Александр Атрошенко – Попроси меня. Т. V (страница 17)

Второй раздел Речи Посполитой привел к подъему национально-освободительного движения в стране. С таким унижением не могли согласиться сторонники ее возрождения. Борьбу повстанцев возглавил генерал Тадеуш Костюшко, участник борьбы североамериканских колоний за независимость. Восстание началось в марте 1794 г. в Кракове, а в апреле – в Великом княжестве Литовском и распространилась практически по всей территории Польши. Справиться с повстанцами силами, что находились в Речи Посполитой к началу восстания, правительствами Австрии, Пруссии и России не удалось, а в ряде сражений повстанцы даже оказывали поражение регулярным войскам. Однако движение не имело четко выраженной программы, способной привлечь к нему более широкие слои населения – крестьянство, проявлявшее пассивность. Осенью 1794 г. А.В. Суворов, с дополнительными войсками, взял штурмом предместье Варшавы, Прагу. Восстание было подавлено, Костюшко попал в плен. О взятии Варшавы Суворов донес императрице: «Всемилостивейшая государыня! Ура Варшава наша». Императрица ответила столь же лаконично: «Ура! Фельдмаршал Суворов!». Чин генерал-фельдмаршала был присвоен Суворову за победу над польскими повстанцами в нарушении принципа старшинства, что было редкостью.

По третьему разделу Речи Посполитой в октябре 1795 г. между Австрией, Пруссией и Россией к последней отошла Западная Белоруссия, Литва, Курляндия и часть Волыни. Инициатор раздела Австрия, не дожидаясь заключения договора, ввела свои войска в Сандомир, Люблинскую и Хелминскую земли, а Пруссия – в Краков. Последний король Польский и великий князь Литовский Станислав Август отрекся от трона в пользу Екатерины II. Станислав пережил свою венценосную возлюбленную всего на один год с небольшим. Он умер в феврале 1798 г., проживал после своей отставки в Санкт-Петербурге, и оставил огромные долги Польше, которые он сделал, прикрываясь покровительством императорской фамилией. Следующий император Павел I отказался оплачивать векселя последнего Польского короля. От Станислава Понятовского еще остались мемуары, в которых он посмертно обливал грязью свою когда-то любимую благодетельницу, опубликованные в 1914-1924 гг.

Вошедшие в состав России территории и народы в будущем имели следующие последствия: польско-литовские феодалы сохранили свои владения, и повинности с крестьян взимали в прежних размерах. Здесь мораль русского царизма, притеснявшего собственный народ, была солидарна с литовскими и польскими феодалами, которым были предоставлены права и привилегии российского дворянства. На этом, собственно, все антироссийские настроения в высших кругах присоединенных земель затихли. Вместе с тем, Россия теперь обеспечивала данным территориям защиту извне, для населения начиналось время мирного существования, прекращались взаимные недовольства между шляхтой, ликвидировалось своеволие польско-литовских магнатов, лишив их права держать свои войска и крепости. Прекращалась религиозная дискриминация.

Последний период жизни и деятельности Екатерины II начался в 1789 г., когда, отставив очередного фаворита, Александра Мамонова, она немедленно выбрала нового – 22-летнего Платона Зубова. Императрице было тогда 66 лет. Станислав-Август, увидевший любимую женщину в 1787 г. после тридцатилетнего перерыва, нашел, что она сильно располнела, но сохранила свежий цвет лица и прежнее очарование. Портило ее отсутствие зубов.

Новый фаворит привел с собой, как некогда Григорий Орлов, братьев: Зубовых было четверо, кроме Платона, особенно близок был к Екатерине 19-летний Валериан. Попав «в случай», новые фавориты хотели немедленно обогатиться, получить титулы и ордена. Придворные шутники говорили, что на склоне дней императрица увлеклась «платонической» любовью. Потемкин, узнав о появлении фаворита, попавшего ко двору без его посредничества, явился в Санкт-Петербург, покинув фронт, чтобы, как он выражался, «вырвать зуб». Ему это не удалось. Он уехал, поняв, что его время кончилось.

