Александр Арсентьев – Путь ликвидатора (страница 4)
Одному Богу известно, что ему пришлось тогда пережить, пока он, брошенный на произвол судьбы с тяжелым ранением, выбирался из злополучной страны …
Госпиталь, люди в белых халатах и масках … Три сложнейшие операции. Нужно отдать эскулапам должное – поставили-таки на ноги. Хотя заведующий отделением, старый седой профессор, долго качавший головой и бормотавший себе под нос: «Феноменально, ежкин кот …», при выписке горячо пожал Седому руку и как-то грустно произнес: «Тебе, парень, не меня благодарить нужно! Себя, родителей своих … природу, мать твою! Короче – в рубашке ты родился, да и возможности организма поражают!».
Решетов сильно похудел и осунулся. Разум терзал безжалостный рой мыслей о правильности избранного им пути. Кругом была пустота … Кто он теперь?! Каким идеалам служит? Ради каких высоких целей ставит на кон свою жизнь и жизнь боевых товарищей?!
Через месяц Сергей, в парадном кителе и орденах, вручил своему непосредственному командиру рапорт об отставке. Нахмурив густые брови, полковник внимательно изучил протянутый ему Решетовым документ и грустно взглянул на подчиненного:
– Сломался, значит?
– Нет, Петр Андреевич – не сломался. Другое тут …
– Что другое-то?! – воскликнул командир. – Помнишь «Офицеров»: «Есть такая профессия – Родину защищать»?
– Родину, говорите? – спокойно ответил Сергей, умело сдерживая бешенство, рвавшееся из груди. – Как понятие «защищать» соотносится с моими командировками в недоразвитые африканские страны? Как араб, управляющий кучкой головорезов, может повлиять на безопасность моей Родины?! Вы прекрасно знаете, что я защищаю: котировки цен на нефть; увеличение бюджета некоторых, известных Вам, ведомств; миллиардные вливания народных средств в весьма сомнительные предприятия. Скажите мне, что это не так – и я порву свой рапорт! Заметьте – я не спрашиваю о том, что послужило причиной провала последнего задания, но именно после этого у меня наконец-то открылись глаза!
Петр Андреевич тяжело вздохнул и по-отечески потрепал Сергея за плечо.
– То, что ты мне сейчас сказал … короче, не говори это больше никому. Что же касается твоей пафосной речи, то здесь ты прав … лишь отчасти. Пойми, безопасность государства складывается из многих факторов …, – полковник замялся и, не находя слов, свернул тему. – Пойми, Сережа, мы с тобой – солдаты и поэтому должны выполнять приказы …
– Петр Андреевич, при всем уважении к Вам, я не хочу слушать эту сказку «про белого бычка». Я для себя уже все решил.
– Ну, – развел руками Петр Андреевич, – неволить тебя я, конечно, не стану … Уверен – ты сам через месяц-другой вернешься. Ты уже, наверное, и позабыл – что такое гражданская жизнь?
– Как таковой, ее у меня никогда и не было, – мрачно усмехнулся Решетов.
Расставшись с армейской жизнью, Сергей даже и не подозревал, в какой изощренный капкан он себя загнал. До сего момента его существование было наполнено риском, требовало полного самоконтроля и использования всех личностных ресурсов на-полную. А теперь …
После ухода в отставку Решетов осел в своей однокомнатной квартире на окраине маленького провинциального города – ее он приобрел пару лет назад, готовя себе возможные «пути отхода» после отставки. Вскоре, вдоволь насытившись охотой, рыбалкой и прочими прелестями свободной холостяцкой жизни, Сергей не на шутку заскучал. В последние годы своей службы он не раз предавался мечтам о том, как, демобилизовавшись, заживет обычной гражданской жизнью. В реальности все оказалось совершенно иначе – покой осточертел уже через неделю. Решетов невольно стал ловить себя на мысли, что его до тошноты раздражают унылые и вечно чем-то озабоченные лица мирных обывателей. Организм, привыкший к работе на износ и небывалым нервным перегрузкам, отказывался принимать произошедшую перемену – не раз уже Сергей просыпался средь ночи от кошмарных видений прошлого и с тоской дикого зверя, попавшего в неволю, стонал, до боли стиснув зубы. Помнится, раньше он всерьез задумывался о семье; о том, что когда-нибудь, осторожно держа маленькие ладошки своего сына, поможет ему совершить первые неуверенные шаги. О той, единственной и неповторимой, что станет ожидать его возвращения домой … Все эти нелепые мечты растаяли, словно утренний туман под порывом свежего ветра. На недостаток женского внимания в своей шальной жизни Сергей никогда не мог пожаловаться – природное обаяние, чувство юмора и пылкая натура настоящего мужчины-воина всегда привлекали представительниц прекрасного пола. Но … Бесконечная вереница Юль, Вероник и Елен; смятые после сумасшедших ночей постели; череда романтических выходок, бросающих к его ногам сердца очередных жертв – вот все, что Решетов мог вспомнить о своих отношениях со слабым полом. О том, чтобы связать себя на долгие годы с одной-единственной девушкой, Сергей никогда не думал. Как это ни печально, он до сих пор так и не встретил ту, предназначенную самой Судьбой, что стала бы ему женой, а его детям – любящей матерью.
