Александр Бадак – Время жить (страница 2)

Она тоже беспокоилась о его психике. Чтоб совсем уж не одичал, познакомила со своими друзьями. Они приезжали летом в гости целыми семьями. С шашлыками и гитарами. Настроенные отдохнуть. Но не тут-то было. А дров натаскать? А напилить? А в поленницу уложить? День поработают, вечером «полопают», вина попьют, потом разбредутся по лесу, вернуться не могут. А Вова залезет на соседнюю сопку, посмотрит кто где и на Айсберге начинает собирать, выводить заплутавших к лагерю. Чтобы ещё песенки под гитару пол ночи послушать…

Вова зажег в комнате электрический фонарь. Вошла жена с ужином.

– Как настроение? – встретил он её вопросом.

– Знаешь, хреново!

– Что опять?

– Сегодня недалеко от участка видела Пародива.

– Какого?

– Младшего.

– А старшего так и не нашли?

– Ничего не слышно.

Вова взял ложку и стал ужинать. Семья Пародивых давно жила в поселке. Родители вырастили двоих сыновей и умерли. Ребята в армии не служили по причине прохождения тюремных университетов. Невысокого роста, жилистые, смуглые, они отличались безрассудным и непредсказуемым поведением. После отсидки парни вернулись домой и стали промышлять коноплёй. В лесах по весне делали посадки травы, летом возделывали и охраняли, осенью собирали вершки, сушили и паковали для продажи.

Вова понял, что лесные законы кардинально изменились, когда однажды лет пять назад в глухом распадке случайно наткнулся на наркоманский схрон. Две алюминиевые фляги, присыпанные дубовой листвой, лежали в глубокой траншее. Вытащил фляги. В них – сухая дурь. Ну не оставлять же всё как есть! Вова высыпал траву посреди дороги и поджёг. Фляги забрал. Будет в чём на следующий год капусту квасить. Случай этот его насторожил. Но кто конкретно пакостил Вова не знал, пока однажды не увидел младшего Пародива, гонявшего по Карантинке на кроссовике.

Пару лет назад по району поползли слухи, что старший брат сгинул. Предполагали, что его устранили такие же, как и он. А что греха таить, знают люди, как наркоши поступают с теми, кто случайно в лесу забредёт на их плантации – заставляют всё лето ухаживать за травой: полоть, поливать, удобрять. А если кто позарится на их продукт, ловят, привязывают к дереву и оставляют в глухом месте. Что с человеком будет без воды через неделю? Пропадёт!

Вова похвалил жену за ужин. И чтобы как-то успокоить сказал:

– Не волнуйся. Я сам с ним поговорю.

– Да он же безбашенный!

– Постараюсь достучаться… Попрошу, чтобы искал другое место.

Разговор с младшим Парадива состоялся очень скоро. Увидев пылевую дымку над проселком, Вова прислушался. Рёв кроссовика спутать с другим мотором нельзя. Залез в «Беларусь» и поехал наперерез. Выехав на проселок, поставил трактор поперек дороги. Вылез из кабины. Мотоциклист остановился прямо перед Володей. Заглушил мотор и снял шлем с черным стеклом.

– Дядя Вова, что хотел?

– Это ты, Ваня, чего хочешь? Что ты тут потерял?

– А тебе какая разница?

– Мне, дорогой, проблемы не нужны. Если ещё раз увижу – пеняй на себя. У меня карабин и трактор с ковшом. Да и искать тебя некому.

– Зря ты так…

Парадива надел шлем, завел мотор, резко развернулся, поставил мотоцикл на дыбы и поехал прочь. Целое лето Вова его не видел.

А потом начались горячие деньки. Посадка, прополка, культивирование. К началу июля настала пора сенокоса. Спасибо друзьям – охотникам Борису да Степану, помогали на покосе. Они тоже держали коров. Вместе было сподручнее метать копна и возить сено. А оно было знатным, душистым, как травяной чай! Цветущие разнотравные луга раскинулись на всю нижнюю часть Карантинной пади. Они цвели всё лето и осень. Вова держал пчел и свои 7 ульев никуда не вывозил. Мушкам, как он ласково называл тружениц, хватало цвета на месте.

Любил Вова рассказывать друзьям о своих планах. А что, в том плохого? Мечтает он поставить на ручье мини электростанцию! Будет своё электричество. Построит баню и гостевой домик. Можно развивать туризм. Китайцы интересуются плодами амурского бархата, лимонником. Японцы с руками отрывают папоротник. Ну а женьшень оставит себе. Боря посмеивался над лесным Мюнхгаузеном: «Опять у тебя пуля зашевелилась!»

Ох, уж эта проклятая пуля. Как она поменяла его жизнь!

Выстрел

Того самого момента, когда эта пуля от карабина попала в голову, Володя не помнил. Не слышал он и как стрелял сидевший в засаде сержант-сверхсрочник Холопников. Сознание возвращалось постепенно. Как наступает утро. Сначала появилась просоночная белесая пелена. Потом Вова открыл слипшиеся веки. Удивился – почему перед глазами красный снег? Увидел копыта лошади. Она ходила по кругу. Вова висел, зацепившись за стремена. Руки тащились по кровавому насту. Скосил глаза. Весь мир был перевернут. И под перевернутым дубком сидел плачущий перевернутый сержант с соседней пограничной заставы, а рядом в каком-то оцепенении стоял Юрка по кличке Жертва Аборта.

