Александр Атрошенко – Попроси меня. Т. VI (страница 7)
22 августа русская армия остановилась и начала закрепляться на позиции возле большого селения в 124 км перед Москвой. Когда Наполеон увидел это, он спросил, как называется селение. Ему ответили: Бородино. Позиция у Бородино имела свои выгодные и невыгодные стороны. П.И. Багратион писал Ф.В. Ростопчину: «У нас еще не решено: где и когда дать баталию? – все выбираем места, и все хуже находим»45. Кутузов в донесении царю назвал позицию «одной из наилучших», но с оговоркой «которую только на плоских местах найти можно», и дополнительно указал на ее «слабое место… с левого фланга», которое хотел «исправить искусством»46. Слабость позиции заключалась в открытии левого фланга для фронтального удара. Поэтому Кутузов распорядился прикрыть ее инженерными сооружениями. С утра 24 августа французы подступили к левому флангу русских. Чтобы выиграть время для инженерных работ, Кутузов приказал задержать противника у деревни Шевардино. Здесь еще не был достроен пятиугольный редут. Как только Наполеон увидел перед собой, в 3-м часу пополудни, Шевардинский редут, приказал взять его, т. к. редут мешал французской армии развернуться. Редут и подступы к нему защищали 12 тыс. русских воинов при 12 орудиях. Штурмовали редут до 40 тыс. французов, при 186 орудий. Бой был страшным. По российским сведениям, редут несколько раз переходил из рук в руки, по французским – они овладели редутом и дальше бой продолжался вокруг него. Уже во время боя за Шевардинский редут Наполеон был поражен упорством и храбростью русских. «Они не сдаются в плен, государь», − заявляли ему генералы. – «Не сдаются? Хорошо, так мы будем их убивать!»47 – сказал недовольный Наполеон. В 11-м часу ночи бой прекратился, редут остался за французами, потеряв в бою при этом 4-5 тыс. человек. Русские потери составили 6 тыс. человек. Каждая сторона была довольна итогами этого боя и в то же время могла оценить силу противника. «Вчерась на моем левом фланге было дело адское»48, − написал Кутузов жене 25 августа. Кутузов прагматично рассчитал возможность успеха и неудачи в сражении. На случай неудачного дела несколько дорог будут открыты для отступления армии.
Протяженность всей русской позиции составила 8 км. Такое построение войск имело свои плюсы и минусы. С одной стороны, короткий фронт обеспечивал оперативность маневра, с другой стороны, большая плотность ставила ее под поражающее действие неприятельского огня. Общая численность русской армии на Бородинском поле составила: регулярных войск – 115,3 тыс. чел., казаков – 11 тыс., ополчения – 28,5 тыс. чел., всего 154,5 тыс. человек. Она имела 640 орудий.
Французская армия имела примерно 134 тыс. человек и 587 орудий. Весь день 25 августа обе стороны готовились к генеральной битве. Наполеон тщательно, не сходя с лошади, изучал систему укреплений и боевой порядок русских. План его был прост: смять левое крыло русских, прорвать их центр, отбросить их в «мешок» при слиянии р. Колочь с Москва-рекой и открыть себе путь к Москве.
Кутузов с утра 25 августа тоже провел оценку местности. На лошадь Михаил Илларионович не садился из-за своей тучности и малоподвижности. Но и «не всюду могли проходить большие дрожки, в которых его возили»49, − вспоминал А.П. Ермолов. Одет он был в тот день, по обыкновению не в простой мундир, а в простой сюртук без эполет с фуражкой на голове и казачьей нагайкой на ремешке через плечо. «Никак мы не могли разгадать, для чего у него нагайка, тем более, что никогда не видели его верхом на лошади. Офицеры говорили обыкновенно: "хитрый наш старик Кутузов, знает он, как подобраться к солдатам"»50, − вспоминал подпоручик Н.Е. Митаревский.
Ночь с 25 на 26 августа 1812 г. враждебные армии провели по-разному. Французы были бодры, даже осознавая то, что в предстоящем бою многие из них погибнут. Утром Наполеон обратился к войскам: «Солдаты, вот битва, которой вы так желали! Вперед, победа зависит от вас! Она нам необходима, она даст нам изобилие, хорошие зимние квартиры, быстрое возвращение на родину. Поведите себя так, как под Аустерлицем, под Фридландом, под Витебском, под Смоленском, и пусть самое отдаленное потомство говорит о вашем поведение в этот день. Пусть о вас скажут: он был в великой битве под стенами Москвы!»51
В русском лагере всю ночь царила тишина. Все знали, что на карту поставлены не изобилие, а быть или не быть Москве и России. Вся армия готовилась стоять насмерть. В 8 часов утра фронт был поставлен без всех церемоний, наскоро. К нему подъехал в сюртуке и белой фуражке старый фельдмаршал. Участник боевых действий Д.В. Душенкевич описывает: «Он поздоровался тоном отеческим и ласково сказал: "Ребята, сегодня придется вам защищать землю родную; надо служить верою и правдою до последней капли крови; каждый полк будет употреблен в дело; вас будут сменять, как часовых, чрез каждые два часа; я надеюсь на вас, Бог нам да поможет! Отслужить молебен". – "Рады стараться!" – закричали с упованием и глубоко тронутые, и единодушное "Ура!" сопровождало чтимого вождя и далее»52.
