Александр Айзенберг – Командир КВ (страница 21)

Рокоссовский выбил себе ещё пару пехотных дивизий, артиллерийский полк и танковую бригаду, которые вместе с моим полком и дивизиями Новикова и Щеглова и составили новую 16-ю армию. Вязьму генерал планировал превратить в узел сопротивления, а потому так спешно и строили укрепления по её окраине. Основную часть техники из города вывели, спрятав её в ближайших лесах. По большому счёту, города — это ловушка для техники: обзор никакой и много возможностей уничтожить её, используя дома как укрытия.

На следующий день подошла 10-я немецкая танковая дивизия генерал-майора Вольфганга Фишера. В её составе были уже чисто немецкие танки. Хоть и в меньшем количестве, чем в 7-й, но тоже — её основу составили лёгкие танки Т-3. Немцы расположились в нескольких километрах от города, и тогда я с одобрения Рокоссовского и с помощью дивизии Новикова нанёс неожиданный удар. К сожалению, провести его полностью скрытно не получилось: танковые двигатели шумели будь здоров, но и их можно было хоть немного замаскировать. Для этого вся артиллерия моего полка и дивизии Новикова открыла огонь по немцам. Вот именно под шумом этого обстрела мы и смогли подобраться к противнику достаточно близко.

Немцы из 10-й танковой расположились на привал вальяжно. После разгрома 7-й дивизии они ожидали встретить в Вязьме либо фанатичную оборону в развалинах, либо пустой город. Но они никак не ожидали, что «разгромленные» русские сами перейдут в наступление. Мои Т-34 и КВ, выкрашенные в тот самый трёхцветный камуфляж, вынырнули из утреннего тумана, когда немецкие танкисты ещё прогревали свои Т-3. Артиллерийская подготовка сделала своё дело: немцы забились в щели и под броню, ожидая окончания обстрела, и пропустили момент, когда дистанция сократилась до кинжальной.

— Короткая! Огонь! — прохрипел я в ларингофон. Хотя по статусу мне уже вроде как и не положено самому идти в бой на танке, но я не мог пропустить такой момент.

Мой полк шёл клином: в центре — тяжёлые КВ, принимавшие на себя редкие и бестолковые ответные выстрелы «троек», а по флангам — быстрые «тридцатьчетвёрки». Т-3 с их 50-мм пушками были серьезнее чешских машин, но против 75-мм лобовой брони КВ-1 они также были почти бессильны на дистанции свыше пятисот метров, а мы подошли на триста. А вот позади КВ и Т-34 шёл батальон Т-26 Новикова и все наши бронетранспортёры и БА-10. Пускать в бой одни танки без пехотного прикрытия было нельзя, ибо кто их потом защитит от немецкой пехоты в упор?

Поле превратилось в ад. Немецкие танки вспыхивали, не успевая даже развернуть башни в сторону атакующих. Мои ребята не жалели снарядов (благо, что их своевременно подвезли и недостатка в них не было), били наверняка: в борта, в моторные отсеки, чтобы уничтожить немецкие танки без возможности восстановления. А то если просто их подбить, вскоре они снова встанут в строй — и начинай сначала. Высыпавшая из бронетранспортёров пехота принялась зачищать выживших немцев. В течение часа 10-я немецкая танковая дивизия прекратила своё существование. Всего мы сожгли 172 танка и самоходных орудия, а также захватили почти три десятка исправных бронетранспортёров, которые были мне очень нужны. Было необходимо снабдить ими еще два стрелковых батальона, а так я считай полностью закрыл потребности ещё одного своего батальона.

И да, командир немецкой дивизии удрать не успел. Три БА-10 с пятёркой трофейных «Ганомагов» устремились за ним в погоню и не дали ему уйти. Также были захвачены и орудия, в том числе и две батареи наших же Ф-22, захваченных немцами ранее. Пополнили мы и свой автопарк. Кстати, нашлось и на подарок Рокоссовскому, а именно — вездеходный «Хорьх». Пускай это не представительская машина, зато проходимость отличная, даже несмотря на то, что на этом автомобиле отсутствовали свободно вращающиеся колёса (запаски по бокам). Главное — проходимость великолепная и есть тент, которым можно накрыть машину. Кстати, она и была им накрыта, так как лето уже прошло, зачастили дожди, да и температура уже была довольно низкая. «Хорьх» перекрасили в наш камуфляж в тот же день, вот только никаких эмблем наносить не стали, лишь нарисовали довольно большие красные звёзды в жёлтой окантовке на передних дверях и капоте машины. Подарили его командующему на следующий день, когда краска подсохла. Рокоссовский был доволен подарком.

