Александр Арсентьев – Existцензор 2 (страница 5)
– Что же это я?! Рассказываю тут … Ты же еще не знаком с основными этапами Летописи! Ладно … Череда миров – это бесконечное множество окружающих нас реальностей во всех возможных измерениях и временных потоках. Это – бесконечно гигантская система, замкнутая сама на себе …
Она умолкла, а потом с подозрением взглянула на меня.
– В какой-то мере я понятно объясняю?
Я смущенно улыбнулся и неопределенно повел в воздухе рукой.
– Более-менее – да …
– Хорошо, – вновь встряхнула она шевелюрой цвета осенних листьев. – Так вот, Туций один вышел на поле предстоящей битвы и в течение многих томительных часов разговаривал, обращаясь к воинам обеих армий …
«Вот, это, я понимаю – Решала! Именно – с большой буквы!», – невольно подумалось мне. – «Уровень – Бог! Не то, что какая-то там бандитская стрелка …»
– И что? – потрясенно вопросил я. – Он их таки развел? Вернее – уболтал?! Отговорил?
– Ага! – Лена самодовольно улыбнулась – так, как будто это она сама суфлировала этому самому Туцию. – Солнце уже коснулось заката, когда он закончил свою проникновенную речь. И – армии разошлись по домам, славя мудреца, который не допустил бессмысленного столкновения!
– Такого бы Туция – да на порог каждой мировой войны …, – восхищенно произнес я.
– Впоследствии было создано целое учение – Туцианство, – Лена многозначительно взглянула на меня. – Своего рода, дипломатия, только – более высокого уровня.
А потом она прищурилась и с долей уважения взглянула на меня.
– Я читала о том, что и у тебя в этом плане определенные дарования … Как они есть и у твоего отца …
Внезапно она спохватилась и прикусила язычок – так, словно ненароком сболтнула лишнее. Но, я тоже – не пальцем деланный – немедленно прихватил ее за этот самый язычок.
– Так, стоп! Где читала? Обо мне и об отце?!
Казалось, даже выражение страшной досады на саму себя не смогло исказить ее ангельско-демонический прекрасный лик! Лена виновато взглянула на меня, а потом нерешительно ответила:
– Не хотела тебе пока что об этом говорить … Само собой, перед тем как взять тебя в разработку, я читала выкладки Видящих. Это … Скажем так, вводные данные, которые они дают на Кандидата в Цензоры …
– Интересно! – подбодрил я ее, понуждая к продолжению.
– Так вот, в числе прочего …, – нерешительно продолжила она. – Там была отмечена эта особенность …
Она явно не хотела вдаваться в подробности относительно своего инструктажа перед заданием.
– Ладно, проехали …, – великодушно сбавил я напор. – Для тебя ведь это нежелательно?
Она кивнула.
– Скажи мне только – причем тут мой отец? – я проницательно взглянул на нее.
Щеки девушки вновь зарделись. У меня мелькнула мысль, что для спецагента это не есть хорошо – может выдать с головой.
– Согласна, – с грустью кинула она. – Но я работаю над этим …
– Постой! – я оторопел. – Над чем работаешь?!
– Над тем, что порой впадаю в краску …, – она беззащитно взмахнула ресницами.
– Ты что, мысли мои прочла? – я в растерянности потряс головой.
– Да, – просто ответила она. – В данный момент это было нетрудно – ты ничего не скрывал …
Я остановился и потрясенно взглянул на нее.
– Это … что значит … , – от растерянности я не мог придти в себя. – Я для тебя – как раскрытая книга?! Ты постоянно …
Лена тихо рассмеялась и обняла меня, крепко прижав к себе.
– Нет, далеко не так постоянно, как мне бы этого хотелось …, – проворчала она, уткнувшись носом мне в грудь. – Порой ты, словно неприступная скала … Об этом, кстати, я тоже читала. К тому же, ты ничего не блокировал … И еще …
Она отстранилась и пристально посмотрела мне в глаза.
– Тот, в ком нет страха, не лжет – скрывать ему нечего!