Солдаты и офицеры облачились в чистое белье, отказывались, вопреки обычаю, пить водку. Пронесли икону «покровительницы России» − Смоленской иконы Божьей Матери. За нею шел с обнаженной головой и со слезами на глазах Кутузов впереди всего русского штаба. «Сама собою, по влечению сердца, стотысячная армия падала на колени и припадала челом к земле, которую готова была упоить до сытости своею кровью… − вспоминал очевидец Фёдор Глинка, будущий декабрист. – Когда кончилось молебстие, несколько голов поднялись к верху и послышалось: "орел парит!" Главнокомандующий взглянул вверх, увидел плавающего в воздухе орла и тотчас обнажил свою седую голову. Ближайшие к нему закричали: ура! и этот крик повторился всем войском»53.
Бородинская битва началась в 6-м часу утра 26 августа с атаки французов против русского правого крыла. Ожесточение битвы росло с каждым часом. Солдаты обеих армий показывали образцы воинской доблести. Около 17 часов Наполеон прибыл на оставленную русскими Курганную высоту и оттуда обозрел русские позиции. Он увидел русские дивизии поредевшие, но не сломленные, готовые отражать новые атаки. «Успех дня достигнут, − заявил он в ответ на просьбы маршалов двинуть в бой нетронутую гвардию из 20 тыс. солдат, − но я должен заботиться об успехе всех кампании и для этого берегу мои резервы»54. «Не хочу разстроить мою гвардию. В трех тысячах верстах от Франции, не следует жертвовать последним резервом»55.
Постепенно бой затихал. Кутузов в эти вечерние часы выглядел удовлетворенным. Когда флигель-адъютант Л.А. Вольцоген, присланный к нему от Барклая за распоряжениями, стал говорить от себя, что «сражение проиграно», Кутузов резко возразил: «Что касается до сражения, то ход его известен мне самому как-нельзя лучше. Неприятель отражен на всех пунктах; завтра погоним его из священной земли русской»56. Вскоре после этого разговора Кутузов послал Барклаю де Толли и Дохтурову записки одинакового содержания, чтобы устроить все войско в порядок и завтра возобновить сражение.
Кутузов собирался дать новый бой, однако после разбора, узнав, что русские потери гораздо больше, чем предполагалось, около полуночи фельдмаршал дал приказ отступать. Еще до рассвета 27 августа русская армия оставила поле Бородино и выступила к Москве. По ведомостям из архива Военного министерства Франции Наполеон потерял при Бородино 6567 человек убитыми и 21519 раненными: всего – 28086 человек. Что же касается потерь среди русских, то они составили, по документу, хранившемуся в РГВИА, который был составлен Военно-ученым архивом Главного штаба Российской империи, 633 офицеров и 45 тыс. «нижних чинов».
Шильдер приводит цифры очищения местности от тел трупов: «В Бородине, по распоряжению графа Ростопчина, было сожжено 56.811 человеческих тел и 31.664 лошадиных трупов. Вообще, в Московской, Смоленской и Витебской губерниях было схоронено и сожжено более 213.000 тел, а в Вильне и вокруг этого города 53.000»57.
Потери русских говорят сами за себя. Чрезвычайная плотность боевого порядка, недостаточная маневренность на поле боя и, в дальнейшем, десятки тысяч раненных, брошенных в Можайске, а затем в Москве, цена просчетов и прямой халатности. Генерал-майор М. Богданович делает заключение: «Позиция при Бородине была нами занята ошибочно, из желания воспользоваться сильнейшею частью ея, за рекою Калочею. Расположив почти целую треть армии между Горками и рекою Москвою, где достаточно было поставить для наблюдения за неприятелем несколько тысяч человек легких войск, мы подвергли опасности центр, в особенности левое крыло нашей позиции; Кутузов, во все продолжение боя, находясь у Горок, не мог иметь непосредствннаго влияния на ход дела».58
Сам Наполеон дал такую оценку сражению при Бородино:
«Битва при Московии – самая славная, самая трудная и самая почетная для галлов, о которой рассказывает древняя и современная история. Русские – очень храбрые солдаты. Вся их армия собралась; у них было 170 000 чел., включая войска из Москвы. Кутузов занял прекрасную позицию и занимал ее разумно; на его стороне были все преимущества: превосходство в пехоте, кавалерии, артиллерии, превосходная позиция, большое количество редутов; он был разбит!»59