Александр Айзенберг – Командир КВ (страница 11)

Полковой комиссар Куприянов в первый момент оцепенел, сначала послышался хорошо ему знакомый свист мины, а затем посреди немецкого лагеря грохнул мощный разрыв. Следом в далике сначала грохнул звук выстрела тяжёлого орудия, а затем рядом с немецким лагерем раздался новый взрыв. Видимо огонь корректировали, так как следующие снаряды попадали уже точно в лагерь, а затем загрохотало так, что немецкий лагерь скрылся в султанах взрывов тяжёлых снарядов и мин. Но и на том берегу тоже разгорелся бой, в бинокль Куприянов отчётливо видел, как примерно два десятка наших тяжелых КВ выехав из леса, открыли огонь по стоящим немецким танкам. В этот момент оцепенение с него спало и он, кликнув своих бойцов, побежал к реке. Переправиться по мосту у них всё равно не получится, а на том берегу, судя по всему, располагалась достаточно крупная наша часть с тяжёлой артиллерией и бронетехникой. Вот он и поспешил со своими людьми перебраться на тот берег и присоединится к своим. Немцам всё равно сейчас было не до него с его бойцами, им бы самим выжить в этом огненном аду, а не смотреть, что творится вокруг них. Их заметили, когда они подбежали к реке, из одного из КВ выглядывал командир с биноклем в руках и смотрел прямо на них. Вскоре они уже подбежали к танкам, однако в этот момент из леса выехали два грузовика, причём немецких, вот только окрашенных в наш трёхцветный камуфляж и большими красными звёздами в жёлтой окантовке на дверях, а кроме того, тенты грузовиков оказались обшиты маскировочной сетью. Из грузовика высунулся какой-то лейтенант и призывно махнул им рукой, дескать давайте быстро в машины. Дважды повторять им не пришлось, и пускай мокрые и уставшие, но довольные, бойцы полезли в кузова двух грузовиков, а Куприянов, как командир, сел в кабину второго грузовика, благо, что место рядом с водителем было свободно.

— Спасибо братец, вы кто такие будете?

— Отдельный механизированный батальон, товарищ полковой комиссар.

— А лихо вы немцев накрыли, а кто у вас командир?

— Старший лейтенант Ковалёв.

— А что, остальные командиры погибли?

— Нет, товарищ старший лейтенант с самого начала сам батальон здесь формирует. Технику и вооружение достаёт и бойцов собирает. Вот таких же, как и вы окруженцев, что к нашим пробираются и разумеется из пленных.

— Каких пленных?

— Дак наших, ясень пень, тех, что к немцам в плен попали, а товарищ старший лейтенант такие колонны перехватывает и часть освобождённых бойцов и командиров к себе берёт, а тем, кто нам не подходит, даёт оружие и немного еды и отпускает. Всех освобождённых он всё равно взять к себе не сможет, а так даёт им шанс самим к нашим выйти с оружием в руках. Это окруженцев он почти всех к себе берёт, но насильно к себе ни кого не гонит, в основном все сами остаются, это только если там свой командир в более высоком звании, тогда да, ему идти под командование старшего лейтенанта гонор не позволяет.

Куприяов так и застыл от услышанного, а дальше ещё больше. Когда он проезжал мимо КВ, то увидел, что на его лобовой броне нарисован оскалившаяся медвежья голова с кроваво красными глазами, а на башне установлен явно крупнокалиберный зенитный пулемёт. Но на этом его удивления не окончились. В лесу он увидел еще восемь подобных грузовиков с бойцами, которые выехали прямо перед ними. Буквально через полкилометра показалась большая поляна, а на ней куча таких же трофейных грузовиков, причём почти к двум десяткам из них были прицеплены наши тяжёлые, 120 миллиметровые полковые миномёты. Кроме них было четыре пушечных бронеавтомобиля БА-10, четыре немецких же полугусеничных транспортёра, но с явно бронированными кабинами, а у них в кузовах стояли наши 37 миллиметровые полуавтоматические зенитки. Также были четыре трофейных грузовика с открытым кузовом, где на зенитной треноге стояли явно авиационные автоматические пушки. Через несколько километров они застали ещё один отряд, но на этот раз к трофейным полугусеничным бронетранспортёрам были прицеплены наши новые гаубицы М-30. Их также сопровождали пушечные бронеавтомобили и машины с зенитками, а также явно грузовики с пехотинцами. Уже одного этого хватало на механизированный батальон, причём абсолютно вся техника, и наша и трофейная была одинаково окрашена в трёхцветный камуфляж. Затем они ехали несколько часов по лесным дорогам, при этом пересекли несколько раз пересекали шоссейные дороги, и дважды при этом вспыхивал бой. Видимо этот старлей сейчас пёр напрямик, ничего не опасаясь. Впереди шли КВ, два десятка, а они сметали всё на своём пути. Куприянов явно видел, как уцелевшие немцы в ужасе удирали прочь, даже не пытаясь оказывать им сопротивление. Наконец уже вечером, около 9 часов, они наконец приехали, как оказалось в лагерь этого старлея. Тут полковой комиссар испытал ещё больший шок, они проехали мимо ещё пары десятков наших танков, но на этот раз уже Т-34, а кроме того рядов стоявших под деревьями орудий. Кроме того тут стояли и немецкие полугусеничные бронетранспортёры и абсолютно вся эта техника была одинакова окрашена в наш камуфляж. Чуть в стороне стояли ряды палаток, судя по всему, тут расположился не батальон, а полнокровный полк. Это никак не укладывалось у Куприянова в голове, как так, в немецком тылу целый механизированный полк с кучей танков и орудий, да ещё полностью укомплектованный трофейным транспортом и бронетранспортёрами.