И тут Вова вспомнил: утром 30 декабря они пошли на охоту. Накануне выпал снежок, а по белой тропе хорошо выслеживать зверя. Да и к новогоднему столу свеженина была бы кстати. Тем паче, что год наступал необычный – зеркальный. Что слева направо, что наоборот, выходили одни и те же цифры: 1991. За ним должно было наступить зазеркалье! В стране и вправду назревало что-то серьезное.

Погода была ветренная. Как по заказу: дуб шумит сухими листьями, скрадывает шаги охотников. В небольшом распадке, выходящем в Карантинную падь, увидели свежие следы кабана-одиночки. Похоже, секач трех-четырехлетка. До двух лет дикие свиньи обычно держатся в стаде вместе с матерью. А более взрослые самцы живут отдельно. Пошли за ним. Володя пояснил, что у кабанов сейчас гон и они очень агрессивные. Но днем они обычно отдыхают на лёжке. Её надо найти и поднять зверя. Охотиться с подхода не получится, поскольку много шума – три человека и лошадь. Близко таким составом к кабану не подойти, секач учует. Потому зверя надо брать загоном.

Володя шел впереди по следу. За ним Холопников с карабином, а тщедушный Юра, ведущий лошадку под уздцы, старался не отставать, семеня сзади. Юра с обожанием относился к Владимиру. Сам из бедной семьи, лишенный родительской ласки, рос Юра как сорная трава на Андреевском хуторе, в дикой нищете. Обеспечивать себя не мог по причине слабого развития. Инвалидности ему никто не оформлял. На работу не брали. Спасибо, что Володя помогал: то шару подкинет, то продуктов. Юра отвечал беззаветной преданностью. На охоту собрались сначала вдвоём, но как на грех за ними увязался сержант с заставы «Глухая». Вова был с ним знаком шапочно, но отказывать людям не привык, вот втроем и пошли. Вова взял с собой лошадку – если случится удача, мясо тащить не на горбу.

Шли тихо, с подветренной стороны. Кабаньи следы вели по распадку, поднимающемуся к сопке Паровозной. Чтобы организовать загон, Вова предложил Холопникову встать стрелком внизу недалеко от кабаньего следа. А сам с Юрой взялся загонять зверя. Юра зайдёт слева и сверху по сопке, а он на лошади пойдёт справа и выйдет на кущери – заросли подлеска. Проверит, есть ли там лёжка. Если поднимут зверя, он будет уходить по входному следу. А там – затаившийся Холопников с карабином. Вова напомнил сержанту, чтобы целился кабану в лопатку. При таком выстреле зверю обеспечена быстрая и легкая смерть от пробоины в сердце, а охотникам не надо будет преследовать подранка. Но для этого бить нужно в бочину. То есть, надо дождаться, когда кабан выйдет на стрелка, увидит охотника и начнёт сворачивать. Тут главное не струхнуть, не спешить и не стрелять кабана в лоб. Вероятность промаха возрастает, и пуля может уйти внутрь загона.

Вова сел на лошадь, чтобы быстрее объехать предполагаемое место дневной лежки секача. Сначала тихо поднялся по лесочку. А ближе к вершине свернул к месту, поросшему густым подлеском. Метров через пятьсот наткнулся на кабаньи порои. Значит, секач рядом. Вова направил лошадь через орешник, который шумел сухими листьями, как погремушками. Теперь-то зверь его наверняка услышит и поднимется. И точно. В кустах что-то зашуршало. Кабан учуял загонщика и рванул вниз. Вова на лошади погнал его на стрелка. Даже увидел мелькнувшую черную спину зверя. И всё. Видимо, сержант тоже среагировал на шум, не стал ждать выхода кабана из кустов и пальнул…. Вот и попал в голову Володе.

Сейчас он сидит под дубком и плачет, бросив карабин на снег. Да, ему не позавидуешь. Застрелил человека. Вова даже сам ухмыльнулся таким мыслям. Ну уж нет! Ещё поживём. Но так висеть нету мочи! Каждый шаг лошади отдавался в голове страшной болью. Стал звать товарища. Но произнести ничего не получалось. Вова что-то промычал. Потом смог позвать: «Эй….». Сержант поднял голову. Удивленно посмотрел на окровавленное лицо. «Сними…», – шептал Вова. Сержант продолжил рыдать. Подскочил Юра, остановил лошадь, стал снимать неподвижного товарища. Обмякшее Вовино тело словно вросло в лошадиный круп. Юра растолкал Холопникова и вдвоём они опустили окровавленного Володю на снег. Сержант встал на колени, начал извиняться, умываясь слезами. «Неужели я такой безнадёжный? – подумал Вова и прошептал – Перевяжи…». Через минуту стало понятно, что обескровленное тело долго на снегу не просуществует. Смерть наступит от переохлаждения.