Александр Айзенберг – Танкистка (страница 20)
Отпустив разведчиков отдыхать, я снова завалился спать, а рано утром встал вместе с остальными наводчиками и командирами танков. Мы вместе с охраной двинулись к аэродрому. Идти пришлось чуть больше часа, зато никто нас не видел и не слышал. Только еще более внимательно изучив расположение всех немецких зениток и распределив их между собой, а также наметив, кто и где встанет, мы двинулись в обратный путь.
За время нашего отсутствия бойцы встали и даже позавтракали, а потому, вернувшись, мы поели то, что оставили нам повара, после чего я скомандовал выступать. Тот путь, на который нам понадобилось больше часа на своих двоих, на колесах и гусеницах мы проделали минут за двадцать. Поскольку все уже было обговорено и как следует осмотрено, то на позиции мы выехали как и положено, после чего, остановившись, открыли огонь по немецким зениткам.
Немцы откровенно прохлопали наше появление; судя по всему, они и предположить не могли, что тут окажется советская механизированная колонна с танками. Они нас определенно слышали – заглушить звук танковых двигателей невозможно, – но, судя по всему, приняли за своих. Хотя будь тут пехотинцы, которые уже успели повоевать, то вполне возможно, они смогли бы по звуку двигателей определить, что это русские танки, но что было взять с летунов. Это авиационные двигатели они по звуку определяют, а танковые для них темный лес.
Выехав из леса и остановившись на его опушке, мы принялись давить зенитную оборону немцев. Мой КВ выехал из леса, и я тут же скомандовал: «Стоп». В мою командирскую панораму ясно виднелась тяжелая зенитка, до нее было порядка двух километров. Вот вокруг нее засуетился расчет. И в этот момент грохнула наша пушка – мимо, султан взрыва вспух метрах в двадцати-тридцати от зенитки. Еще один выстрел, на этот раз ближе, но все равно зенитка осталась целой. Правда, в этот раз досталось ее расчету: несколько фигур в фельдграу упали и не поднялись. Третий выстрел – и, наконец, на зенитке расцветает огненный цветок, а она сама превращается в груду перекрученного железа, годного теперь только на переплавку.
Осматриваю в панораму аэродром – вроде все идет по плану. Надеюсь, так и будет дальше. Одну за другой уничтожали вражеские зенитки. Гулко хлопали танковые орудия, и на позициях немецких зенитчиков расцветали огненные султаны разрывов фугасных снарядов. Только добившись прямого попадания в немецкую зенитку, экипаж танка переносил огонь на другую цель. А как только была уничтожена последняя зенитка, танки и бронемашины двинулись вперед, а за ними, прикрываясь их броней, пошла вперед и пехота.
С первого выстрела на аэродроме поднялась паника, немцы забегали как тараканы на кухне, когда там включили свет. Какого-либо организованного сопротивления у них не получилось. Несколько пилотов попытались подняться в воздух, но их самолеты были расстреляны прямо при взлете и так и остались на взлетной полосе огненными кучами.
А мы переориентировали наш огонь на живую силу противника. Вон там БТ и БА-10 подскочили к казарме и принялись ее обстреливать из орудий и пулеметов. Мы тоже присоединились к этой забаве. Там загорелась другая казарма, а пехотинцы, прочесывая аэродром, добивали всех попадавшихся им по пути немцев. Шла планомерная зачистка аэродрома… Несколько машин с пехотинцами рванули к другому краю и перекрыли противнику все пути к отступлению. Они давили огнем немногочисленных немцев, которые попытались там сбежать.
Бой за аэродром длился около часа. Мы не потеряли ни одной единицы техники, а вот среди личного состава потери были, правда, небольшие, но все же. Одиннадцать бойцов были убиты, и еще два с половиной десятка получили ранения разной степени тяжести. Зато мы в свою очередь уничтожили
Мы уничтожили сорок восемь «лапотников» – Ю-87, и двадцать четыре «мессершмитта», а кроме того, здесь оказались пять посыльных «шторьхов» и три «рамы» – «Фокке-Вульф 189». Конечно, на общем фоне это капля в море, но для нашего участка фронта уже существенно, а главное, немцы не смогут в короткие сроки их заменить. Самолеты они, скажем, построят, а вот где возьмут летный и технический персонал? Вот то-то и оно! Останется только перебросить сюда с других участков фронта самолеты вместе с техниками, тем самым ослабив участки фронта, откуда их возьмут. По-любому нашим войскам будет чуточку легче, а там глядишь, и еще где немецкий аэродром повстречается, они же не такая уж редкость. Надо будет летунов порасспросить, где наши аэродромы были: рупь за сто, что немцы их использовать будут, а летуны нам попадутся, это и к бабке не ходи.