Что касается дальнейшего существования в образе мирного законопослушного гражданина, то и здесь Решетов оказался в полном неведении относительно своих дальнейших действий. Ежедневно горбатиться за нищенскую зарплату на каком-нибудь заводе на благо местного олигарха – в подобной ипостаси Сергей даже представить себя не мог. Создать свой бизнес без начального капитала и связей в различных чиновничьих структурах – не реально. В какое-либо охранное агентство – самого себя стыдно (с его-то послужным списком). В очередной раз взвесив все «за» и «против», Сергей мрачно усмехнулся и покачал головой – полковник словно в воду смотрел: « Смотри – сам назад прибежишь». Хитер, старый черт – знает, что ликвидатор-отставник – это уже не профессия, а практически призвание! Образ жизни, можно сказать!
Внезапно в груди полыхнуло таким всеобъемлющим гневом, что Седой буквально захлебнулся им. Гневом на себя, за то, что повелся, словно ребенок, на суровую военную романтику. Гневом на тварей в погонах, которые используют, словно презервативы, душевные порывы неопытных юнцов. Гневом на свою злосчастную судьбу, заставлявшую его мотаться по жизненным просторам неприкаянным пучком перекати-поля. И уже через мгновение опомнился, глубоко вздохнул и недобро улыбнулся:
– Судьбу, говоришь?! – прошептал он куда-то в темноту. – Пожалел себя, бедняжка?! А кто, кроме тебя, Сереженька, ее делает?! Лоханулся! Загнал себя в угол?! Ну так выбирайся!!!
– Да хрен вам всем! – зло выкрикнул Сергей, обращаясь к гипотетическому образу манипуляторов в военной форме. – Не пропаду без вашей пафосной, фальшивой богадельни!
Эта отчаянная бравада, разумеется, не возымела на дальнейшую судьбу Решетова абсолютно никакого положительного действия. Все так же томительно тянулись весенние непогожие дни. Хмурое небо, мрачные мысли, полнейшая апатия – все это доводило пылкую натуру Сергея до исступления. Последней каплей стало известие о гибели одного из фронтовых товарищей, причем произошло это не где-то на задании, а от поганых рук малолеток-наркоманов, подкарауливших Игоря в подъезде. После похорон Решетов тяжело запил и за какой-то месяц превратился в жалкое подобие человека – этакая пародия на некогда грозного воина. Он потерял счет дням; квартира стала напоминать неухоженную трущобу, часто посещаемую личностями весьма сомнительного вида.
Однажды, теплым солнечным днем, Сергей с трудом разлепил заплывшие глаза и отуманенным взором оглядел окружающий его беспорядок: пустые бутылки из-под всевозможных спиртных напитков занимали уже около трети комнаты, перевернутая пепельница, какие-то элементы кружевного женского белья – одним словом, полный бардак. Решетов тяжело застонал, осмотрел стоящие на столике бокалы на предмет остатков спасительной влаги и, ничего не обнаружив, громко выматерился. В тот же момент скривился от пронзившей голову жуткой боли. На подкашивающихся ногах он добрался до ванной, наспех умылся и пригладил взлохмаченные волосы. Затем страдалец с замиранием сердца порылся в карманах куртки и джинсов. Видимо – удовлетворившись результатом поисков, поспешно оделся и отправился на улицу – по уже привычному маршруту: в табачный киоск и магазин.
Через десять минут, покинув стены заветного магазинчика, Сергей сбросил «кирпичное» выражение лица и лихорадочно зашарил в позвякивающем пакете, достал запотевшую бутылку пива и нетерпеливо открыл ее зубами. Он смущенно огляделся по сторонам и присосался к спасительному горлышку тары. Постепенно окружающий мир вновь начал обретать свои яркие краски; сердце перестало бешено колотиться и, теперь уже – более уверенной и неторопливой походкой, Решетов направился к своему «логову», дабы через несколько часов вновь впасть в тяжелое забытье.
Остановившись у пешеходного перехода в ожидании зеленого сигнала, Сергей невольно залюбовался молодой женщиной, стоявшей на противоположной стороне дороги. Высокая эффектная брюнетка поправляла шапочку дочурке лет пяти, которая недовольно отворачивалась от матери, возмущенная тем, что ее так бесцеремонно отвлекают от созерцания яркого воздушного шара, который она держала своей ручонкой. Загорелся разрешающий сигнал и девчонка, видимо уже разбирающаяся в правилах дорожного движения, вывернулась из рук женщины. Озорно смеясь и оглядываясь на мать, она выбежала на «зебру» и остановилась, призывно маша рукой. В этот момент откуда-то из дворов на проезжую часть с огромной скоростью вылетел черный внедорожник, водитель которого нагло проигнорировал красный сигнал светофора. Устремившиеся было к переходу, пешеходы в ужасе отпрянули обратно на тротуар. Девчушка же, слепо доверяя зеленому человечку на указателе и не замечая угрозы, вприпрыжку бежала по белым полосам на асфальте, весело размахивая своим шаром.