Александр Атрошенко – Попроси меня. Т. VII (страница 16)

P.S. В сущности русский царизм во всей своей истории был направлен на воплощение только одной цели, содержавшейся в православной церкви (которая, в свою очередь, была лишь замаскированным продолжением древней связью славян с мистицизмом) – общественного гуманизма, – благо, отражающее состояние гармонии бытия. Где, с одной стороны, в отличие от Божественного благословения, которое дается (в избытке), гуманизм распределяет благословение, находившееся в системе константой (почему Маркс выступил за распределение общественных благ, с изначальной критикой научно-технического прогресса, т. е. творческой мысли), с другой, гуманизм, как отражающий природу, несет ее фундаментальные свойства – инстинкт животного мира (который является продолжением неживого мира, как падший дух несущий природу живого и неживого) самосохранения, для чего элемент должен отдалиться от возможной гибели как можно дальше, до бесконечности, поэтому в совокупности этих свойств происходит то самое распределение, когда 1% населения присваивает общественный продукт, а 99% вынуждены продавать свой труд за даром. Это же страх самосохранения (неуверенность в свою вечность) толкает элемент к своему возвеличиванию и гуманизм уже проявляется взаимовыгодным сотрудничеством элементов системы (уж верно заметят «Небесные» силы значимую личность, тем более близкую к ним по степени связи на земле, а через него и его ближайших соратников), поэтому благо в гуманизме, в жестоком мире благословения преходящем, имеет форму блага для избранных, своих, – поэтому и российский эгоизм был выражением ее пути гуманистической старины – заботы друг о друге в мире всеобщего поглощения, торжества превосходства, когда дружина, в лице дворянства, охраняет княжеское величие, а князь устраивает грабительские походы для обогащения дружины, воплощением этой же системы уже в государственном масштабе фактически бандитской вседозволенности на местах дворянства (и бюрократизации в среде чиновничества), – теперь же дух мистицизма, следуя навстречу настроению всеобъемлющего гуманизма, постарался представить всемогущество науки, чтобы преходящее превратить в постоянное, масштабом гармонии остановить дисгармонию, стал стремиться окончательно вырваться из рамок дремучей русской церкви, сделать благополучие всего общества на холодных цифрах математического расчета, «тришкин кафтан» «тепленького местечка» волшебной математикой растянуть на все общество, что в действительности ни чем иным и не могло быть как, образно говоря, благословение (даруемое Богом) искрою выбитое из среды константы (представляемое затем более-менее умеренное народное состояние великим достижением вечных ценностей гуманизма).

Примечателен факт выхода в 1892 г. повести А.П. Чехова «Палата № 6». Сюжет повести разворачивается будничной жизнью больницы провинциального городка, где в его больничной атмосфере бесчувственности просматривается вообще российская действительность. Если повесть перефразировать, то Россия это европейская глубокая провинция, где цивилизации нет места бытия, и моральный климат которой скорее подходит под больничную палату для душевнорастроенных. Здесь унылая обстановка, грязи и вони, со строжайшей полицейской системой, переходящей в произвол. Здесь витает дух либеральной философии и саму власть все считают сумасшедшей, которая, несмотря на внутренние симпатии к либерализму, смотрит на свою систему тотального произвола и запустения привычно сквозь пальцы, и у которой вдруг появился негласный конкурент в лице молодого, напористого и энергичного. Этот целеустремленный всеми правдами и неправдами добьётся-таки своего «Олимпа», займет место высшей власти этой «больницы», отправив прежнюю на вечный покой, и, домысливая, старое будничное спокойствие, при некотором вливании в большей степени на начальном этапе клинической бодрости со всеми вышеприведенными характеристиками, здесь продолжиться и продолжится.

Развитие науки XIX века привело к развитию борьбы между старым и новым взглядом на существующий мир. Открытия в физике, химии, геометрии, астрономии, биологии, исследования в математике, изобретения различных сил тяг, все это объясняло устройство мироздания, давало видимость великой возможности науки, возможности человеческой мысли, давно ставившее под сомнение свою второстепенную роль в мире.

