Александр Атласов – Своя игра по чужим правилам (страница 9)

Пересчитал. В последний раз иностранные деньги держал год назад – жалкие пятьдесят баксов. Отдал другу. На куртку. В ней сейчас и сидел. Валютчик я – никакой.

– Сергей Петрович, спасибо! Выручили.

– Не за что. Обращайся.

Пачка марок – тоньше моих рублевых пачек, стянутых резинками. Он пересчитал рубли. Сошлось. Не стал задерживать. Откланялся. Понёсся в Аэрофлот. На Ленинградский проспект. Главное – успеть. В голове сверлило: бронь слетит. Две недели ещё не вышли, но сегодня – предпоследний день. Повод для волнения.

Кассы. То самое окно. Народу – ноль. Кассир махнула: заходи в офис. Светло. Просторно. Положил паспорта на стойку. Девушка взяла. Пальцы с маникюром застучали по клавишам. Нашла бронь.

– Пятьдесят на пятьдесят. Валюта-рубли. Марки? Сейчас.

Пересчитала марки вручную. Зажужжал счетчик рублей. Купюр – много. Пересчитала дважды.

– Верно. Минуту.

Запел принтер. Этот звук запомнил навсегда. Минута – и три билета в конвертах лежат передо мной.

– Проверь фамилии. Чтоб без претензий потом.

Она укладывала мои деньги в сейф. Я, как школяр, склонился над билетами. Водил пальцем по строчкам. Сверял с паспортами. Вроде – всё. Ошибок нет. Но за эти минуты – взмок, как после бани.

– Спасибо. До свидания.

Засунул три конверта во внутренний карман куртки. К сердцу. Похлопал ладонью по груди. Вышел на улицу. Летний день. Солнце. Теперь – все на мази. Можно выдохнуть. Груз неопределённости с души свалился. Впереди маячило 13 октября.

Эта дата всегда потом действовала на меня магически. Как по чужой указке. Всю жизнь первая половина октября до 13-го – у меня рубеж. Увольнение с "волчьим" из Газопровода «Уренгой-Помары-Ужгород» в 84-м за чтение антисоветчины. Новость о беременности Алевтины в 94-м. Стат успешного телебизнеса в Пирове – тот же 94-й. Решение задержаться в Америке в 96-м. Приезд в Москву и работа на американцев – 2010-й. И всё 13 октября! Магия какая-то в этих датах.

Приехал ночевать к Артуру. На улицу 8 Марта. Открыл квартиру его ключом. Он должен был вернуться сегодня с юга. Так и вышло. Вечером ввалился усталый Артур. С Натальей. С дочкой на руках. Завешан сумками.

– Ну как? – первый вопрос.

– В порядке. Билеты выкупил.

Тревога на его лице сменилась облегчением. Переспросил:

– Билеты взял?

Потянул ему конверты. Он забыл про дочку, про жену. Изучал билеты. Потом повернулся к жене:

– Котик, Саня билеты взял. Летим тринадцатого.

Наталья светилась. Разделяла наш дурацкий восторг. Дочка Артура капризничала – устала, чужой дядя. Наталья постлала мне на кушетке. Пили чай. Делились новостями. Артур полез в сумку. Достал сувениры из Ростова – для Америки. Стеклянные кувшины. Высокое дутье. Блеск в толще стекла. Если воду налить – на свету играет. Артур – молодец, домашку сделал на пять, как обещал. Забегая вперед: его сувениры там оказались самыми ядрёными. Американцы на них сразу глаз положили. Наладь их поставку предлагали.

Глава 15

Отдал Артуру паспорт с билетом. Утренним поездом вернулся домой. Окунулся в текучку. Трясучка внутри про билеты утихла. Собрали выручку – гнать в Пиров. Денег, после московских трат, кот наплакал. Решил покрыться борзостью. Записался к управляющей банком. Кредит просить.

Наутро – в её кабинете. Управляющая – молодая, полноватая, вежливая. Мягко стелет. Как все банкиры. Объяснил ситуацию. Она по коммутатору – главбуха. Тот принёс справку: счёт мой – пустыня. Управляющая снисходительно глянула.

– Залог есть?

Пожал плечами. Залога – нет.

Она посочувствовала. Ожидаемо. Я – как садистский мальчик перед воспиталкой в коротких штанишках. Потом раскусил. Воспитательница, тьфу… Управляющая. Прежде чем дать, ставила просителя в сложноподчинённое положение. Выдерживала паузу. Потом, будто нехотя, делала одолжение: дать перехватиться. В нарушение. Без залоговой волокиты. Но с условием: все деньги на счёт – банку. На погашение. Хозяин счёта – не ты. Пока не отдашь всё. Статус-кво потом.

