Александр Айзенберг – Боец Арнаутов (страница 44)
Военфельдшер Вера Столярова с самого утра искала еду, недалеко отсюда была небольшая деревенька, вот только что бы к ней пройти, нужно было перейти дорогу, а на ней расположились немцы, патруль. В этом месте лес подходил к дороге достаточно близко, а затем снова на приличное расстояние между дорогой и лесом было большое открытое пространство, а Вера уже знала, как опасно на них выходить днём. Сил было мало, и она решила ждать здесь, пока немецкий патруль не уедет и затем перейти дорогу. Она отломив несколько толстых еловых лап подложила их перед уже сильно облетевшим кустом и легла на них, так хоть от земли не будет тянуть холодом. Она лежала так уже несколько часов, испытывая сосущую боль в животе. Вот показалась очередная колонна немцев, небольшая, мотоцикл и два грузовика, колонна встала у поста, из переднего грузовика вышел офицер, а затем началось непонятное. Офицер сначала ударил другого немецкого офицера, командира патруля и сразу упал на землю, а от машин раздались пулемётные очереди и немцы из патруля стали падать на землю. Одновременно с этим из грузовиков выпрыгнули немецкие солдаты и бегом бросились к патрульным и сразу раздались хлопки пистолетных выстрелов. Вера открыв глаза смотрела на происходящее, она ни чего не понимала, почему одни немцы стали стрелять в других немцев, но всё прояснилось, когда упавший немецкий офицер встал и стал громко отдавать команды на русском. Хотя расстояние до них было приличным, но Вера имела хороший слух и услышав русскую речь поняла, это наши разведчики, а когда они стали забрасывать тела убитых в грузовик окончательно в этом убедилась. Поняв, что это её шанс не только достать еду, но и вообще выйти к своим, она решительно пошла к ним.
Я с удивлением смотрел на подходящую к нам женщину, вернее молодую девушку. Измождённая и худая, она тем не менее всё равно оставалась красивой. Когда она достаточно подошла, спросил:
— Кто такая, что тут делаешь?
— Военфельдшер Столярова, выхожу к своим. Вы мне поможете?
— Ладно, чёрт с тобой, лезь в грузовик, только не в тот, куда мы жмуров покидали, и запомни, без приказа даже свой нос из машины не показывай. Поняла?
— Поняла, только как к вам обращаться?
— Товарищ лейтенант.
— Товарищ лейтенант, у меня тут двое раненых неподалёку.
— Чёрт! Далеко? И как серьёзно они ранены, а то мы только в рейд вышли.
— С километр отсюда в лесу, а ранены не тяжёло, один в руку, а второй в ногу, он идти почти не может.
— Ладно, веди к своим раненым, да, у них оружие есть? Две винтовки, только патронов к ним не осталось, а что?
— Да как то не хочется пулю от своих получить, значит так, сейчас с тобой пойдут четверо моих бойцов, только не рядом с тобой, а немного позади. Сначала предупреди своих раненых, что с тобой свои, разведка, но в немецкой форме.
— Хорошо.
Вера быстро пошла назад к раненым, которых уже неделю старалась вывести к своим. От осознания, что теперь ей и раненым помогут у неё казалось появились новые силы. Минут через пятнадцать она вышла к небольшому родничку, рядом с которым в густых кустах и укрылись сержант Пискунов и политрук Самсонов.
— Вера, ну что, нашла что поесть?
Это обратился к ней политрук Самсонов.
— Лучше товарищ политрук, своих нашла, разведчиков, только вы не пугайтесь, они в немецкой форме.
— А это точно наши?
— Точно, документы они конечно не показали, но на моих глазах уничтожили немецкий патруль.
Тут среди деревьев показалось четверо в немецкой форме, они несли с собой брезентовые носилки.
— Спокойно славяне, свои, дивизионная разведка, старший сержант Бурыгин.
— Товарищ старший сержант, мы сразу к своим двинем?
— Должен вас огорчить, мы только вышли в рейд, так что придётся вам поездить с нами, сами понимаете, из-за вас мы рейд прерывать не будем. У вас кстати воспалений ран нет, а то у нас трофейные медикаменты есть, вон и военфельдшер присутствует.
— Нет у них воспалений, у меня хоть лекарства и закончились, но я за ранами слежу, они чистые, их только перевязывать надо и следить за ними.
Развернув носилки и положив на них политрука, разведчики двинулись обратно к дороге и машинам. Дошли быстро, погрузили раненых в грузовик, и небольшая колонна тронулась в путь. Ехали около часа, после чего сделали остановку в лесу, разведя небольшой костёр, принялись готовить обед, а заодно выкинули из второго грузовика тела немецких жандармов. Пока готовился обед, водители поменяли номера на новой технике, их взяли с собой от старой трофейной техники. Кроме того вооружившись краской и кисточками замазали на двух мотоциклах и бронетранспортёре жандармов старые тактические знаки и нарисовали новые. Не хотелось как-то проколоться на мелочи, а то вдруг кто слишком глазастым окажется и увидит, что на технике различные тактические знаки. А пока бойцы занимались делами, я вытащил пришедшего уже в себя немца и потащил его в сторону потрошить, а вместе со мной двинул и Хан. Оставлять его одного, когда я выхожу в рейд не хочу, да и он похоже снова обретя хозяина, не горел желания оставаться один.
