Александр Айзенберг – Командир КВ (страница 37)

Их боевое крещение состоялось через два дня. На пути немецкого клина оказался сводный танковый полк из остатков войск Тимошенко, укомплектованный обычными Т-34–76 и старыми КВ-1 с прямыми лобовыми листами.

Я слушал радиоперехват этого боя в своей КШМ, и мои руки непроизвольно сжимались в кулаки от бессильной ярости. Это было натуральное избиение младенцев.

Одиннадцать «Тигров», выстроившись клином, вышли на позиции нашего полка. Советские танкисты, привыкшие, что немецкие коробки можно бить со средних дистанций, открыли огонь первыми. Но их 76-миллиметровые болванки Ф-34 и ЗиС-5 просто отскакивали от 100-миллиметровой вертикальной брони «Тигров» даже когда они сблизились до пятисот метров.

Немцы тоже не остались в долгу, они открыли огонь даже раньше наших, что мгновенно показало превосходство новых немецких танков над нашими старыми КВ и Т-34. Их знаменитые 88-миллиметровые орудия KwK 36 обладали отличной баллистикой и первоклассной цейссовской оптикой. Они расстреливали наши танки с дистанции в полтора-два километра. Старые КВ и Т-34 вспыхивали, как спички, броня Т-34 прошивалась немцами навылет. За сорок минут боя немецкая рота уничтожила весь советский полк — более тридцати машин, не потеряв при этом ни одного своего танка. Эфир был полон криков горящих заживо танкистов и панических докладов о «новых немецких танках, которые не берет ни один наш снаряд».

— Товарищ полковник, — бледный связист стянул наушники. — Полк Тимошенко уничтожен. Они отступают… вернее, то, что от них осталось. Немцы идут прямо на наши позиции. Будут здесь к завтрашнему утру.

Я оторвался от карты и посмотрел в смотровую щель рубки на залитую солнцем степь. — Передай всем комбатам: собраться у меня. Завтра нам предстоит важный экзамен.

На рассвете следующего дня степь задрожала от тяжелого, низкого гула. Немцы наступали уверенно. Гауптман, командовавший ротой «Тигров», был опьянен своим вчерашним триумфом. Он считал, что русские больше не способны оказать сопротивление. Одиннадцать квадратных, серых монстров двигались по выжженной траве, сопровождаемые батальоном мотопехоты на бронетранспортерах.

Я находился в своей КШМ, замаскированной в густой лесопосадке на небольшом возвышении. Выдвинув стереотрубу, я внимательно рассматривал надвигающуюся угрозу. Да, это были они. Рубленые формы, широченные гусеницы, массивная и низкая башня и длинный ствол с дульным тормозом.

— Всем постам, говорит «Берлога», — мой голос в эфире был ледяным. — Внимание. Перед нами новые немецкие тяжелые танки Т-6 «Тигр». В лоб 76-миллиметровыми орудиями не бить — на дальней дистанции не пробьете, даже новыми орудиями с усиленной баллистикой. Подпускать на тысячу метров. Первыми начинают работать самоходки и новые КВ, и постарайтесь не подпустить их близко иначе и наша броня не выдержит их выстрел.

Немцы заметили наши позиции. Завидев вдали приземистые силуэты танков, выкрашенных в трехцветный камуфляж, головной «Тигр» остановился. За ним встали остальные. Дистанция — полтора километра. Они явно решили повторить свой вчерашний тир. Из ствола головного немецкого танка вырвалось пламя. Бронебойный 88-миллиметровый снаряд с визгом пронесся над степью и ударил в лоб КВ-1М, стоящего в засаде на правом фланге.

Звон удара разорвал эфир, но вместо ожидаемого немцами взрыва, снаряд, встретившись с 90-миллиметровой броней, расположенной под грамотным углом наклона, взвизгнул, высек сноп белых искр и ушел в рикошет, улетев в безоблачное донское небо. Модернизация, проведенная на Кировском заводе, спасла жизнь экипажу. Немцы на секунду замешкались. Их неуязвимые орудия впервые дали сбой. И в эту секунду я дал команду: — «Сокол», «Медведи» — огонь!

Степь позади нас вздыбилась от грохота. «Зверобои» ударили первыми. Двенадцать 152-миллиметровых фугасов полетели навстречу немецкому клину. Один из них лег точно в лоб правому «Тигру». 100-миллиметровая броня не выдержала чудовищного кинетического и фугасного удара в полцентнера весом. Орудия, которые ставили на корабли, и которые должны были бороться с тяжело бронированными собратьями, встретили всего лишь танк. Передний бронелист Тигра треснул по сварным швам, а башню немецкого танка сорвало с погона и отбросило в сторону, словно детскую игрушку. Не менее эффективно показали себя и 100 миллиметровые морские орудия СУ-100. Бронебойный снаряд самоходки с этой дистанции уверенно пробил лобовую броню немецкой кошки, вызвав после этого детонацию его боекомплекта, и башня танка эффектно взлетела вверх в огне мощного взрыва.