Меня устраивало. Через безнал шла половина выручки. Кивнул: согласен.

Главбух положила два бланка. Вписали сумму. Я расписался. Поблагодарил. Вышел.

Назавтра – снова в банк. Платежка в Пиров напечатана. Сумма – ровно вчерашний кредит. Деньги ушли. Позвонил Славке: сделано.

– Спроси в банке, – сказал он, – авизо на руки дадут? Чтоб не ждать неделю.

Я – новичок. "Авизо" для меня – пустой звук. Не поленился, сбегал в банк. Спросил про зверя по кличке "авизо". Главбух – наотрез в отказ. "Нельзя". Только по распоряжению управляющей.

Я – к ней. Она не удивилась. Видно, я не первый. Долго мучилась. По лицу видно: не хотела растраивать.

– Ладно, – сказала наконец. – Исключение. Сейчас распоряжусь. Идите к главбуху.

Вышел из банка с конвертиком. В нем – красная бумажка. "Авизо". Позвонил Славке: авизо у нас.

На том конце провода – шелест. Весь план у Славки перестраивался на ходу.

– Саню с КамАЗом на завтра заряжай. Успеешь?

– Саня, надеюсь, готов сорваться. Как всегда.

С тех пор, с первой ходки в Пиров, у нас с Саней-водилой и его начальником Сергеичем – устный уговор. Подкреплён деньгами. Саня на КамАЗе – по первому требованию. Работало чётко.

Заехал в автоцех. Конверт приготовил. В кабинет к Сергеичу. Мы с ним – запанибрата. Тёплые отношения. Заходил – будто он меня ждал. Без волокиты. И сейчас: Сергеич сунул конверт в карман. По селектору вызвал Саню.

Саня вошёл через пять минут. Чумазый. С ремонта.

– Завтра, – сказал Сергеич, кивнув на меня, – отгул на трое суток. С КамАЗом – в распоряжение Александра. Машина на ходу?

– Тормозной шланг поменял. Теперь – на ходу.

– Вот и славно.

Расстались с Сергеичем душевно. Заглянули в глаза. Крепко пожали руки.

– Саня, – сказал я нашему теперь уже штатному водиле, – в Пиров. Завтра в ночь. Такса – как всегда.

– Сань, – попросил Саня, – червонец накинь.

Мы – тезки. Друзья детства. Я понимал: рынок. Инфляция свирепствует. Просьба – ожидаема.

– Накинем, – ответил не раздумывая.

– Тогда завтра вечером. С КамАЗом. У отца.

Пожали руки крепко.

Назавтра вечером КамАЗ умчался в Пиров. Саня за рулём. Славка рядом. Конверт с авизо – у него за пазухой.

Через двое суток вернулись. Усталые. Довольные.

Я на своей копейке – перед КамАЗом. Сопроводил на разгрузку в Райпо.

Вроде всё обкатано. Но – неувязка. Славка привёз не совсем то. Часть товара – чешки детские да холщовые тапочки. Три-четыре коробки. Мелочь. Райпо отказалось брать. Галоши бы, сапоги резиновые для доярок – вопросов нет. А тут – чешки. Балеринам, гимнасткам. Не дояркам.

Я не упрашивал главного товароведа. Она меня жаловала. Не пошла навстречу – значит, есть причины. Да и взятого хватало. Остальной "неликвид" – надо пристраивать. Сбыт – на мне.

Славку не грузил. Заморочка свалилась как снег. Посадил его в копейку. Отвёз в Чкаловск.

Сам – по спортивным магазинам, хозтоварам. Показывал образцы. Расхваливал. Сулил отпускную цену. Убил неделю. Никто не позарился.

Со стороны – забавно. Я чувствовал комичность. Комерс, собрался в Америку – и по району, всем подряд, чешки детские впаривает.

Дело шло к фиаско. Репутационному. Надо было креативное решение.

Выход нашёлся. Благотворительность.

Заехал в дом спорта. Нашёл тренера по гимнастике. Предложил посмотреть чешки – не заинтересовалась. Услышала "бесплатно", "благотворительность" – оживилась. Крикнула коллег.

Принёс коробку. Поставил перед тренерским составом. Раскрыл. "Меряйте. Решайте: надо – не надо".

Сладкое слово "халява"! Десятки рук потянулись к коробке. Через пять минут сомнений не осталось: обувь нужна позарез. Благотворительность – вовремя.