Александр Айзенберг – Воентур 4 (страница 3)

Бинго! Вот оно решение, которое позволит более-менее надежно прикрыть оршанский транспортный узел!

— А что… Правильно придумал парень!

— Разбить все зенитные средства побатарейно!

— И каждую батарею обеспечить двойной тягой!

— Связью обеспечить, что бы быстрее маневрировать!

Такое ощущение, будто плотину прорвало. Дельные предложения посыпались как из рога изобилия. Уже через пару часов наш радар установили на самой высокой точке. Повезло в том, что сама Орша расположилась на возвышенности, которая носит ее имя. Это дало нам небольшое увеличение дальности обнаружения немецких самолетов.

Буквально через час, после окончания всех мероприятий, мы смогли проверить систему выстроенной нами ПВО. Видимо налет был связан с тем, что город и окрестности накрыла дымка, которой и хотело воспользоваться немецкое люфтваффе. Только иногда сквозь дымку тумана проглядывало василькового цвета небо. Дышать было трудно — от неба поднимался горячий ветер. А перед самым налетом ударил такой гром, что некоторые сразу почувствовали — будет ливень. Это был далеко не тот гром издалека, который каждый слышал хотя бы раз в жизни. Он звучал прямо над нами и был какой-то влажный и я бы сказал таинственный.

По большому счету, дымка была нам на руку. Немецкие пилоты не могли наблюдать переброску наших зенитных батарей на самый угрожаемый участок — мосты через Адров, южнее города, в районе Щетинки.

Уже во время бомбового удара, мы выяснили еще одно преимущество, которое получили. Но до этого, в промежуток времени, между окончанием подготовки системы ПВО и началом немецкого налета, я стал свидетелем проведения профилактической работы органов контрразведки среди личного состава частей и подразделений. Честно говоря, мне трудно было поверить, что сотрудники этого ведомства могут так себя вести. Контрразведчик добился, казалось бы, невозможного — большинство солдат и командиров четко уяснили доведенную им, до них информацию. Он рассказал про диверсионно — разведывательные формирования вермахта в каждой роте и батарее в присутствии меня и других командиров. Молодцеватый, подтянутый сержант госбезопасности, оперуполномоченный особого отдела НКВД бригады железнодорожных войск, говорил четко, громко, и что было для меня самым удивительным — слушали его внимательно и в полной тишине:

— … это наиболее распространенная и очень трудноуловимая разновидность вражеских агентов, которые под видом советских военнослужащих, имея безупречную экипировку, легенду и воинские документы осуществляют захват мостов, аэродромов, подрыв железнодорожных путей, то есть уничтожают коммуникации.

— Товарищ сержант госбезопасности, разрешите вопрос?

— Задавайте…

— А что такое легенда?

— Легендаэто специально подготовленные разведкой противника внешне правдоподобные сведения, предназначенные для введения в заблуждение. Легенда широко применяются для маскировки разведчиков или агентов, а также их действий при выполнении заданий командования.

Засылаемые агенты и разведчики противника, обычно снабжаются легендой прикрытия, называемой также защитной легендой, или по простому — легендой-биографией. Этой легендой они пользуются, чтобы объяснить обстоятельства и цели прибытия в нужный им район, причины нахождения в определенном районе, мотивы тех или иных поступков. Это ими делается для того, что бы скрыть принадлежность к немецкой разведке и оправдать свои разведывательные действия. Иногда агент или разведчик снабжается не одной, а несколькими легендами или различными вариантами одной и той же легенды.

— Ну как, понятно объяснил?

Задавший вопрос красноармеец утвердительно кивнул головой.

— Тогда продолжим… Диверсанты специально сеют панические слухи среди отступающих частей, убивают командиров и политработников, сотрудников НКВД… Под видом эвакуированных граждан, военнослужащих и командированных лиц; раненых, выписавшихся из госпиталей и освобожденных от военной службы, сотрудников особых отделов собирают данные о передвижении наших войск и техники, передвигаясь со станции на станцию, либо ведут наблюдение при проезде в поездах… под видом саперных подразделений, производящих минирование или разминирование переднего края; связистов, исправляющих линии… Путем подкупа и подслушивания собирают сведения о вооружении, численности, дислокации и последующем передвижении на фронт наших частей, например, в парикмахерских, очередях, театрах и других общественных местах… Применяют спаивание водкой военнослужащих с последующим уничтожением для получения соответствующей информации, обмундирования и подлинных документов… Кроме того, товарищи командиры и бойцы! Они портят линии и узлы связи, выявляют штабы наших частей с целью наведения на них бомбардировочной авиации…

