, быть может, способна помочь нам понять, на какой все-таки вокзал - Финляндский или Московский (были в Ленинграде и другие вокзалы - Балтийский, Варшавский, Витебский, но никаких маркеров, указывающих на них автор не оставил) прибыл "человек рассеянный". Это, разумеется, средство движения к вокзалу - трамвай.
Вожатый удивился (а кто бы не удивился на его месте?), трамвай остановился.
Какие полезные факты можно узнать из этого отрывка? Первый - то, что Рассеянный не добирался пешком, а ехал на вокзал в трамвае, скорее всего, без пересадок, и второй - что остановка трамвая находилась как раз неподалеку от вокзала (едва ли советский водитель, пусть даже и удивленный речами странного пассажира, стал бы останавливать трамвай в неположенном месте).
Если вагоновожатый ищет новые пути, трамвай сходит с рельсов. - Эмиль Кроткий
Существовал ли трамвайный маршрут, который вел от улицы Бассейной (Некрасова) к Московскому вокзалу? В наше время трамвайных путей на улице Некрасова нет, но раньше, вплоть до начала двухтысячных, трамвайные вагоны, судя по воспоминаниям местных жителей, там регулярно ходили. Как же обстояло дело столетие назад? Краеведы пишут, что по бывшей Бассейной улице когда-то давно ходила конка, а затем был пущен более современный трамвай, однако прямого маршрута с Бассейной улицы на Московский (Октябрьский) вокзал в Ленинграде времен Маршака все-таки не существовало.
Допустим, что так. Это обстоятельство могло, конечно, для человека рассеянного стать препятствием весьма серьезным, хотя едва ли совершенно непреодолимым. В конце концов, он жил не в башне из слоновой кости, а в обычной коммунальной квартире (Стал натягивать гамаши —Говорят ему: "Не ваши!" Кто говорит? - соседи, конечно), где-то работал, худо-бедно решал свои бытовые проблемы и, стало быть, вполне мог самостоятельно дойти до одной из близлежащих улиц, например, Лиговского проспекта и там сесть на трамвай, который и довез бы его до вокзала без пересадок (благо ехать было недалеко)
Что любопытно, прямо со своей улицы Рассеянный мог, сев на трамвай маршрута N 19 попасть без всяких пересадок на Финляндский вокзал - правда, сведения эти заимствованы из справочника "Весь Ленинград" за 1934, а не, к примеру 1930 или 1929-й годы ( то есть период до того, как было издано стихотворение). Более того, изучив внимательнее маршрут 19-го трамвая по этому справочнику, я выяснил, что в числе его остановок упоминается и Московский вокзал. Выходит, прямой рейс трамвая с улицы Бассейной до Московского вокзала все-таки был?
Впрочем, окончательное решение этого вопроса оставим на усмотрение экспертов по истории города. Как бы то ни было, персонаж Маршака приехал, скорее всего, на Октябрьский (Московский) вокзал, поскольку дорога на три из четырех упомянутых и оставшихся в истории детской литературы вопросах станций начинается не откуда-нибудь, а именно оттуда. Статистика - вещь упрямая и, как говорили наши любимые Ильф и Петров, она знает если не все, то многое. Хотя, разумеется, где человек рассеянный С. Я. Маршака, и где эта самая статистика...
Глава 3. Путешествие Рассеянного: туда и обратно
Бытовая сторона жизни была для человека рассеянного чем-то наподобие стихийного бедствия, катастрофы или, быть может, экстрима, в котором он участвовал не в качестве энтузиаста подобного вида развлечений, а в амплуа невольной жертвы. Что, впрочем, совершенно не исключает того, что путешествия, равно как и другие события, выходящие за рамки обычной жизненной рутины, он все-таки любил.
В какой именно вагон купил билет герой С.Я. Маршака и дорого ли он стоил? Увы, автор ничего не говорит нам об этом. Несмотря на эпоху всеобщего социального равенства, на советской железной дороге царили свои порядки, и места в разных поездах и вагонах существенно отличались и стоимостью, и уровнем комфортности.
Из эпизода в "Золотом теленке", где наш любимый Остап Бендер путешествует из центра в Черноморск (Одессу) можно узнать, что на поездах дальнего следования были вагоны и места 3-го класса (более точно они назывались "жёсткие плацкартные дальнего следования") и международное купе (надо полагать, мягкое), которое произвело особенное впечатление на соседей Бендера, случайно оказавшихся там одесских студентов. Быть может, в поезде существовали места какого-то еще класса, но об этом в романе ничего не говорится; что любопытно, с покупкой билетов в международный класс проблем не существовало, а вот места 3-го класса обладали повышенным спросом, и поэтому были в дефиците.