Следом заговорили наши КВ-1М и новые Т-34. Зенитные 85-миллиметровые орудия, установленные в новых литых башнях, сказали свое веское слово. Их снаряды пробивали вертикальную лобовую броню «Тигров» с дистанции в тысячу метров так же уверенно, как «Тигры» вчера пробивали старые «тридцатьчетверки». Два немецких танка вспыхнули почти одновременно — снаряды поразили укладку, и башни озарились столбами жирного черного пламени. Буквально за первые несколько минут боя немцы потеряли больше половины своих новейших танков.

Немецкий гауптман, командир роты, осознав, что он въехал прямиком в преисподнюю и напоролся на те самые танки с оскаленными медведями, попытался дать приказ на отход. Но широкие гусеницы «Тигров» делали их слишком неповоротливыми для быстрого маневра. СУ-100 с морскими орудиями били в борта разворачивающихся машин, превращая гордость Третьего Рейха в пылающие факелы. Спустя менее десяти минут боя степь была усеяна чадящими остовами немецких танков. Девять из одиннадцати «Тигров» остались на поле боя навсегда. Лишь две машины, тяжело поврежденные, отстреливаясь, смогли уползти за холмы но дальше удрать уже не смогли. Рванувшие вперёд лёгкие Т-60 и Т-70 быстро их нагнали. Хотя они и не могли пробить толстую броню Тигров своими пукалками, но вот сбить им гусеницы вполне. Поняв, что им не удрать, экипажи немецких танков сдались в плен. Сами Тигры были мгновенно эвакуированы с поля боя. Правда пришлось повозится затаскивая их на платформу эвакуатора.

Я убрал стереотрубу и сел за столик с картой, чуда не произошло, немецкая машина блицкрига создала свой тяжелый танк, но мы были готовы к этому шагу. Наше оружие превзошло их хваленое техническое чудо, в войне брони и моторов инициатива переходила в наши руки. Надеюсь в этот раз ИС-3, который так поразил союзников на Берлинском параде победы и который был на вооружении нашей армии вплоть до начала 90-х годов, в этой истории всё же повоюет и будет наводить буквальный ужас на противника.

Пыль над полем боя медленно оседала, смешиваясь с густым, маслянистым дымом горящих «Тигров». В воздухе стоял удушливый запах сгоревшего пороха, плавленой резины и жареного мяса. Степь вокруг нас превратилась в кладбище немецких амбиций.

Я откинул люк КШМ и выбрался на крышу рубки, жадно вдыхая горячий летний воздух и подставив своё потное лицо лёгкому ветерку. К месту побоища уже стягивались мои ремонтники и разведчики Свиридова.

— Батя! — Свиридов, перепачканный копотью, подбежал к моей машине, лихо при этом козырнув. — Приказ выполнен. Оцепление выставлено. Пехота противника рассеяна и отброшена за балку.

— Что с теми двумя подранками, которые пытались уползти? — спросил я, спрыгивая на землю.

— Далеко не ушли. Наши малыши быстро их догнали и обезножили, после чего их экипажи сдались. Повязали фрицев тепленькими. Машины относительно целы, если не считать пробоин и выведенной из строя ходовой.

Я довольно оскалился. Это был даже больший успех, чем просто уничтожение роты. — Свиридов, слушай мою команду. Немедленно вызывай тягачи с эвакуаторами. Эти два целых «Тигра» вытащить в наш ближний тыл, на станцию. Замаскировать брезентом так, чтобы даже мышь не догадалась, что там под ним. И свяжитесь со штабом Рокоссовского. Мне нужен спецэшелон и рота конвоя НКВД.

Свиридов удивленно вскинул брови: — В Москву отправим, товарищ полковник? В Кубинку?

— На Урал, капитан. Прямо в Челябинск, Зальцману и Духову. Положим этот немецкий «подарок» на разделочный стол. Пусть наши инженеры посмотрят на их хваленую броню и 88-миллиметровую пушку. Это сэкономит нашему КБ месяцы работы над проектом «ИС».

Пока разведчики организовывали эвакуацию трофеев, я обошел свои машины. Модернизированные КВ-1М и Т-34 выглядели внушительно. На лобовых плитах и скулах литых башен красовались медвежьи головы — скалящиеся, агрессивные. В сочетании с трехцветным камуфляжем это придавало танкам хищный, почти первобытный вид. Потери бригады в этом встречном бою составили всего три танка поврежденными, причем все они подлежали восстановлению силами полевых летучек. Однако радость от локальной тактической победы быстро померкла, когда я вернулся в КШМ и связался со штабом фронта. Голос Рокоссовского в динамике звучал глухо, сквозь треск статических помех.

— Игорь Сергеевич, доклад принял. За захват новейших образцов техники противника представляю вас и отличившихся бойцов к орденам. Эшелон для отправки на Урал обеспечу. Но… Генерал сделал тяжелую паузу. — Но на этом хорошие новости заканчиваются, Ковалёв. Южный фронт прорван. Тимошенко не смог сдержать контрудар. Немецкая 6-я армия Паулюса и 4-я танковая армия Гота прорвались на оперативный простор. Они идут к Дону. Воронеж под ударом, степь открыта. Нам угрожает обвал всего южного фланга вплоть до Волги.