Александр Атрошенко – Попроси меня. Т. III (страница 20)
Впоследствии эта история распространилась, обрастая народными вымыслами. Здесь появились и коровьи ясли, и овин, в которых укрывался Михаил Фёдорович, соответственно, и сам он, превратившийся в новоизбранного царя, матушка «Оксинья Ивановна» (мать Михаила, в миру Ксения), поляки с собаками, село Домнино и деревня Деревищи. Стараниями местного народного колорита история спасения превратилась в легенду. Еще позже, уже легендой, эта история была воспета К.Ф. Рылеевым в стихотворении «Иван Сусанин» и сочиненной оперой М.И. Глинки «Жизнь за царя».
МИХАИЛ РОМАНОВ
Древней летописи мало известно о происхождении рода Романовых. Существующее предание, что первый из этого рода, кого мы знаем по имени, Андрей Иванович Кобыла, был выходцем на московскую службу «из Прусс» владетелем, далека от достоверности. Позднее, один из потомков Андрея Кобылы, С.А. Колычев, составляя в 1722 г. свою «Историографию, вкратце собранную из разных хроник и летописей», истолковал его прозвище, как искажение имени мнимого Литовского князя Камбилы. В XVI в. рассказывали иначе: Курбский называет предком Шереметевых и Колычевых выехавшего «из Немец» светлого и знаменитого мужа Михаила, «с роду княжат решских», т. е. имперских. Со всей очевидностью, перед нами одно из проявлений моды, столь распространённой в московских родословиях – производить боярские роды от въезжих на русскую службу знатных иностранцев; она имела смысл возвеличивания «прирождённого» благородства фамилий, которые стремились занять место наряду с княжатами владетельных родов, т. н. Рюрикова и Гедимина.
Летопись знает Андрея Кобылу среди бояр великого князя Симеона Ивановича Гордого: в 1347 г. он ездил присматривать невесту великому князю Тверскую княжну Марью Александровну. У Андрея Ивановича было пять сыновей: Семён Жеребец, Александр Ёлка, Василий Ивантей, Гавриил Гавша и Фёдор Кошка. Влиятельным сотрудником Дмитрия Донского был сын Андрея Фёдор Кошка, которого встречаем и на воеводстве и в посольствах; он занимал одно из первых мест среди бояр, с которыми Дмитрий «держал землю русскую», на его дочери женил своего сына Тверской великий князь Михаил Александрович, а его смерти князь ордынский Едигей приписывал перемену московской политики относительно татар.
«Добрые нравы и добраа дела и добраа доума к орде была от Федора от Кошки, добрыи был человек: которыи добрыи дела ординскии, то тьи тебе поминал. – писал Едигей Великому князю Василию Дмитриевичу в декабре 1408 г. – И то ся миноуло, и нынеча же оу тебе сын его Иван казначеи, любовник [любимец] и старишина [старейшина]; и ты нынеча ис того слова и думы не высьтупаешь: котораа его доума недобра и слово, и ты ис того слова не выступаешь, и старцев земскых доумы ни слова не слоушаешь, которыи ведают; ипо то[го] доумою оучинилася оулусоу пакость»179. Так Иван Фёдорович унаследовал влияние отца. Он стал писаться по отцу Кошкиным, и это прозвище перешло к его потомству на два поколения. Сын Ивана, Захар, известен, как главный инициатор ссоры Василия I с двоюродными братьями по поводу золотого пояса. Дети Захара, Яков и Юрий, были видными полководцами, дипломатами и государственными деятелями при Иване III. Яков находился в Новгороде наместником, воевал со шведами и Литвой, закреплял за Москвой Северную землю; Юрий – победитель при Ведроше. Их называли Захарьиными-Кошкиными. По родовитости Кошкины не могли тягаться как ни с Рюриковичами, так ни с Гедиминовичами (потомками Литовского князя Гедимина), таких, как Шуйские, Вяземские, Трубецкие, Воротынские. Но благодаря своим личным качествам они занимали в государстве далеко не последние места. Сын Юрия, Михаил, за особую близость к Василию III был прозван «оком государевым». Авторитет всего рода был настолько велик, что Анастасия, дочь Романа, младшего брата Михаила, в 1547 г. стала первой женой царя Ивана Грозного. Поколение же Романа утратило память о смысле прозвища Кошка и стало зваться по деду и отцу Захарьины-Юрьевы. Сын Романа, Никита Романович, прозывался Юрий Захарьевич. Замужество сестры Никиты, Анастасии, за Ивана Грозного возвысил нетитулованный род Юрьевых-Захарьиных в первые ряды боярства. Братья царицы, Даниил и Никита, также занимали при царском дворе самое высокое положение. Никита был очень близок молодому Ивану IV, а при его сыне Фёдоре стал одним из фактических правителей страны и мог поспорить влиянием с Б. Годуновым. Но через два года, в 1586 г., Никита Романович скончался, оставив после себя сына Фёдора Никитича, который стал зваться по деду Романовым. От него же произошёл Михаил Фёдорович Романов.