Захватывают в плен командиров, начальников штабов подразделений, склоняя их к измене. И часть из них, нарушив воинский долг, передают по телефонным линиям связи или по радио ложные приказы об отступлении или перемещении частей…

К моему удивлению, его речь была весьма толкова, но на мой взгляд, была излишне много сдобрена многочисленными упоминаниями о необходимости особой бдительности и личной ответственности каждого командира и бойца. В заключение он привел реальный пример действий немецких диверсантов:

— Для того что бы вы не думали, что все, только что сказанное мною пустые слова, довожу до вашего сведения, что 30 июня, около 9 часов утра, солдаты противника, переодетые в советскую военную форму, на трех грузовых машинах подъехали к одному из шоссейных мостов через реку Западная Двина. Охрану этого важного объета несли пограничники. Рядом с водителем, сержантом госбезопасности с двумя кубарями находился и лейтенант госбезопасности: светло-синяя фуражка, сиреневая коверкотовая гимнастерка, на краповых петлицах — по шпале. Документы безупречные по реквизиту — без сучка, без задоринки. Начальник погранзаставы — лейтенант, фамилию называть не буду, пропустил первую машину. Однако, вторая вызвала у него подозрения и он попытался её остановить для проверки. В ходе завязавшейся перестрелки с противником пограничники не смогли взорвать мост. Часть зарядов взрывчатого вещества не сработала, и они только повредили опоры моста. Потеряв 4 бойцов убитыми и 10 ранеными, пограничники отошли, захватив в плен одного раненого немца. Если бы в этом случае пограничники проявили больше бдительности, то мост был бы полностью взорван и не было бы таких потерь в личном составе.

А буквально через час, авиация противника начала бомбить Оршанский железнодорожный узел, на котором в этот момент скопилось множество воинских железнодорожных эшелонов.

Два звена бомбардировщиков вывалились из-за низкой облачности и практически одновременно, с пикирования, точными бомбовыми ударами разрушили высокие насыпи путей на подходах к жд мостам, на восточной стороне рек Днепр и Оршанка.

Ждал я, просто нутром чуял пакость от немцев, но что бы так красиво решить задачу по блокировке целого узла с кучей эшелонов! Вся мякотка была в том, что в насыпях образовывалось, на одной две, а на другой три воронки глубиной до около пятнадцати и диаметром до двадцати пяти метров.

Как сказал один из руководителей железнодорожного узла, увидев нанесенные разрушения пути:

— Мать моя родная! В одну такую яму запросто и без труда поместятся три паровоза марки «ЭМ».

— Да… наворотили не слабо! Через сколько времени можно восстановить путь?

— Смеешься мил человек? Даже не могу сразу и сказать, сколько времени и сил надо… Ведь поблизости нету грунта для засыпки, а сооружать временный обходной путь — уйдет еще больше времени!

Вот так не разрушая мостов, за полчаса противник заблокировал множество составов с самыми разными запасами. Как говорится — снимаю шляпу… Огромными усилиями мы принялись заново отстраивать насыпь, тратя силы бойцов, драгоценное время и топливо для перемещения породы от карьера в семнадцати километрах от города.

И что вы думаете, черт возьми⁈ Перед ужином, когда, похоже все расслабились, поверив и убедив друг друга, что налетов сегодня не будет, Маркони поднял всех на ноги сообщением, что с запада подходит многочисленная группа воздушных целей!

Перед самыми сумерками, немецкие пилоты попытались сбросить свои авиабомбы на те же самые места. Но в отличии от дневной бомбежки, сейчас помогали наводить авиацию немецкие разведчики.

А вот к этому делу мы смогли подготовиться. И инициатором выступил тот самый сержант ГБ, который так ловко проводил профилактические беседы с личным составом гарнизона. Он при комендатуре для борьбы с немецкими диверсантами сколотил специальную сводную роту, костяк которой составляют спортсмены-бойцы, выделенные по его указанию абсолютно всеми частями и отдельными подразделениями находящимися в этот момент в Орше и ближайших ее окрестностях.

Большинство из них имеют не самые низкие спортивные разряды и отлично владеют огнестрельным оружием. Личный состав этой роты приступил к несению службы на специальных наблюдательных постах, в «секретах», а также осуществляет патрулирование на наиболее важных участках железной дороги.

За срок проведенный в этом времени, ни я, ни остальные перенесшиеся не выявили лично ни одного агента или разведчика противника — сложно танкисту, а то и вообще гражданскому вычислить опытного шпиона. Как говорится другая специфика деятельности.