Перемены в окружении Екатерины совпали со значительными переменами во Франции, вызвавшими потрясения во всем мире. 27 июля 1789 г. Храповицкий записал в свой дневник: «Приехал курьер с известием, что в Париже… народ взволновался… разбил Бастилию… Король приходил в Собрание Депутатов, из коих несколько отправилось в Париж для усмирения народа, но и тут утвердили свою милицию»76. Для Екатерины это было полной неожиданностью. Еще в апреле 1788 г. она писала Гримму: «Я не придерживаюсь мнения тех, которые полагают, что мы находимся накануне великой революции»77. Не прошло и года с небольшим, как революция пришла. Екатерина не любила Францию и французов (за исключением нескольких философов). Павел Милюков пишет, что она «по отношению к французской нации всегда питала чувства истинной немки»78. К этому следует добавить постоянную враждебность Франции к России, что не могло вызывать ответных чувств. После воцарения Людовика XVI Екатерина изменила свое отношение к Франции, начала искать с ней сближения. Развитие революционных событий в Париже беспокоило ее, но вскоре императрицу начало раздражать и бездеятельность короля, не принимавшего необходимых мер для устранения недовольных. Ее удивляла «непрофессиональность» Людовика XVI, не понимавшего, что нужно делать. В частности, она была убеждена и писала об этом Гримму, что «надо спустить натянутые струны во вне страны»79. Иначе говоря, искать внутреннего успокоения путем внешних войн.

Франция напоминала бурлящий поток темных сил. Посол Франции И.М. Симолин писал о парижских событиях в Санкт-Петербург: «Чернь расправилась с г. де Фулоном, бывшем интендантом армии. Его повесили на фонарном столбе, отрубили потом его голову, насадили ее на палку от метлы и понесли по улицам Парижа»80. Такая же участь постигла г. Бертье де Совиньи, интенданта Парижа: «Его сердце и внутренности были сожжены в Пале-Рояле, а остатки трупа разрубили на куски»81 (донесение от 13 июля 1789 г.); «Несколько сотен торговок, величаемых теперь "дамами рынка", рассеялись по городу и принудили идти за собой попадавшихся им навстречу женщин»82. Императрица Екатерина II в своих записках оставила яростные филиппики о событиях в Париже – «адово пекло», «приток разбойников», Национальное собрание – «гидра о 1200 головах», где верховодит «шайка безумцев и злодеев». В августе 1792 г. вследствие парижского восстания Людовик XVI и его окружение арестовано. Изменяется государственное устройство, провозглашается республика. В январе 1793 г. король Людовик XVI был казнен, как предатель своего народа. Известие об этом настолько потрясло Екатерину II, что она «слегла в постель, и больна и печальна»83. Во Франции начинается террор. За ширмой либеральности, гуманизма, просвещенности и равноправия Екатерина увидела угрозу военной диктатуры и хаос.

«Философ на троне» становится самым непримиримым и самым сильным врагом революции. Известие о падении Бастилии приводят ее в ярость. «До сих пор думали, что следует вешать всякаго, кто замышляет гибель своей родины, − писала она философу Гримму, − а вот теперь это делает целая нация или, лучше сказать, тысяча двести представителей нации. Я думаю, что еслибы повесить некоторых из них, остальные бы образумились… Вся эта сволочь не лучше маркиза Пугачева… Недавно еще эти самые адвокаты, смотря по тому за что платили больше, защищали равно истину и ложь, справедливость и беззаконие. Я бы одним разом разогнала людей, а не стала бы по клочкам уничтожать что они сделали или сделают. Это придет само собою. Но сказывают, что повелителю нравится игра в гражданство (bourgeoiserie), а таким образом не уничтожишь зла»84. Из Зимнего дворца удаляется бюст «любимого учителя» Вольтера, сочинения его запрещаются. Кобленцский «двор» эмигрантов, рассчитывающий на ее «великодушие и могущество», получают от русской императрицы в виде аванса 2 млн франков85.

«Французская зараза» − так теперь императрица стала выражаться про все вольнодумства (оборот речи, явно переплетающийся с выражением «французская болезнь»). «Внезапно» эта «зараза» была обнаружена и в России, арестован Радищев, со своим «Путешествие из Петербурга в Москву», а затем и гуманист Новиков со своею промасонской миссионерской деятельностью. Осознавая непримиримость французской республики к остальным странам Европы, между Россией, Англией и Австрией в конце 1795 г. заключается тройственный союз, на подавление возникшего режима. В России началась подготовка 40-тысячного экспедиционного корпуса; смерть императрицы 6 ноября 1796 г. помешала немедленному осуществлению задуманных замыслов.

В последнее время среди множества планов, которые занимали важное место в программе императрицы, особое принадлежит проекту передачи трона не наследнику великому князя Павлу, а его старшему сыну, любимому внуку Екатерины – Александру. Она старательно готовила перераспределение престолонаследия. В августе 1792 г. Екатерина писала своему верному Гримму о предстоящем бракосочетании принцессы Баден-Дурлахской 13-летней Луизы-Марии-Августы с 15-летнем Александром: «Сперва мы женим Александра, а там со временем и коронуем его со всеми церемониями, и будут при том всякия торжества и всевозможныя народныя празднества. Все будет блестяще, величественно, великолепно»86.