А пока мы осваивали новые трофеи – четыре автозаправщика на базе ЗИС-5 и полтора десятка трофейных немецких грузовиков. Их мы забили топливом и продовольствием, теперь нам продуктов на пару недель хватит. Правда, это если у нас не будет большого пополнения, чего я отнюдь не исключаю: окруженцев тут много бродит, да и встречи с колоннами наших пленных тоже вполне возможны. Еще под пробку заправили всю технику на бензине, после чего подготовили остаток к уничтожению.
Перед уходом на бетонную взлетную полосу вытащили авиабомбы и подготовили их к подрыву. После того как аэродром покинула последняя машина, сапер крутанул ручку подрывной машинки и нажал на кнопку. Ухнуло знатно, вся взлетная полоса превратилась в море перемешанной с бетонными обломками земли, а все строения жарко горели. Теперь проще в стороне строить полевой аэродром, чем восстанавливать этот – мы постарались на славу.
Пополнившаяся новой техникой колонна медленно втягивалась в лес. Через пяток километров эта дорога пересекалась с лесной. Конечно, свои следы мы скрыть не сможем, но уйдем в довольно большой лесной массив. Если немцы захотят нас тут искать, то им потребуется корпус для этого, а лишних резервов у них нет. Наши войска отчаянно сопротивляются, и хотя противник успешно продвигается вперед, но это требует от него колоссальных усилий, а потому у немцев каждый батальон на счету. А тут надо минимум дивизию отряжать на наши поиски. Да, если бы мы были не одни, а и другие группы наших войск действовали, как мы, то сейчас противник вынужден был бы остановиться и начать приводить в порядок свои тылы. Но чего нет, того нет, а потому придется нам воевать и за себя, и за того парня.
Глава 8
Настроение всех бойцов и командиров было приподнятое. Еще бы, мы полностью уничтожили вражеский аэродром со всей техникой и персоналом, причем аэродром немаленький. Уже всех успели достать немецкие летчики, эти птенцы летающей селедки[8]. Как же это хреново – чувствовать себя бессильным, когда с неба тебя почти непрерывно штурмуют самолеты с такими ненавистными крестами на крыльях. Вот бойцы и оторвались по полной на аэродроме, когда крушили эти самолеты и убивали летчиков и техников. Это хорошо, что у бойцов боевой настрой, гораздо хуже, когда бойцы подавлены и их боевой дух на нуле.
Мы двигались весь день и ушли где-то километров на сто от аэродрома; теперь найти нас будет достаточно сложно, а искать будут, в этом я нисколько не сомневался. После того, что мы устроили на аэродроме, немцы будут просто в бешенстве и всеми силами постараются нас найти и наказать. Что ж, флаг им в руки, барабан на шею и якорь в жопу.
Пусть ищут, а мы пока посмотрим, где еще можно им ежа в штаны засунуть, причем морского, у него иглы длинней и острей.
В основном наш путь шел через леса, по мелким лесным дорогам, но порой пересекали и достаточно большие дороги. Конечно, при большом желании можно отыскать наши следы, полностью их замаскировать мы не в состоянии, но надеюсь, немцы просто струхнут соваться в леса так глубоко, а егерей у них пока нет. По дороге мы прихватили пост жандармов – два мотоцикла и бронетранспортер. Тут на отлично сработала разведка: сначала вовремя засекли, а затем тихо их взяли. Так что у нас и техники чуть прибавилось, и языков, а жандармы народ информированный, они все в округе знают, кто где находится.
Меня в первую очередь интересовали наши склады и пункты сбора трофейного вооружения. По складам глухо, нет их в окрестностях: или уничтожены, или немцы о них не знают. А вот перспективный пункт сбора нашей бронетехники был, причем немцы там организовали и ремонтные мастерские по ее восстановлению, на базе колхозной МТС. Надеюсь, мы сможем там неплохо прибарахлиться. Что там в наличии, жандармы не знают, но это и понятно, им ведь не докладывают, что там есть, они просто знают, что туда из окрестностей стягивают советскую технику, и все.
Что ж, как говорится, будет нам сюрприз, на сцене черный ящик[9]. Вот только человек предполагает, а бог располагает. Не получилось у нас наведаться на этот пункт сбора, и все из-за дуболома при звании. Случилось то, чего я больше всего боялся: нам как раз и повстречался дуболом при шпалах – дуб армейский, обыкновенный.
Подполковник Заварзин пробирался к своим с остатками своего штаба. Вверенный ему полк перестал существовать, сточился в ожесточенных боях менее чем за две недели. Вместе со штабными, учитывая остатки комендантской роты и хозобслуги, у него было чуть меньше полутора сотен бойцов, причем винтовки были только у трети отряда. Сами штабные имели только личное оружие, а другие бойцы обслуги были и вовсе безоружными, и только у остатков комендантской роты имелись винтовки и единственный «дегтярь» с двумя запасными дисками на всех.