Александр Айзенберг – Командир КВ (страница 24)
Но также я понимал: впереди — декабрь. Впереди — наше контрнаступление. И я собирался быть тем, кто первым ворвется в Гжатск, чтобы вернуть долги за октябрь. И я постараюсь, что бы немцы Москву даже в бинокли не увидели. Лишь собственными глазами, когда их поведут под конвоем по улицам столицы. Только так и ни как иначе и желательно сделать это как можно скорей, а в идеале на параде 7 ноября после прохода наших войск по Красной площади.
Глава 10
Глава 10
Декабрь 1941 года ворвался в Подмосковье не просто холодами, а лютой, вымораживающей кости стужей. Столбик термометра упал до сорока градусов мороза, и казалось, что сам воздух превратился в колючее крошево. Немецкий «Тайфун», еще недавно казавшийся неостановимым, несмотря на пробуксовки и опоздания, всё же выдохся на бескрайних просторах России, окончательно встав, захлебнувшись в сугробах, а затем лопнул под ударами советских дивизий, накопленных в глубокой тайне.
Всё это время нашим частям приходилось сдерживать противника из последних сил. Несмотря на прибытие свежих сибирских и дальневосточных дивизий, светить их раньше времени было нельзя. Вот и приходилось нашим частям, и мне в том числе, отдуваться и за себя, и за того парня. Однако были и светлые пятна, в частности знаменитый парад 7 ноября, в котором приняла участие и моя бригада. Разумеется, что не вся: тут и фронт оголять нельзя, и технику просто так гонять туда и обратно тоже. Кроме лишнего расхода топлива, которого и так не очень много, еще и ненужный износ крайне скудного моторесурса как двигателя, так и ходовой с трансмиссией. В итоге на парад отправился сводный батальон из десятка КВ, десятка Т-34, десятка БА-10 и трёх десятков трофейных «Ганомагов», причём в родном трёхцветном камуфляже с медвежьей головой. Были и трофейные грузовики с переделанными бронекабинами и зенитными пушками в кузовах. Я тоже там был, причём на своём трофейном «Хорьхе» с зенитным ДШК. Правда, пулемёт сняли — а то зима, понимаешь ли. На улице «колотун-бабай» стоит, от моего пулемёта особого толка в колонне не будет, вот и снял его, а тент над машиной растянул.
Разумеется, когда я на своём «Хорьхе» во главе сводного батальона выезжал на Красную площадь, то тент был снят, а я ехал стоя, отдавая честь, как видел по телевизору на парадах в своё время. Надо ли говорить, что мой батальон приковал к себе всеобщее внимание? Мало того что незнакомый трёхцветный камуфляж с медвежьей головой на броне, так ещё экраны вдоль бортов и башен танков, а также зенитные пулемёты на них и трофейные немецкие бронетранспортёры с грузовиками с зенитками в своих кузовах. Однако главной вишенкой на этом торте был провод перед колоннами наших бойцов и техники захваченных в плен немецких генералов под конвоем бойцов НКВД, вооружённых самозарядными СВТ с примкнутыми к ним штыками.
В общем, парад прошёл отлично, а москвичи лично увидели, что не только сил для обороны столицы у нас достаточно, но и то, что немцев можно успешно бить. Пленные немецкие генералы это наглядно показали. Витавшие по Москве слухи, распускаемые паникёрами и немецкими агентами о том, что город скоро падёт, потеряли под собой всю основу, да и Сталин присутствовал на параде лично. Если сам вождь тут, в Москве, то о какой сдаче города можно вообще говорить? Правда, иностранные посольства эвакуировали, как и часть предприятий, но не все.
Хотя иностранные посольства из Москвы эвакуировали в Куйбышев (Самара), но некоторая часть их сотрудников осталась в Москве, а в частности — работавшие на разведку. Вот пара таких сотрудников и смотрела парад.
— Ну, Билли, что скажешь про этих «Гризли»?
— Знаешь, Арчи, мне, честно говоря, становится страшно. Эти русские коммандос должны быть настоящими зверями. Заметил: их люди ехали сплошь на трофейной технике Джерри. Даже грузовики трофейные, причём не разносортица, а все одной модели. Они целенаправленно их собирали, а это значит — у них был выбор. Сейчас, когда Джерри неостановимо прут вперёд, так массово отбивать у них технику, причём не только транспорт, но и бронетехнику — это надо быть поистине очень сильными и умелыми. А захват штаба 4-й армии Джерри в полном составе… Мне становится страшно только от мысли, что у дядюшки Джо есть такие бойцы.
— Так ведь мы союзники, Билли.
— Арчи, не тупи, это мы сейчас союзники, пока у нас общий сильный враг, но войны имеют свойство заканчиваться. Самое паршивое в том, что после этой войны дядюшка Джо станет гораздо сильней, а должного противовеса в Европе у нас не останется. Наилучший вариант для нас — это просто огромные потери у русских, чтобы они после войны не могли нам противостоять.