Глава 9

Известие, что лично Сталин дал мне подполковника, стало для меня полной неожиданностью. Я только повесил по ещё одной шпале в свои петлицы после приказа Рокоссовского, как спустя несколько дней пришёл приказ из ставки. Кроме повышения в звании. Мне дали и орден Ленина, правда с награждением придётся немного подождать. Обычно такие высокие награды дают в Кремле, дедушка Калинин вручает, но сейчас обстановка не та, что бы за наградами в Москву кататься. Да мне и просто пришедшего приказа достаточно, а кроме того привезли и новое знамя полка. К нам в штаб заявилась целая делегация, где кроме пары политработников, привёзших знамя, были и пара особистов, которые назначались в мой полк. Я честно говоря сразу напрягся, как только услышал, на какую должность они прибыли, но капитан Якубов отведя меня чуть в сторону проговорил:

— Товарищ подполковник, не волнуйтесь, нас лично товарищ Берия к вам послал с приказом, что бы с вашей головы и волос не упал. У меня особые полномочия и если кто попробует вас в чём обвинить, то разбираться будет лично товарищ Берия.

С одной стороны это меня успокоило, считай получил индульгенцию от разного рода дураков при званиях и должностях, а с другой стороны теперь ни каких ошибок делать нельзя. Репутация она такая, завоевываешь её долго и тяжело, а теряешь легко и быстро. Но ошибаться я вроде как не планировал, а на следующий день было торжественное вручение моему полку знамени. По этому случаю отвёл все части из города, а меня заменили бойцы Новикова. Немцы, дважды считай основательно получив по зубам, пока зализывали раны и ограничивались лишь регулярными артиллерийскими обстрелами города и передовых позиций. Полк построился на поле, но считай на опушке леса, вместе со всей техникой, выстроившись в парадное построение. Под звуки «Прощания Славянки», которую играла моя музыкальная команда и в присутствии генерала Рокоссовского, нам торжественно вручили боевое знамя. А вот когда его развернули, я остолбенел. Вот всего мог ожидать от вышестоящего командования, но только не такое! На знамени была изображена оскалившаяся медвежья голова. Учитывая, что шаг в сторону равносилен расстрелу, то это явно сам товарищ Сталин соизволил пошутить, а я что, я ничего, мне так даже прикольней. Зато теперь ни одна падла в лампасах не сможет мне приказать закрасить моих потапычей, у меня считай прямое позволение хозяина земли советской. Кстати вместе с штабными прибыли и конструкторы, они внимательно изучили мои модернизации тридцатьчетвёрок. В частности вваренные вместо родных новые люки от немецких троек вместе с командирскими башенками, а также крепления зенитных пулемётов. В принципе ничего нового тут не было, так, работа над конструкторскими недоработками. Всё это прекрасно исправлялось ремонтниками при наличии донора в виде немецкого танка.

