Александр Атрошенко – Попроси меня. Т. VII (страница 11)

Древние русские мистические корни в средневековой Руси вылились в арианское крещение. Дух арианства, непонимание И. Христа, присутствовал в русском обществе на протяжении всей его последующей истории, и даже пропитка русской церкви греческой верой (тоже с душком арианства) не изменила эту ситуацию; русских священнослужителей более всего заботило «чистота» культа. Кульминационное развитие русского мистификоционизма, арианства, воплотится в России в XX веке в гипнотизирующем поклонении науки, и в превозношении личностей, символизирующих уход от Бога, в возводимых им почестей как получеловекам-полубогам (одинаково, что Ленину, что Сталину). Абсолютным отражением этого стал роман А.М. Булгакова «Мастер и Маргарита» с преклонением в нем русского общества перед дьявольщиной, его абсолютным всемогуществом, с сатанинским добродушным гуманистическим Христом-полубогом, который сам отрицает спасение человечества – Свое распятие, и главного смысла человеческих стремлений не в спасении, а в свободе.

Россия, по арийским корням – передовик производства, – она берет только самые последние достижения. Поэтому, зачем ей передовое смешанное с отсталостью, западный пример т. н. христианского гуманизма, когда передовая идеализация мистической позиции требует кристальной однородности гармоничных отношений. Поэтому для идеальной чистоты необходимо произвести радикальное очищение, где старая зашлакованность, любыми религиозными понятиями, выкидывается.

В 1899 г. епископ Антоний Храповицкий говорил, что Россия это «государственное существование, основанное на народном себялюбии и чуждое религиозной идеи». В Казанском журнале «Деятель» владыка писал: «Это уже не народ, но гниющий труп, который гниение свое принимает за жизнь. А живут на нем и в нем лишь кроты, черви и поганые насекомые, радующиеся тому, что тело умерло и гниет, ибо в живом теле не было бы удовлетворения их жадности, не было бы для них жизни»64. Единственное, что можно добавить к этим словам, так только то, что епископ ошибался масштабом времени, – просто капитализация, появление класса интеллигенции, сильнее проявила те факторы, которые всегда присутствовали в этом народе, и особенно в самой церкви, превозносившая сакральность культа – мистику, и потому народные духовные черви – это, в первую очередь, и есть учительская церковная мертвечина, которой питаются черви мистицизма.

Русский историк-эмигрант Г.В. Вернадский описывал время правления Александра III: «Меры, направленные на улучшение экономических условий страны, лишь на короткое время могли приглушить раздражение внутренней политикой Александра III, политикой подавления социального недовольства и политической оппозиции. В действительности все время его правления и в первую половину царствования Николая II внешне все было тихо, но накапливалось социальное недовольство, выражавшееся в бурных вспышка»65 позже. Точнее оценку состояния русского общества можно выразить тем, что шел бурный процесс осмысления мироустройства, его переоценка с все большим убеждением в лживости старого порядка, где власть, с древним ореолом православности, стремилась любым способом лишь принизить перед собой все общество, в реформах постоянно плелась позади цивилизованной Европы: развитию страны мешала сама православная власть…

Незадолго до своей смерти Александр III разговаривал с доверенным ему генерал-адъютантом Рихтером: «Я чувствую, – говорил Александр III, – что дела в России идут не так, как следует; я знаю, что вы мне скажите правду; скажите, в чем дело?» «Государь, – ответил Рихтер, – Вы правы; дело в том, что у нас есть страшное зло – отсутствие законности». «Но я всегда стою за соблюдение законов и никогда их не нарушаю». «Я говорю не о Вас, а об вашей администрации, которая слишком часто злоупотребляет властью, не считаясь с законами». «Но как же вы себе представляете положение России?» На это Рихтер ответил: «Я много думал над этим и представляю себе теперешнюю Россию в виде колоссального котла, в котором происходит брожение; кругом котла ходят люди с молотками, и когда в стенах котла образовывается малейшее отверстие, они тотчас его заклепывают, но когда-нибудь газы вырвут такой кусок, что заклепать его будет невозможно, и мы все задохнемся». После таких слов «государь застонал от страдания…»66, – вспоминал Рихтер.

Первые рабочие кружки в России возникли в 70-е годах. «Южнороссийский союз рабочих» в Одессе (1875 г.) и «Северный союз русских рабочих» в Санкт-Петербурге (1878 г.) Это были пронароднические организации, хотя и с некоторым присутствием в них марксистского влияния. Значительно большую роль сыграла созданная в Женеве в 1883 г. организация под названием «Освобождение труда». В ее состав вошли члены бывшей организации «Черный передел», оказавшиеся в эмиграции после убийства Александра II: Г. Плеханов (руководитель), В. Засулич, П. Аксельрод, Л. Дейч, В. Игнатов. Они разочаровались в народничестве после того, как увидели, что убийство императора Александра II не привело к народному восстанию. Значит надо искать другие пути достижения заветной цели обобществление российского мироустройства. Маркс, в свою очередь, был тем философом, призывающим к обобществлению средств производства, в основном через революцию, которую может совершить только рабочий класс. Это очень подошло русской интеллигенции, мечтающей о прогрессе страны старыми укладами. Российский мистицизм нуждался, еврейско-германо-английский – предлагал. Они очень дополняли друг друга. Г. Плеханов и его сторонники начали переводить труды Маркса, а на страницах своих брошюр и книг критиковать своих недавних друзей – народников, не желавших принять марксизм, отрицавших неизбежность капитализма и отвергающих теорию о мессианском предназначении пролетариата.