— Ну, не знаю, Билли, глядя на этих «Гризли», не думаю, что у них будут катастрофические потери.
Для 1-го гвардейского танкового полка особого назначения время затишья закончилось 5 декабря, когда пришел приказ: «Взаимодействуя с частями 16-й армии, прорвать фронт и выйти на тыловые коммуникации 4-й танковой группы противника».
Подполковник Игорь Ковалёв, поправив воротник полушубка, смотрел на свои танки. Известь, которой покрыли КВ и «тридцатьчетверки», в свете зимнего солнца слепила глаза. На башнях, едва заметные под маскировкой, всё так же скалились медведи. Однако было и обещанное пополнение, правда, состояло оно хоть и из новейших танков, но вот толку от них было намного меньше, чем от Т-34 и КВ. Нам прислали первую партию новейших Т-60 с Горьковского завода. Это была самая первая серийная партия этих танков, причём с 20-мм автопушкой вместо 12,7-мм пулемёта. Короче, наш аналог немецкой «двойки».
Уж лучше тогда был бы Т-50 или Т-70, но первый массово так и не начали выпускать из-за технических проблем с производством, а второй ещё не начали — их пустят в производство только весной следующего года. Немцы их прозовут «Саранчой». Конечно, против немецких танков они были слабоваты, а вот против пехоты и бронетранспортёров вполне годились. Так что формально с прибытием новых лёгких танков у меня получалась полноценная бригада. Конечно, основной упор останется на старых КВ и Т-34, а вот новые Т-60 войдут в состав механизированных батальонов, усилив их. Всё равно в бою они у меня идут вторым эшелоном после основных танков, и их главный противник — это пехота и неподавленные немецкие орудия. Короче, классического «чемодана без ручки» тут не получится: в нынешних условиях и для этих лёгких танков найду достойное применение и рисковать ими без нужды тоже не буду.
Я знал: сейчас, после сокрушительного удара наших свежих дивизий, немцы бегут. Но бегут они организованно, огрызаясь арьергардными боями, умело и результативно. И где-то там, среди заснеженных лесов в районе Гжатска, мечется штаб Эриха Гёпнера — человека, который когда-то обещал меня прилюдно повесить. Ничего так плохо не сказывается на репутации человека, как не подкреплённый выполненным обещанием трёп. Я ведь обещал посадить Гёпнера на кол, а сейчас и возможность подворачивается подходящая.
— Батя, разведка вернулась, — Свиридов вынырнул из метели, лицо его было обморожено и обветрено. — Нащупали колонну. Идут по старой лесной дороге, обходят наши заслоны. Машин много, охраны — батальон мотопехоты и десяток танков. И, командир… там «Хорьхи» штабные. Шикарные такие, в маскировочных чехлах.
Я почувствовал, как азарт, знакомый мне еще по компьютерным боям прошлой жизни, которая теперь казалась для меня такой далёкой и сказочной, но стократно усиленной реальностью, опалил нутро.
— По коням. Черняк, веди свой батальон в обход, перерезай дорогу у ручья. Мы ударим в лоб.
Марш был тяжелым. Дизели танков ревели на пределе, выплевывая в морозный воздух клубы сизого, вонючего, солярного дыма. Я сидел в люке своего КВ, не чувствуя лица. Мысли были заняты не только тактикой. Я думал о том, как странно выгнулась линия истории. В моей «прошлой» жизни Гёпнера отстранят от командования в январе за отступление, а позже казнят за заговор против Гитлера. Однако это вовсе не означало, что он хороший, просто пауки передрались в банке, когда запахло жареным. А в этой реальности всё пошло иначе. Здесь «Медведи» сами пришли за ним.
Колонна немцев показалась на рассвете. Они шли медленно, пробивая себе заснеженную дорогу и буксуя в глубоком снегу. Солдаты вермахта, еще недавно грезившие о параде в Москве, теперь кутались в женские платки и награбленное тряпье. Гитлеровский блицкриг замерз и сдох на подступах к Химкам. Учитывая, что немецкие моторы также ревели на повышенных оборотах, пробиваясь по заснеженной дороге, они не услышали шум моих подошедших танков.
— Огонь! — Я по-прежнему был в своём КВ, а не командовал из штабного автобуса. По уму нужна нормальная КШМ на базе бронетранспортёра, причём желательно гусеничного для лучшей проходимости, но чего нет, того нет, а потому за неимением графини имеем служанку.
Первый залп 76-миллиметровки КВ разворотил головной немецкий Pz.III, превратив его в пылающий факел. Колонна мгновенно превратилась в огненную кишку. Немцы, привыкшие к безнаказанности, впали в панику. Их «колотушки» РаК 36 бессильно стучали по экранированной броне КВ, а ответные снаряды «Медведей» буквально распыляли противника.