Александр Балод – Благородный Атос: прерванный полет, который продлил Александр Дюма (страница 5)

"Графство де Ла Фер, графство де Бражелон! Атос, который и так родовит, как император, вдруг еще наследует землю, дающую право на графский титул! Ну на что ему эти графства?" – с завистью произносит мечтающий о баронском титуле Портос.

Как пишет историк А. Люблинская, "французский дворянин носил имя той сеньерии, которой владел, и поэтому все мужские представители не только одного рода, но даже и одной семьи всегда носили разные фамилии и разные титулы, в зависимости от титула сеньерии".

Если так, остается непонятным, куда исчезли остальные "сеньерии" Атоса, в частности ла Фер, имя которой он носил – читателям наверняка было бы небезынтересным узнать это. В романе "Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя" граф выражает готовность продать замок Ла-Фер (если конечно, речь не идет об ошибке переводчика), чтобы помочь д'Артаньяну, попавшему в бедственное положение; но, как известно, "чтобы продать что-нибудь ненужное, нужно сначала купить что-нибудь ненужное" – ну, или по крайней мере это ненужное (или даже нужное) иметь.

Дюма пишет, что замок Бражелон расположен неподалеку от Блуа. Что же, пусть так. Наведя справки в интернете, можно легко узнать, что Блуа́ – это главный город департамента Луар и Шер во Франции, и что он стоит на правом (высоком!) берегу Луары между Орлеаном и Туром. Атос, как рассказывал он сам, был родом из Берри; впрочем, Франция – страна если и не маленькая, то достаточно компактная, и расстояние между Буржем (столица Берри) и Блуа составляет порядка 100 км, так что вероятность того, поместье Бражелон, являясь частью провинции Берри, все-таки находится ближе к Блуа, чем к Буржу, достаточно высока.

Чем же занялся оставной мушкетер на досуге? Благоустройством своего поместья, написанием мемуаров (не случайно Дюма упоминает как источник своего романа "Воспоминания графа де Ла Фер"), или неумеренным употреблением алкогольных напитков, которое не могло не окончиться, несмотря на железное здоровье бывшего мушкетера циррозом печени и белой горячкой (тот самый Delirium tremens, который упоминается в "Кавказской пленнице" Гайдая)?

Двадцать лет спустя лейтенант мушкетеров Д′Артаньян, собираясь на новые подвиги, которых требовал его начальник – первый министр королевства кардинал Мазарини, начал разыскивать своих прежних друзей. И первым, кого он навестил, был граф де ла Фер, живущий в поместье … ну, вы уже знаете его название..

Гасконец уважал своего старого друга, но помнил о его недостатках, главным из которых были меланхолия и склонность к пьянству, и был уверен, что его ожидает грустное зрелище.

"Благородный дворянин с гордой осанкой, прекрасный боец, так блестяще проявлявший себя на войне, что все дивились, почему он держит в руке простую шпагу, а не маршальский жезл, явится нам согбенным стариком с красным носом и слезящимися глазами", – сказал он спутнику, бывшему слуге Планше. Но его ждал сюрприз:

"Странное дело! – пишет Дюма. - Атос почти не постарел. Его прекрасные глаза, без темных кругов от бессонницы и пьянства, казалось, стали еще больше и еще яснее, чем прежде. Ею овальное лицо, утратив нервную подвижность, стало величавее… Он стал стройней, чем прежде; его широкие, хорошо развитые плечи говорили о необыкновенной силе. Длинные черные волосы с чуть пробивающейся сединой, волнистые от природы, красиво падали на плечи. Голос был по-прежнему свеж, словно Атосу было все еще двадцать пять лет" (напомним, что Атосу в то время было порядка 50-ти).

Что же было причиной второй молодости графа? Оказалось, ею стал живший в поместье и удивительно похожий на него молодой человек (впрочем, в своем отцовстве Атос сознался далеко не сразу, и называл юношу приемным сыном), которого звали Рауль.

"В гостиную вошел красивый юноша лет пятнадцати, просто, но со вкусом одетый… приход этого нового, совершенно неожиданного лица поразил д'Артаньяна. Множество мыслей зародилось у него в уме, подсказывая ему объяснение перемены в Атосе, казавшейся ему до сих пор необъяснимой. Поразительное сходство Атоса с молодым человеком проливало свет на тайну его перерождения".

Граф де ла Фер признался д'Артаньяну, что в своем приемном сыне он "вновь обрел все, что потерял, и не имея более мужества жить для себя, стал жить для него". Подавая юноше добрый пример, он избавился от пороков и открыл в себе добродетели, которых раньше не имел, стремясь воспитать его "совершеннейшим дворянином, какого только наше обнищавшее время способно породить".

Но откуда у Атоса, ненавидевшего женщин, появился сын? Оказалось, что хотя он и не женился второй раз, и даже не завел себе постоянную любовницу (для которой он, по его словам был слишком стар – это в тридцать-то с небольшим лет!) или наложницу из числа местных жительниц, что было обычным явлением для знатных людей той эпохи, природа брала свое, и мелкие интрижки у бывшего мушкетера все-таки случались.