Судя по характеру частой смены семейного прозвища, можно прийти к выводу, что это был древний род княжих бояр-дружинников, у которых значение имени основано не на самодовлеющем общественном весе княжеского происхождения и удельных традиций, а на отдельных семейных приметах, происходящих на ратной службе, в близости к великокняжескому дворцу и Боярской думе (это как «воевода Волъчий Хвост»180).
Михаил Фёдорович стал тем компромиссом, который объединил различные политические силы и сословия государства. Романовы находились в свойственном родстве с прежней династией, в их пользу оказались старые слухи, что Фёдор Иванович завещал престол отцу Михаила. Они были своими для родовитого боярства, для людей, связанных с опричниной и, в то же время, для лиц, пострадавших от опричнины, поскольку не участвовали в терроре 1570-х г. Пребывание Филарета в Тушине рождало у казачества и крестьянства иллюзии о «справедливой» власти. Романовы имели обширные связи в среде боярства, но сам их род оказался сильно ослаблен и, поэтому, боярские династии могли не опасаться, что от имени молодого царя начнут править многочисленные родственники. Боярин Шереметев писал в Польшу князю Голицыну: «Миша-де Романов молод, разумом ещё не дошел и нам будет поваден»181. За Романовых выступало духовенство, поддерживающее отца Филарета. Для знати при дворе не могло произойти каких-либо кардинальных изменений, поскольку Михаил был связан родственными узами и с Ф.И. Мстиславским (жена его деда и мать князя были родными сёстрами), и с Ф.И. Шереметевым (оба принадлежали к одному роду А. Кобылы) и с Морозовыми-Салтыковыми (из их рода была мать Михаила), и со многими другими наиболее знатными вельможами. Личность Михаила Фёдоровича была симпатична тем, что с детских лет терпел лишения, голод, был разлучён с родителями, поскольку Б. Годунов объявил его уже в 4 года государственным преступником и отправил в Белозёрскую тюрьму. В 1611-1612 г. он находился вместе с поляками в осаждённом Кремле. Но в услужении к ним не пошёл и вместе со всеми «невольными сидельцами» голодал и терпел всяческие унижения. Трагедией для него стал арест и заточение в Польше отца Филарета.
Суть происходивших событий в России, её освободительного движения, прекрасно пояснил И.Е. Забелин, что Пожарский и Минин шли с последними людьми от Земли «не для того, чтобы перекроить государство на новый лад, а напротив шли с одною мыслью и одним желаньем возстановить прежний порядок, расшатавшийся от неправды правительства»182.
Старый же порядок, перво-наперво, заключается в старом мировоззрении, в прежнем отношении людей к Богу, и в обратном следствии, Его благословения народа земли по их вере. Поэтому, исходя из известных стремлений русских людей, нетрудно предположить дальнейшую историю страны. Как то. Смута уйдёт в прошлое. Государство станет развиваться, приспосабливаясь через реформы к новым реалиям. Однако стержень холодного отношения к человеку и обществу по-прежнему будет главным элементом всех последующих преобразований, делая смысл любых реформ, с точки зрения обывателя-простолюдина, лишь новым видом ущемления. Практически каждое десятилетие правления Романовых отмечено крестьянскими бунтами, жестоко подавляемыми войсками. Кроме них в XVII и XVIII вв. произошли огромные восстания под предводительством С. Разина и Е. Пугачёва, которые не имели успеха лишь потому, что армия целиком оказалась на стороне правительства. Исходя из этого можно заключить об установившейся новой династии, как о продолжении политики ужесточения давления на свой народ, перерастающее на местах, порой, в открытую тиранию; по определению Радищева государство превратится в «чудовище» – с благословения православия романовская эпоха стала одной сплошной трёхсотлетней эпохой смут, закончившейся окончательным помутнением рассудка русского народа.
Избранный молодой царь не стал спешить в столицу, где его ждал только разорённый и разграбленный царский дворец. Кроме того, в городе стояли две рати, военачальники которых также имели виды на престол. Поэтому, почти два месяца Михаил медленно двигался к Москве, собирая вокруг себя верных людей, ссылаясь с городами, и убеждаясь в их желании ему служить, формируя новое правительство и прибирая власть к рукам.
10 марта Государь вместе с матерью выступил на свой «подвиг», как говорили современники, из Костромы в Москву, и 21 числа остановились в Ярославле. Вскоре сюда стали прибывать люди всякого звания, чтобы лично «бить челом» государю. Из Ярославля Михаил начал отдавать свои царские распоряжения.