Александр Атрошенко – Попроси меня. Т. VII (страница 14)

Привлечь к суду персонал такого ранга было делом беспрецедентным. В железнодорожном ведомстве прочно укоренилась положение, согласно которой любую ответственность за аварии несли железнодорожные служащие, но никак не собственники дорог, какие бы злоупотребления за ними не водились. Власть имущие держали оборону нападением. Против Кони стали вести подкопы. Победоносцев докладывал императору, что Кони несет «вредное и разрушительное для православной церкви направление»85, выразившееся в уважительном отношении адвоката к другим вероисповеданиям (кроме, изуверски). Но и случай оказался из ряда вон выходящий, под угрозой оказались государь и наследник. К следствию были привлечены и уволены в отставку министр путей сообщения адмирал К.Н. Посьет, главный инспектор железных дорог барон Шернваль, инспектор императорских поездов барон А.Ф. Трубе, управляющий Курско-Харьковско-Азовской железной дорогой инженер В.А. Кованько и ряд других лиц. Но к суду никто привлечен не был, поскольку главных высокопоставленных виновных, Посьет и Шернваля, дворянский корпоратив, используя процедуру привода к суду только через согласие Государственного совета и департамента гражданских и духовных лиц, отклонил. А предавать суду не высокопоставленных лиц было слишком необъективно. Кони дал согласие, и император издал милостивый манифест. На этом дело о крушении закончилось. Позже на месте крушения в память об этом событии были воздвигнуты храм Христа Спасителя и часовня Нерукотворного Спаса.

Несмотря на то, что крушение царского поезда обошлось без видимых последствий для императора, впоследствии Александра III стал жаловаться на боли в пояснице. В 1889 г. он писал Победоносцеву: «Чувствую себя еще отвратительно; 4 ночи не спал и не ложился от боли в спине. Сегодня, наконец, спал, но глупейшая слабость»86. Профессор Трубе, осмотревший Александра, пришел к выводу, что страшное сотрясение при падении послужило началу болезней почек. Болезнь неуклонно развивалась. Государь все чаще чувствовал себя нездоровым. Цвет лица его стал землянистым, пропал аппетит, губы синели, давало о себе знать сердце.

В 1893 г., во время пребывания в Дании, у императора открылось сильное носовое кровотечение, замечалось ослабление сил и лихорадочное состояние. В январе 1894 г. он перенес сильную инфлюэнцию (грипп). Был определен плеврит, затронуто легкое. Вспоминая об этом времени С.Ю. Витте писал: «Но сам государь болезнь свою не признавал. Вообще в царской семье есть какой-то странный – не то обычай, не то чувство – не признаваться в своей болезни и, по возможности, не лечиться, и вот это-то чувство, эта привычка у императора Александра III были особо развиты»87. Он присутствовал на необходимых церемониях, выносил длительные церковные службы и парадные обеды. Однако окружающим все больше и больше бросались в глаза его быстрая утомляемость, бледность, одутловатость лица. Из Москвы был вызван крупный специалист медицины, профессор Г.А. Захарьин. Император поправился, несколько занялся здоровьем, но не выполнял всех предъявляемых Захарьиным требований, – не утомлять себя слишком занятиями, больше спать и отдыхать, избегать простуды.

В июне 1894 г. произошло новое ухудшение общего состояния здоровья, периодически император страдал от сильных поясничных болей, чуть ли не до потери сознания. Захарьин категорически настаивал на соблюдении строжайшей диеты, лечебном режиме и срочном перемене места жительства.

Состояние императора постепенно ухудшалось. По свидетельству современника, «7 августа около 5 часов дня государь посетил наш полк в лагере при Красном Селе… О болезни государя было уже известно, но когда он вошел в собрание, нам сразу стало очевидно, что он чувствует себя весьма нехорошо. Он не без труда передвигал ноги, глаза были мутные, и веки приспущены… Во время беседы цесаревичем на призовой стрельбе я спросил его, как здоровье государя. На что цесаревич ответил, что государь уже давно чувствует себя нехорошо, но что врачи не находят ничего особенно угрожающего, но они считают необходимым, чтобы государь уехал на юг и меньше занимался дедами88».