Марксизм стал известен в России с 1872 г., когда был переведен на русский язык I том «Капитала» (II том – в 1885 г., III том – в 1896 г.) Инициатором перевода был кружок, в который входили: Г. Лопатин, Н. Любавин, М. Негрескул, И. Даниельсон. Вначале за перевод взялся Бакунин, который перевел несколько страниц. Затем за эту работу взялся Лопатин, который фактически и был переводчиком «Капитала». Царский цензор Д. Скуратов, от которого зависела судьба русского перевода I тома «Капитала», разрешил публикацию книги, пояснив в своей резолюции, что «ее немногие прочтут в России, и еще менее поймут ее»67, и ошибся.

Несмотря на проникновение в Россию марксизма первым российским марксистским кружком стала зарубежная плехановская группа «Освобождение труда» (стоит заметить, кружком умеренного марксизма; существует разный марксизм). Книги самого Плеханова «Социализм и политическая борьба» (1883 г.), «Наши разногласия» (1884 г.) наносили сильный удар по экстремистскому народничеству и способствовали распространению в стране марксистских взглядов.

Группа «Освобождение труда» работала весьма активно, издав с 1883 по 1903 гг. около 250 марксистских работ. Успехи нового учения в Европе, пропаганда его идей Плехановым и крушение народничества привели к возникновению в России первых социал-демократических* групп Д.Н. Благоева, П.В. Точинского, М.И. Бруснева, Н.Е. Федосеева. Они были немногочисленны, состояли в основном из студенчества и интеллигенции, но отдельные рабочие уже потянулись к марксизму, который импонировал им беспощадной критикой капитализма, выдвижением пролетариата в передовые борцы с эксплуатацией человека человеком и надеждами на построение общества т. н. всеобщего равенства и социальной справедливости.

Правительство пока мало внимание обращало на социал-демократию* (по признанию самой полиции, это произошло впервые в 1895 г.) Власти тревожили, главным образом, признаки народнического террора, а не люди, занятые политэкономией, философией и социологией. Никто не подозревал, что заканчиваются последние «тихие» годы существования самодержавия в России: мистицизм, одетый в научные формы – супермистицизм, станет супербогом в российском невежественном болоте культов. Русское невежество, пользующееся услугами то одного, то другого знахаря, и оставаясь по-прежнему в больном состоянии, по слухам, решило обратиться к сильному чародею, который враз снимет любую порчу, сделает общественный организм наиздоровейшим и наисчастливейшим – наигармоничнейшим. Русское общество приглашало Вия на трон власти

В 1888 г. марксистский кружок возник в Казани, его лидером стал 17-летний Н. Федосеев, исключенный из гимназии за политическую неблагонадежность. В этом же году этот кружок посетил В. Ульянов, недавний студент юридического факультета Казанского университета, исключенный в декабре 1887 г. за участие в студенческой сходке. Выходец из не богатой дворянской семьи глубинки он был ярким представителем ее гуманистических настроений, хорошо обученный и имеющий способность запоминать и обрабатывать в уме большую информацию он сыграет решающую роль в претворении в России на фундаментальном уровне мировоззрений гуманизма.

P.S. Примечательно, в русских сказаниях существует много волшебства. Очень выразительно это передано в поэзии Пушкина, например, в «Руслане и Людмиле»: – «Там царь Кащей над златом чахнет – Там русский дух… там Русью пахнет!..» Конечно, волшебство в сказаниях может быть плодом творческой фантазии автора. Но может быть и отражением духа местности, которому кроме волшебства (самостановления – вытягивания самого себя за волосы) нечего предложить. Понять к какому роду относится волшебство можно только по степени цивилизованности общества, и в отношении России нетрудно сделать вывод о причастности его к форме – на словах красиво, а на деле – никак. Волшебство в России присутствует в такой степени фундаментальности, что его даже не видно, оно существует как само собой разумеющееся, как бездействие в главных вопросах, уповая на саморешение – т. е. на бездействие, или на традиционные силовые методы – полярности гармонии, как раболепство перед вышестоящим, как будто перед ним бог, как отношение к низшему по положению как к ничто (как взрыв ненависти противостоящих сторон, готовых уничтожить друг друга). Это волшебное состояние удерживается духом магии, духом отступнической старины. Поэтому старина в России имеет степень сакральности, в различных реформах закамуфлированное под передовые институты, например, православие. Дух же старины никуда не делся. Поэтому слова того же Пушкина выглядят пророческими в вечном движении страны назад, поэтически выраженном в стихотворении «Зимнее утро», в призыве скорейшего прихода чудо перевоплощения прошлой вьюги и, вообще, хмурого времени в новое бытие дыхания блеска света, блеска холода и его составляющим деревенским уютом, с духом ностальгии, соответственно, по прошлому, по всегда бывшему, из стари поведенному… «Пора, красавица, проснись: – Открой сомкнутой негой взоры – Навстречу северной Авроры, – Звездою севера явись! … – Веселым треском трещит затопленная печь. – Приятно думать у лежанки… – И навестим поля пустые, – Леса, недавно столь густые, – И берег, милый для меня»…