Одна из них (возможно даже, что даже единственная) произошла у него с подругой Анны Австрийской, знаменитой герцогиней де Шеврез, причем и граф, и герцогиня действовали, подобно участникам венецианского карнавала, инкогнито. Александр Дюма подробно расказывает о том, как все это происходило, и нам остается только поверить, что это происшествие действительно имело место (ну, или могло произойти).

Ришелье, которому интриги де Шеврез давно уже стояли поперек горла решился, наконец, арестовать ее, однако ту предупредили и ей, вместе со служанкой удалось, переодевшись в мужское платье (которое, по словам Арамиса, она носила весьма умело), бежать. Беглянки, сев на лошадей, поскакали к испанской границе, минуя города и большие дороги. В одном из селений, где не было гостиницы, они попросили приюта у местного священника.

Сельский кюре пригласил их воспользоваться остатками ужина и половиной комнаты, но поменьше шуметь, потому что он "не сходил с седла весь день (образ жизни, по-видимому, обычный для кюре) и не прочь хорошенько выспаться". Служанка устроилась в прихожей, а ее хозяйка забралась на кровать священника. Однако человеком, которого она по ошибке приняла за священнослужителя, оказался проезжий дворянин, – местный кюре, уехавший по срочному делу, доверил тому свое жилище. Этим дворянином и был Атос, граф де ла Фер. Дюма не описывает, что произошло между беглянкой и мнимым кюре, ограничившись ссылкой на чары мнимой Мари и то обстоятельство, что ее сосед по комнате не был святым Амвросием (и, как оказалось, не был таким уж воинствующим женофобом, как мы думали раньше).

Атос (кто бы сомневался!) торопился по важному делу и собирался уйти по-английски, но кинув беглый взгляд на спящую в прихожей девушку (Дюма благоразумно умалчивает о том, что было в этом взгляде), узнал в ней служанку герцогини и понял, с кем провел ночь (странно, что он не узнал саму госпожу де Шеврез, которую не мог не встречать при королевском дворе). Случайно (что называется, "это я удачно попал") заехав к священнику, когда-то предоставившему ему ночлег, он узнал, что недавно тому подкинули трехмесячного мальчика, кошелек и записку, в которой был указан тот самый день, когда он останавливался здесь год назад. Граф догадался, что это его дитя, и мысль эта неожиданным образом его обрадовала. Забрав ребенка у священника, который так и не понял смысла происходящего, он сделал его своим приемным сыном, а потом и наследником, пожаловав титул виконта (vicomte, буквально "вице-граф") де Бражелона.

Стоит обратить внимание на то, что в романе "Двадцать лет спустя" Портос заявляет, что граф де Ла Фер – родня Монморанси и Роганов (Портос, выходец из захудалого дворянского рода, мечтал о баронской короне и поэтому живо интересовался генеалогическим древом знатных родов Франции). Герцогиня де Шеврез, она же Мари́ Эме́ де Рога́н-Монбазо́н, была дочерью герцога де Монбазона, старшего в клане Роганов; писали, что девизом этого рода были слова "Королём быть не могу, до герцога не снисхожу, я – Роган"; Портос вспоминает о нем, однако современные историки подозревают, что это не более, чем красивая выдумка. Матерью герцогини была некая Мадлен де Ленонкур, принадлежащую к почти столь же знатному роду Монморанси, а значит, граф и герцогиня приходились родственниками другу другу сразу по двум линиям – будем считать, что скорее дальними, чем близкими. При очной встрече случайных любовников выясняется, что герцогиня помнила Атоса, однако никогда не слыхала про графа де ла Фер, что было едва ли возможно в случае, если они являлись близкой родней.

Мы еще будем говорить о Куртиле де Сандрасе, авторе мнимых "Мемуаров мессира д’Артаньяна", из которых Дюма заимствовал сюжет и главных героев своих "Трех мушкетеров". Перу этого плодовитого автора принадлежит целый ряд фейковых мемуаров, в том числе "Мемуары M. L. C. D. R." (Monsieur le Comte de Rochefort), они же "Мемуары г-на графа де Рошфора" – заметим, того самого человека, который был ярым "кардиналистом" и главным врагом д’Артаньяна в "Трех мушкетерах".

Не исключено, что эпизод в доме священника, во всяком случае, элементы его сюжета, заимствованы именно оттуда. Рошфор рассказывает, что Ришелье приказал ему отправиться в Брюссель, где нашла убежище "релокантка" мадам де Шеврез: Ришелье подозревал герцогиню в том, что она не успокоилась и продолжала мутить интриги, поэтому желал быть в курсе происходящего. Что же, скорее всего так оно и было, поскольку, как пишет Александр Дюма в своей книге "Жизнь Людовика XIV" "госпожа де Шеврез не могла жить спокойно, она на то и родилась, чтобы жить интригами и волнениями".