Глава 18
Глава 18
Вера Столярова с удивлением смотрела на то, как молодой и очень симпатичный лейтенант разведчик кивнул своим бойцам и двое из них, подхватив связанного немецкого офицера потащили его в сторону. Вместе с ними увязалась и здоровенная собака лейтенанта, а вскоре с той стороны, куда они удалились послышались жуткие крики, которые вскоре смолкли.
— Сержант! Это что такое было?
— Ничего особого товарищ политрук, обычный полевой допрос пленного, когда надо быстро получить от него нужные сведенья.
— Но ведь у нас запрещены пытки сержант!
— Я вас умоляю, товарищ политрук, во-первых, скажите это товарищам из госбезопасности, а во-вторых, самим немцам, они почему-то массово практикуют пытки среди захваченных в плен наших бойцов и командиров. Как говорит наш командир, подобное лечится подобным, а на любой террор надо отвечать ещё более жёстким террором, ибо только так можно научить противную сторону соблюдать правила.
— Я доложу об этом вопиющем случае начальству, когда мы выйдем к своим!
— Не зарекайтесь, товарищ политрук, для начала надо выйти к своим, и это не угроза вам, мы в рейде, гарантий, что мы в итоге выйдем к своим, нет. Случиться может что угодно, но если мы всё же благополучно выйдем к своим, на что я надеюсь, то товарищу лейтенанту всё равно ничего за это не будет.
— Почему?
Политрук действительно сильно удивился, когда услышал заявление сержанта.
— Так начальство прекрасно знает, как в рейде потрошат языков, тут не до сантиментов, если бы немцы сами соблюдали правила ведения войны, возможно и было бы по-другому, а так, раз они сами пытками выбивают у наших пленных сведенья, так нечего обижаться, что и к ним применяют такие же способы.
Вскоре крики немца стихли, а спустя минут десять вернулся и лейтенант с бойцами, пленного немецкого офицера с ними не было. Пришедший лейтенант спокойно уселся обедать, за время его отсутствия один из его бойцов успел разжечь костёр и приготовить обед в большом котелке. Вера во все глаза смотрела на лейтенанта, но тот вёл себя совершенно обычно, как будто не при нём только что пытали и потом убили человека, пускай и врага. А то, что немецкого офицера убили, Вера ни сколько не сомневалась, раз он не вернулся назад, значит его после допроса убили. Ей немного стало жутко, а ведь внешне этот лейтенант такой симпатичный, она вполне была бы не против при других обстоятельствах, что бы он за ней приударил. Ещё её очень пугала его собака, хорошо ещё, что она с ранеными ехала в крытом грузовике, а собака вместе с лейтенантом в трофейном бронетранспортёре. Через час они тронулись в путь, правда перед этим лейтенант долго изучал немецкую карту. Они ехали с остановками до самого вечера, после чего остановились в лесу на ночевку, правда лейтенант оставив половину своих бойцов, куда-то ушел, но через пару часов вернулся. Собрав своих людей, он тихо с ними о чём-то посовещался, после чего оставив тут одного бойца, с остальными снова ушёл и вернулся только через четыре часа, в середине ночи. Вера с ранеными уже спали, их разбудил звук запускаемых моторов. Спали они в кузове грузовика, на подстеленном под кусок брезента лапнике, так было и помягче и потеплей. Ехали они не долго, не больше получаса, после чего заехали на территорию какого то склада. После чего спокойно стали открывать ворота ангаров и таскать что-то к стоящей у одного из ангаров паре немецких грузовиков. Пока почти все бойцы что-то таскали, сержант Бурыгин подошёл к Вере и спросил, вам что-то нужно, одеяла, медикаменты, кстати у вас своих котелков нет, пойдёмте, возьмёте себе. Вера сначала не поняла, куда именно её позвал сержант, а тот спокойно двинулся к зданию, судя по всему конторы. Вот когда они зашли во внутрь, Вере стало по настоящему жутко. Они прошли в большое помещение, из которого немцы устроили казарму, и тут Вера увидела самих немцев, все они были в исподнем, только вокруг каждого тела уже натекла большая лужа крови, и на их телах все нательные рубахи были в крови. Вера так и застыла истуканом от увиденного, а сержант спокойно стал собирать одеяла не испачканные кровью немцев. Только когда сержант подошёл к ней со стопкой чистых одеял, Вера отмерла.