Александр Атрошенко – Попроси меня. Т. 1 (страница 36)

В истории образования еврейского народа, предотвращая проникновение в него ложное представление о мире, Бог дал ему указание не смешиваться с другими народностями, т. е., иначе говоря, определил евреям быть в замкнутом состоянии по отношению к иному людскому сообществу, но вместе с тем иметь связь с Богом, Который таким образом вел их по истории становления. Однако общая атмосфера, тем более южного темперамента и укоренившиеся языческие взгляды на мироздание как на иерархическую лестницу, подтолкнул избранный народ, с их осознанием собственной «славы» и божественным повелением хранить обособленность, сильнее впасть в позицию гордости величия. Это привело не только к отчуждению от соседних народов, но и к утрате связи с Богом-Создателем, укореняя их в состоянии самодостаточности, где закон-камень довлеет над гибким творческим потенциалом и здравым смыслом.

В своей обличительной работе Лютер продемонстрировал высокомерное обособление евреев, вытекавшее из их приобщения к миру целостности. Обретя познание Единого Бога как Творца и Создателя, лукавый начал искажать мышление людей, фокусируя внимание на Боге как строгом и неумолимом контролере исполнения всех религиозных обрядов. В сознании, формально сохраняя элементы иудаизма, он превращал живого Бога-Творца в бездушного бога-«творца», подобного зороастрийскому, с ярко выраженным националистическим уклоном.

Разве Бог создал человека для вечного наказания и вечного терпения? В мировоззрение евреев вкралось одно положение, по-человечески понятное и обычное, но в корне подрывающее представление о Божественном мироздании, изменяющее направление мышления людей от Творца величины к обожествлению величины. В своей истории еврейский народ был сильно подвержен матриархальным веяниям и потому тяжело уходил от идолопоклонства, вследствие чего постоянно наказывался Богом. Симбиоз идолопоклонства и наказания привел к тому, что у евреев появился повышенный страх перед Богом. В то же время дух искусителя действовал на народ, говоря, что Бог – это карающий судья. Разрешением этой ситуации было представлено неукоснительное следование установленным нормам поведения. Для этой цели евреи создали разветвленную систему законов, часто проникавших даже в самые незначительные аспекты повседневной жизни человека. Законническое состояние даже при выполнении всех правил ничуть не уменьшало зависимость евреев от мистицизма, поскольку сам принцип закона несет в себе позицию величины и энергии, чем, собственно, и является Люцифер. Таким образом, впадая в законничество, евреи сильнее вошли в систему величины и ее внутреннее состояние гармонии, где преступление имеет ответное действие в наказании, подобно тому как «+» покрывается «–». А дальше произошло то, что и должно было произойти в подобном случае: принцип гармонии незаметным вирусом вошел в Священное Писание.

Смешение гармонии с преобразовательной дисгармонией Бога-Творца стало развитием исходной данности, кажущегося невинного взгляда на мир (данное Богом в силу общей ясности мироустройства) и следования принципам чистоты наряду с доминированием старшинства, что в Древнем мире было непреложным правилом любого общества в любом уголке света. А далее лестнично-ступенчатая система завлекала общество в образ иерархичности чистоты с вытекающим отсюда положением, где «чистота» определяла статус, подразумевая, что высокое положение является результатом неустанных усилий и высокой доблести под покровительством высших сил. Это, в свою очередь, означает добровольный отказ от личных выгод вплоть до вхождения в состояние уничижения, поощряемое «Небесами». Стремление к поддержанию этого состояния как можно дольше, поскольку в мире противоположностей, чем труднее дается успех, тем больше счастье его обретения, тем выше достоинство, что, по крайней мере, в русском языке, проявлялось как позитивная религиозность. Во 2-м послании Петра даже такая мысль: «В терпении благочестие», что в действительности означает: в терпении чистота, которая есть честь, гордость, и даже с позиции праведности это все равно гармония и яркий пример тому, насколько она пронизывает человеческий мир.

