Александр Асмолов – Белладжио (страница 6)
Хранительница тайны сокровенной,
Ремнём и медной бляхой скована в веках.
Всю власть над миром, судьбами вселенной,
Даруешь лишь держащему тебя в руках.
Какой соблазн повелевать и править,
Во мне растет немыслимый гигант.
А, может быть, в огонь тебя отправить?
Мне кажется, ты – дьявол, чёрный фолиант.
Расставанья и встречи
Расставания и встречи моя память хранит,
Снег, упавший на плечи, там как прежде лежит,
Чья-то песня весною всё звучит у костра,
Лунный след за кормою будто видел вчера.
Этот мир заколдован и подвластен лишь мне,
Каждый миг там прикован, словно цепью к стене.
Даже эхо застыло в этой странной стране,
Как давно это было, словно в призрачном сне.
Я туда возвращаюсь, если в сердце тоска,
К роднику наклоняюсь, если боль глубока.
Принесёт созерцание мне видений река,
Успокоив сознание, словно жажду песка.
И прохладные мысли нанесут свой визит,
Обращая пространство перед злобой в гранит.
Забывая коварство, никого не бранит,
Расставания и встречи моя память хранит.
Скамья у клёна
Скамья под кленом у реки
Ещё хранит прикосновенье
В перчатку спрятанной руки
И мыслей тайных откровенье.
Она бывала здесь одна,
И молча на воду смотрела.
Как будто в глубине, у дна,
Секреты разглядеть хотела.
Иль доверяла их сама
Холодной и немой равнине.
Чтоб та свернула у холма,
И схоронила их в долине.
Листва осеннею порой
Вокруг скамьи ковер стелила.
Так щедро жертвуя собой,
Её опять сюда манила.
Мороз ей холодил кольцо,
Заглядывать в глаза пытался
Но прятала вуаль лицо,
И лишь румянец появлялся.
Метель сугробы намела,
Скамейку снегом нарядила.
Да, видно, стужа не мила,
С тех пор она не приходила.
Лишь я с морозами дружу,
По льду, глубокою тропою.
Как на свиданье прихожу
К скамье у клёна за рекою.
Лу
Как Афродита из пены морской,
Взгляд из тумана в апреле явился.
Голубоглазый, пытливый, живой,
Поутру в девочку взгляд воплотился.
Солнечный ветер ей душу принёс,
Добрую, чистую, с творческим даром.
С шапочкой в золото светлых волос,
С сердцем бойца, нерожденным гусаром.
Ноты и краски любили тебя,
К карандашу иногда ревновали. 