Но это так, лирика, дела канцелярские, а вот боевые дела были другими. Раз немцы прозвали мой полк «Бешенными медведями», то следует соответствовать. Разведка аккуратно пробежалась по ближайшим немецким тылам и спустя четыре дня, за которые мои маслопупы вместе с мехводами основательно перебрали танки, так что сейчас они были в удовлетворительном состоянии. Вот так разведав, что и где у немцев находится, снова под прикрытием небольшого артобстрела нанёс им контрудар. В первую очередь уничтожал выявленные немецкие орудия, а затем небольшая увеселительная прогулка по немецким тылам с битьём морд оккупантам и праздничным салютом из их складов с боеприпасами. Прошёлся основательно, по достаточно большому маршруту, с заходом в гости в штаб 4-ой немецкой армии генерал-фельдмаршала Гюнтера фон Клюге. Разумеется всё это было не наобум. Предварительно мои орлы всё выяснили и мы проработали маршрут. Для отвлечения внимания основные мои силы работали вдоль фронта не показывая намеренье углубляться в немецкий тыл. Для этой операции мы задействовали свежее захваченную немецкую технику, а в частности три десятка бронетранспортёров и полтора десятка танков, Т-3. Под видом немецкой части прошли весь путь и только перед штабом 4-ой армии быстро, по шаблону нарисовали медвежьи головы. Разумеется, что и немецкие кресты закрасили, а вместо них нарисовали красные звёзды. Не спорю, возможно это и ребячество, детство в заднице заиграло, но и психологически тоже хорошо. Вывести немцев из равновесия, удивить и испугать. Это тоже снимали на кинокамеру, все значимые операции обязательно фиксировались на киноплёнку. Тут и для начальства занимательное кино и для пропаганды очень полезно, так что со всех сторон одни плюсы. Был правда в колонне и десяток БА-10, всё же и артиллерия нужна, но там мне достали серую краску смываемую водой, вот её и закрасили наш камуфляж и нарисовали немецкие кресты. На пару дней её хватило, это что бы доехать до места, а потом её сами смыли. Появление в штабе армии русской части стало для немцев шоком. Несколько танков охраны мгновенно сожгли, а затем принялись зачищать немцев из охраны штаба. Он сам кстати расположился в большой деревне. Хотя в принципе силы были равные, но мои бойцы подавляли огневой мощью. Самозарядные винтовки и многочисленные пулемёты, а также и снайпера. Хотя потери мои бойцы понесли в ходе боя, но довольно небольшие. Они просто давили противника огнём, а снайпера отстреливали немецких офицеров и пулемётчиков. Я не мог разумеется пропустить такое веселье и лично командовал батальоном, оставив командование полком на начштаба. Упорнее всего немцы оборонялись у здания школы, в которой и разместили свой штаб, но когда на площадь выехали мои бронетранспортёры и бронеавтомобили и прямой наводкой стали бить из пулемётов по окнам, то быстро подавили всякое сопротивление противника. От стандартной зачистки помещений пришлось отказаться. Я хотел взять немецкое командование живьём, а если в каждое помещение бросать гранату, а затем всё поливать свинцом, то шансы на это будут катастрофически малы. На штурм пошли бойцы с ППД, их я сумел набрать за время нахождения летом в немецком тылу. А для хоть какой защиты использовали щиты, их специально мои техники сделали перед операцией. Самые здоровые бойцы с ними шли первыми, а остальные прятались за ними. Этим бойцам ещё на всякий случай сделали простейшие кирасы на грудь. Как результат, всё немецкое командование 4-ой армией вместе с командующим попало ко мне в плен. Ещё перед самим нападением перерезали все телефонные провода и в эфире стали забивать все диапазоны, не давая немцам вызвать помощь. На всё ушло в общей сложности порядка полутора часов, а вот потом аллюр три креста. Забрав пленных и все бумаги из штаба, на полной скорости рванули к себе. Для подстраховки навстречу нам выдвинулась танковая группа из двух десятков Т-34 и батальона пехоты на трофейных бронетранспортёрах и двух десятков БА-10. Встретились через четыре часа и уже все вместе двинулись к себе. За это время было два авианалёта, которые успешно отбили. С нами ехали 12 грузовиков с авиационными пушками, которые мы переделали в зенитки, а также 4 трофейных немецких бронетранспортёра с зенитными флаками. Вот они так встречали птенцов Геринга, что они потеряв несколько машин в первые же минуты штурмовки, затем бомбили нас с высоты. Разумеется, что результаты таких бомбёжек были аховые. А вот когда мы вернулись в Вязьму, причём заранее никому и ничего не сообщали, то началось. Рокоссовский, когда увидел КОГО мы привезли, остолбенел, а затем лично отправился к связистам докладывать в генштаб. Прибыли мы уже под вечер, а в полночь, под усиленной охраной отправили пленных с штабными бумагами в Москву. Рота на бронетранспортёрах и десяток БА-10 с 4 зенитными машинами сопровождали два штабных автобуса с пленными и пару отдельных грузовиков с штабными документами.