На основе сделанных новых открытий происходит борьба взглядов: существует ли Бог или нет? – и где Он? Здесь интересен сам исторический спор между т. с. мистиками и христианами, но в действительности спор мнения общего котла, лишь с более или менее мистическим уклоном. Более мистическо-настроенные естествоиспытатели, которых можно отнести скорее к агностикам, являвшееся, в свою очередь, сектальностью мистического христианства, держались точки зрения, что мир был сотворен Творцом и оставлен, природа же теперь существует сама по себе и эволюционирует. Француз Ж.Б. Ламарк (1744-1829), основоположник идеи эволюции считал, что «природа обладает всеми необходимыми средствами и способностями самостоятельно произвести все, чему мы удивляемся в ней»98. Агностикам противостояла двойственная среда гармоничного христианства в виде католицизма, поэтому их мировоззрение было весьма противоречиво и оказалось более несостоятельно-дремучим светскости. Так в большей степени христианские (католические) ученые, с одной стороны, были сторонниками Бога-Творца, отрицая идею эволюции, а с другой, верили в гармонию, т. е. законченность мироздания, держались идеи постоянства видов, тем отвергая настоящее действие Бога как творца, а с третей стороны, верили в постоянное присутствие Бога-Творца в мире, т. е. в большей степени бездейственное пребывание Творца напоминающего некоего сторожевого пса мира. Ярким представителем этого направления стал французский зоолог Ж. Клювье (1769-1832). Он объяснял внезапное исчезновение фауны и животных видов вследствие переворотов, катастроф в истории Земли, при которых гибло все живое, а новый органический мир возникал путем нового творческого акта. Впоследствии сделанные открытия англичанами Ч. Лайель (1797-1875) в геологии, свидетельствующие о медленном непрерывном процессе изменения земной поверхности, и Ч. Дарвином (1802-1882) опровергали теорию постоянства видов и, соответственно, постоянства мироздания, а вместе с тем, общей атмосферой мозговой заторможенности, связкой был подвергнут критике и взгляд о постоянном присутствии в мире Преобразователя (который фактически стал синонимом преобразователя на крайний случай), чем и поспешили воспользоваться т. с. крайние агностики, повышенного мистико-сектального проявления взгляда далекого Бога, в образе упористых гармоников, сразу выстраивая свою точку зрения, что наука только и подтверждает не существование Бога, но самостильное движение природы.

К концу XIX века уже появились труды Ч. Дарвина такие как «Происхождение видов» (1859 г.), где он убедительно рассматривал теорию естественного отбора и «Происхождение человека» (1871 г.), в которой он показывал, что все отличительные черты человека можно объяснить с точки зрения постепенного изменения предков антропоида в процессе естественного отбора. Чарльз Дарвин родился в семье в значительной степени принимавшей унитарианство (течение близкое к арианству: не принимает догмат о Троице, учения о грехопадении и таинств, в противовес мысли Священного Писания о спасении христиан, утверждает, что спасутся вообще все люди, т.о. под христианском проповедует бога Либеральность, Беспринципность, Свобода). Унитарианский дух либеральности остался присутствовать в Чарльзе на всю оставшуюся жизнь, и этот дух свободы, не от милости, а от закона, т. е. дух величины, не бездействовал, затягивая своего последователя дальше и дальше к убеждениям, что Священное Писание не является полноценной истинной, поскольку там нет объяснения, но лишь «благочестивый способ утверждения», а с другой стороны, все больше втягивая в принципы целостности, взгляду эволюции, где «сотворение» это «"появление" вследствие какого-то совершенно неизвестного нам процесса»99. Борьба взглядов христианства и унитарианства продолжалась в Дарвине достаточно долго (он даже хотел стать священником), но заложенный в детстве вирус величины постепенно перетягивал, делая из него личность сначала критического отношения, а затем вовсе не желавшего видеть духовную основу мира. «Понемногу закрадывалось в мою душу неверие, и в конце концов я стал совершенно неверующим»100. Этому способствовали открытия, противоречащие представлениям о всеблагом мироустройстве. Еще путешествуя на «Бигле» (по окончании университета Дарвин в качестве натуралиста в 1831 г. отправился в кругосветное путешествие на экспедиционном судне королевского флота «Бигль», откуда вернулся в Англию лишь в октябре 1836 г.) Дарвин придерживался вполне ортодоксальных взглядов и вполне мог ссылаться на авторитет Библии в вопросах морали, однако с течением времени он начал рассматривать историю творения в том виде, в котором она представлена в Ветхом Завете, как ложную и не заслуживающую доверия: «я постепенно пришел к сознанию того, что Ветхий Завет с его до очевидности ложной историей мира, с его вавилонской башней, радугой в качестве знамения завета и пр. и пр., с его приписыванием богу чувств мстительного тирана заслуживает доверия не в большей мере, чем священные книги индусов или верования какого-нибудь дикаря»101. Следует только уточнить, что окончательный разрыв Дарвина с религией произошел в 1851 г. после смерти любимой дочери Энни, поэтому его атеизм скорее являлся броском обиды против Бога и непонимания негуманности, нелиберальности Бога.