Александр Асмолов – Души баллада (страница 6)
Они различны, словно нечет-чёт,
Но что-то их роднит по нотам.
За ними третьего настал черёд,
Эх, под рукою нет блокнота…
А действие пошло, как снег, слегка,
Коварно скроет след позёмка.
За новым словом тянется рука,
Оно зовёт кого-то громко.
Завоет вьюга, вырвав целый слог,
Но двое рифмой неразлучны.
А кто-то просто выдержать не смог
Что в строчке выглядит так скучно.
Слова, как судьбы, могут только так,
Переписать лишь в новой жизни.
Но кто-то чаще попадает в такт,
И зазвучит без укоризны.
Садовник
Тихий шорох весеннего сада
Разбудил на заре за окном.
Он уснул в тишине снегопада,
А проснулись мы нынче вдвоём.
Он шептал, как скучает зимою,
Воет вьюга – ты будешь один.
Одиночество невыносимо,
К декабрю сад казался седым.
Мы дружили с ним с раннего детства,
Я знал каждый его уголок.
А рябина росла по соседству,
Он мечтал заглянуть на часок.
Я бродил по весеннему саду,
Понимал, сад мой снова влюблён.
Ждёт, когда я в беседке присяду,
И мы вместе рябине споём.
В нашей песне про жаркое лето.
Сад с садовником дружбе верны.
А рябина нам вместо ответа
Навевать будет сладкие сны.
Юнга
Отец читал мне в детстве на ночь сказки,
И мир мой заполняли голоса.
Волшебный запах новой книжной краски
Вдруг оживлял и реки и леса.
Сжималось сердце чей-то чёрной злобой,
Но витязь мне доспехи даровал.
Когда хитрец команду бил хворобой,
Я юнгою подхватывал штурвал.
И парус наполнял солёный ветер,
И шторм гнал к рифам одинокий бриг.
Упрямый юнга был за всё в ответе,
Он в детстве слово долг и честь постиг.
Страницы книг влекли в иные дали,
Я видел южный крест в ночной тиши.
Но пляжи белые родней не стали
Полянки с васильком в лесной глуши.
Отца наследство – полка добрых книжек,
Со мной по жизни, словно по волнам.
Я вырос из заплатанных штанишек,
Но юнгу за штурвалом не предам.
День
Он родился ещё на восходе,
Когда солнце плескалось в реке.
Но был пятницей назван в народе,
Как красоткою на островке.
Был для многих последним рабочим,
Развесёлым и даже шальным. 