Пренебрегая советами врачей, будучи охотником Александра III в сентябре с семьей отправился Беловеж, а оттуда в Спалу (под Варшавой). Берлинский профессор Эрнст Лейден, приехавший в Россию по вызову, нашел у императора нефрит. По его настоянию Александр 17 сентября отправился в Крым, прибыл в Севастополь 21 сентября, а оттуда на крейсере «Орел» отбыл в Ялту и поселился в Ливадии. При больном находились выдающиеся медики России и Германии: Г.А. Захарьин, Э. Лейден, М.А. Попов, И.Ф. Клейн, А.К. Белоусов, Г.И. Гирш, Н.А. Вельяминов. Однако, несмотря на старания медиков и благоприятный климат, болезнь прогрессировала, государь похудел и пожелтел, но бодрился и совершал поездки в экипаже. Последняя поездка была 4 октября, когда ему сделалось дурно. Отек ног увеличивался со дня на день, сердце работало слабо, падали силы. М. Каменев писал позже: «…положение лечивших Александра III (врачей) было очень тяжелым. Для них с самого начала было ясно, что дни императора сочтены, между тем приходилось каждый день сочинять бюллетени, в которых нельзя было, конечно, говорить о безнадежности положение больного, так как Александр III до самого, кажется, последнего дня своей жизни просматривал и русские, и иностранные газеты и не мог не видеть, что о нем пишут… Приходилось ежедневно выдумывать такие отчеты о здоровье, которые обманывали прежде всего самого больного, а за ним и весь мир, причем мир специально медицинский имел полное основание утверждать, что больного "не так лечат"»89. Усилия врачей не смогли спасти больного и 20 октября в 2 ч.15 мин. пополудни Александр III в возрасте 49 лет скончался.

28 октября были опубликованы сообщения о диагнозе заболевания и акт вскрытия. Диагноз болезни гласил: «Хронический интерстициальный нефрит с последовательным поражением сердца и сосудов, геморрагический инфаркт в левом легком с последовательным воспалением»90. Причина смерти в акте указывалась так: «На основании вышеизложенного мы полагаем, что государь император Александр Александрович скончался от паралича сердца при перерождении мышц гипертрофированного сердца и интерстициального нефрита (зернистой атрофии почек)»91.

Наш современник, бывший коллега по Центральному клиническому военному госпиталю им. А.А. Вишневского, патологоанатом с более чем сорокалетним стажем В.В. Вец, ознакомившись с актом вскрытия, дал свое заключение, основанное на современных представлениях: «Смерть наступила от прогрессирующей декомпенсации сердца ("паралич сердца" старых авторов) и развившейся на этом фоне инфаркт-пневмонии»92.

В правильности диагноза больного сомневались еще при его жизни многие. И.А. Вельяминов пишет: «врачи, бесспорно, не знали о столь грозном увеличении сердца, а между тем в этом и крылась главная причина смерти. Изменения в почках были сравнительно незначительны… Неточность распознавания не принесла больному ни малейшего вреда, ибо бороться с такими изменениями в сердце мы не имеем средств, но диагноз не был точен – это факт бесспорный»93.

Тело покойного несколько дней оставалось в Ливадийском дворце в ожидании прибытия из Санкт-Петербурга дубового и металлического гробов. 27 октября на руках гроб с телом был перенесен в Ялту и морем отправлен в Севастополь на крейсере 1-ого ранга «Память Меркурия» под конвоем эскадронного броненосца «Двенадцать Апостолов» и крейсера «Орел». Далее в траурном поезде по железной дороге тело 1 ноября было доставлено в Санкт-Петербург и положено в усыпальнице Российских императоров в Петропавловском соборе. На похоронах усопшего монарха провожали в последний путь его подданные и армия. Командир одного из эскадронов Д.Ф. Трепов в самый ответственный момент своего отряда скомандовал: «Смирно! Голову направо! Смотри веселей!»94 Случившееся было оставлено без последствий: власти не хотели афишировать конфуз и, конечно, понимали, что эскадронный командир отдал приказ по выучке и привычке, забыв про печальный характер мероприятия.

Оценки современников правления Александра III взаимоисключающие. Приведем наиболее яркие. С.Ю. Витте: «Большое несчастье, что он процарствовал так мало: всего 13 лет; но все эти 13 лет фигура его, как императора, совершенно обрисовалась и выросла… / Но императора Александра III его современники и ближайшее поколение далеко не оценили, и большинство относиться к его царствованию скептически. Это в высшей степени несправедливо. / Император Александр III был великий император»95. Г.В. Плеханов: «Целых тринадцать лет Александр III сеял ветер»96.

Оценку деятельности Александра III (впрочем, как и всех правителей) следует рассматривать не в плоскости принятия тех или иных законов, выбора пролиберального или прореакционного пути следования, в конце концов, общество может счастливо существовать и без конституции. Или, например наивный вопрос: что для человека благоприятнее, либерализм в мире глупости или тоталитаризм – в мудрости? Поэтому в данной оценке следует обращать главное внимание на то, какой дух наполняет ту или иную форму.