Из головного КВ выбрался командир, к нему подошёл майор и отдав честь, ему принялся докладывать. Куприянов понял, что этот командир и есть старший лейтенант Ковалёв. Он как раз подошёл к ним в тот момент, когда майор закончил свой доклад и спросил старлея:

Товарищ старший лейтенант, как съездили?

— Очень хорошо Степан Петрович, удалось собрать вместе моторизованный полк противника. Подорвали мост сразу, как по нему проехали их танки. Причём подорвали аккуратно, что бы его можно было быстро починить. Немцы все возле моста лагерем встали, вот мы их там и накрыли миномётами и артиллерией, а их танки мои КВ пожгли. Если кто и уцелел, то считай единицы, а всю технику мы им пожгли.

Полковой комиссар Куприянов уже понял, просто козырнуть своим званием и взять отряд старлея под своё командование не получится. Старлей его просто пошлёт и он сам ему ничего сделать не сможет. А ведь этот майор судя по всему пошёл к нему в отряд и скорее всего, как ему кажется, начальником штаба. А ведь и он сам может попробовать стать тут комиссаром, раз политработник старлея не встречает, значит нет у него комиссара, по крайней мере на должности комиссара полка, а полк тут точно будет. Значит не буду пытаться его строить, а попрошусь к нему, тут и к своим точно выйдешь, старлей, раз смог целый полк тут собрать, точно воевать умеет. К своим он выйдет, это можно даже не обсуждать и ему самому лучше выйти к нашим не во главе кучки оставшихся у него от его полка бойцов, а в качестве комиссара механизированного полка. Поэтому подойдя к старлею с майором он представился первым.

— Полковой комиссар Куприянов, выхожу с остатками своего полка к своим.

— Немного у вас товарищ полковой комиссар бойцов осталось.

— Что поделать, зато всем верить можно, никто не предаст.

— Это хорошо, я старший лейтенант Ковалёв, командир механизированного батальона.

— Тут товарищ старший лейтенант ваш батальон больше на полнокровный полк тянет, причём со всеми средствами усиления. Но это и к лучшему, я хотел спросить, могу я со своими бойцами присоединиться к вам?

— Если не будете пытаться подчинить меня себе, упирая на более высокое воинское звание, то без проблем, только ваши документы проверю и всё.

— А моих бойцов?

Куприянову просто стало интересно, почему старлей хотел проверить только его документы.

— Это ведь все ваши бойцы, примкнувших по дороге нет?

— Нет, все мои, всё, что осталось от полка, может ещё кто уцелел, не знаю, но тут все мои.

— Значит вы за них отвечаете и засылов среди них нет, только вас проверю и всё.

Куприянов без колебаний дал старлею свою командирскую книжку, а тот открыв её и бегло прочитав его имя и должность, сразу вернул назад.

— И всё, товарищ старший лейтенант?

— И всё, документы настоящие, так что вопросов больше нет.

— А как вы так сразу это определили?

— По скрепке.

— Разве так можно?

— Можно, у нас скрепки из обычного железа, они сразу ржавеют, а немцы своим агентам дают удостоверения со скрепками из нержавейки. Да и так от вас товарищ полковой комиссар разит потом и дымом и небриты вы, явно по лесам шатались.

— Понятно…

Куприянова поразила простота и эффективность проверки старлея, однако откуда он знает про тонкости со скрепкой. Ему подолгу службы приходилось активно работать с особым отделом, а там про такой фокус даже не слышали, да и про пот с дымом, он как-то и не подумал. Просто привык, что все пахнут потом и дымом от костров и не придавал этому значения, а как оказалось совершенно зря.

— Итак товарищ полковой комиссар, если вы согласны, то у меня свободна должность комиссара полка, будем называть вещи своими словами. Думал собрать механизированный батальон, а как-то само по себе вместо батальона полк получился.

— Я согласен.

— Отлично, тогда знакомьтесь, это майор Одинцов Степан Петрович, был начштаба стрелкового полка, у меня занял туже должность. Через час у меня совещание будет в штабной палатке, там и с остальными командирами полка познакомитесь, а сейчас у нас ужин. Вас с вашими бойцами тоже накормим.