Ни в Старом, ни в Новом Завете с позиции Бога-Христа нет положения призыва к терпению наказания (если таковое случилось, то человеку и так ничего не остается делать, как только терпеть), но зато множество раз встречаются призывы к долготерпению разных пророков. Если, к примеру, Иисус Христос учит прощать своих обидчиков, то его последователь, таким образом, нарушает равновесие закона – преступление – наказание, выходит из состояния гармонии, открываясь тем для Бога. И наоборот, исполняющий призывы пророков, а за ними и «святых отцов», долго терпеть, замыкается в себе, в мире своей целостности, разжигается, борется сам с собой, повышая свой аскетический градус, возвышается в своих усилиях, наконец, в накапливании достоинства приближается к богу, только не к Творцу, а к богу целостности. В Библии существует одно место, которое перечеркивает все призывы к долготерпению: «О, Господи!.. не погуби меня по долготерпению Твоему» (Иер. 15:15). В этих словах пророк выразил мысль о неизбежности гибели следующих подобным путем. Однако, представление о долготерпении Бога – это заблуждение, порождённое соблазнённым человеческим разумом. Какой вред может нанести Богу человеческая неправедность? Поэтому Всевышний ждёт обращения человека к Нему, но не проявляет долготерпения – это признак омерзения… Долготерпит человека лишь сатана.

Глубокое проникновение мистических начал в человеческое существование оставило отпечаток даже на Библии, включив в нее концепцию свободы, однако, в раздвоенной позиции. В основном это значение в тексте можно трактовать просто как жизнь или полнота жизни. Например, такой абзац: «Посему так говорит Господь Бог: вот, Я – на ваши чародейные мешочки, которыми вы там уловляете души чтобы они прилетели, и вырву их из-под мышц ваших, и пущу на свободу души, которые вы уловляете, чтобы прилетели к вам» (Иез. 13:20). Или: «Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3:17). Но встречаются и аксиоматичные утверждения: «К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, но любовью служите друг другу» (Гал. 5:13). Здесь вначале Павел передает мысль о необходимости свободы, как своего рода идеализм всеобщего положения, а затем здраво пугается своего же утверждения и призывом к служению друг другу фактически ее перечеркивает. В любом случае, концепция свободы в Библии оказывает существенное влияние на мировоззрение людей, которые в действительности не проводят границу между свободой абсолютной и приземленной. (Сюда же можно отнести и утверждение в Нагорной проповеди: «…будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48). Смысл этой фразы в здравой относительности, поскольку человек никогда не сможет достичь божественного совершенства, а значит, стать богом. Но фраза сказана прямолинейно, а церковники в стремлении к идеалу (гармонии) ее также прямолинейно и восприняли, стали культивировать и получили вечное наказание для вечного совершенствования.)

Мировоззрение целостности мира наглядно отразилось у евреев старым представлением о Боге, носившем откровенно женский типаж. Интересное значение в этом свете имеет одно из имен Бога, а именно Эль-Шаддай. Понятие «Эль» несет смысл «Бог», «Всемогущий».

Слово «Шаддай», связанное с данным понятием, помимо общепринятых толкований, вроде «все побеждающая мощь», «возвышенность» или «Тот, который достаточен», также имеет значение, связанное с женской грудью, а именно «женская (материнская) грудь» или «сосок».

В этом контексте, наличие матриархальных архетипов в концепции Бога-Творца подчеркивает древний взгляд на божество через призму женского начала, что влечет за собой определенные умозаключения о мироустройстве, его генезисе, возрождении и, в целом, обо всех эзотерических представлениях.

Следовательно, в еврейской традиции, имя Эль-Шаддай указывает на Бога как Подателя плодородия, что, разумеется, не противоречит идее Бога-Творца и Его благословляющей роли. У евреев не существовало явно выраженной Великой Богини, так как это бы резко контрастировало с представлением о Боге-Творце. Вместо этого, Бог приобрел черты андрогина, с женской грудью.

Именно эти андрогинные представления на Бытие, трансформируясь в новую эпоху и на новых территориях, но уже без явного пантеизма и грубого акцента на половых органах, будут выдаваться за высокие идеалы светской философии, из которых впоследствии возникнет более прогрессивная «мудрость», безоговорочно именуемая «классической».

Следствием представления о мире как о целостности Бытия стало распространение среди еврейского общества повсеместно использовавшегося тогда разными народами символа гексаграммы, имеющей смысл всеобщего единения (в том числе и сексуального), из которого появляется новое, вследствие чего происходит всеобщее процветание и укрепление. Евреи позаимствовали этот символ, для них удачно подошедший с точки зрения 12 граней, символизировавших 12 колен Израиля, дали ему название печати Соломона, позже он стал называться щитом Давида, а потом звездой Давида. Так в иудаизме мистицизм стал закрепляться наглядной символикой, вытесняя Божественное начало на задворки их миропонимания, в итоге превратившись в официальный символ всего еврейского общества. (Любопытно, как концепция, развивавшаяся в течение тысячелетий – осмысление мироздания и своей роли в нем – в определенный момент обретает официальное признание; это относится к вопросу возникновения термина «русь»).