Я с искренним интересом взглянул на нее. Ведь именно эта мысль пришла мне в голову после памятного собеседования уИзабель Делакруа. Не лгать, не изворачиваться, быть самим собой – это ли не наивысшая степень свободы?!
А потом я неожиданно припомнил немой вопль полицейского, который он мне ментально бросил в спину, словно комок грязи: «Утырок охуевший …» Или как-то так … Я тогда, словно наяву, услышал его посыл! Тоже прочел? Стало быть, кроме всего прочего, Цензоры способны на чтение мыслей? Круто! Интересно – какими еще навыками обладают?
И тут я припомнил то, как Лена практически остановила поток крови из ран отца. А потом погрузила его в подобие медикаментозной комы для сохранения жизни. Все это – тоже?! Кстати!
– Мы отвлеклись от темы, – я попытался вернуться к нашему разговору. – Ты упомянула, что читала в этом самом досье и про моего отца …
Лена вздохнула, после чего с долей негодования взглянула на меня.
– Это все ты на меня так воздействуешь …, – проворчала она. – Когда я рядом с тобой, то теряю большую часть своих щитов … Придется мне работать и над этим …
– Опять разговор в сторону уводишь? – подкорректировал я ее и обезоруживающе улыбнулся.
Елена сверкнула улыбкой в ответ, вздохнула и нехотя ответила:
– Да, там было написано и про него … Дело в том … Как бы это … Короче, твой отец, в свое время, рассматривался в качестве Кандидата …
– Батя рассматривался так же, как и я теперь? – сказать что я был изумлен – значит, ничего не сказать …
Лена уверенно покачала головой.
– Нет, не как ты! Твоя кандидатура прошла без каких-либо проволочек. А твой отец … Там были сомнения. Я не знаю подробностей, но в итоге результат был отрицательным …
Я промолчал, осознавая тот факт, что я вообще пока что еще ничего не понимаю …
– Ты говоришь – вводные дают Видящие …, – задумчиво произнес я. – Кто они? И что они там видят?
У меня почему-то все это время возникала стойкая ассоциация с нашими земными «смотрящими». При этой мысли я невольно улыбнулся, представив исколотых «партачками» Цензоров, прихлебывающих чифир и безмятежно наблюдающих за потоками Мироздания …
– После Галереи Славы мы спустимся на следующий уровень – там ты все увидишь сам. Это проще показать, нежели пытаться объяснить …
– О кей,– согласился я. – Веди меня, таинственная незнакомка …
И мы перешли к следующему «экспонату» – то был бюст уже пожилой на вид женщины с высокой прической, воплощенной в черном мраморе. Лена принялась что-то рассказывать мне про нее, но я слушал ее вполуха … Мой блуждающий взгляд остановился на бронзовой статуе в три или четыре человеческих роста – он был следующим в «экспозиции» …
Необычайно могучий воин, словно сплетенный из толстых канатов рельефных мышц. Видимо, специально для усиления эффекта он был отлит в одной лишь набедренной повязке – этакий первобытный дикарь -Конан, мать его, варвар … Роскошная грива разметавшихся волос, суровое волевое лицо, длинный клинок в руке … Клинок …
И тут меня словно обухом по голове хватили! Я более внимательно всмотрелся в лицо бронзового воина … Казалось, что пол Цензориата кто-то могущественный отчаянно пытается выдернуть у меня из-под ног. А потом ему это все-таки удалось – я воспарил где-то за пределами реальности …
Вновь та же пустыня, что приснилась мне в то памятное утро, когда я впервые надел на шею тот самый роковой подарок. Солнце, невыносимая жажда и он – оазис в нескольких десятках метров от нас. Натянутый лук в моих сильных руках, ощерившийся в сторону ничего не подозревающей козы смертоносным жалом стрелы … Берг, выжидательно смотрящий то на меня, то – на предполагаемую добычу. А потом – свист спущенной тетивы … Я усмехнулся, глядя на мелькающие задние лапы пса, тщетно пытавшегося догнать стрелу. Коза рухнула, словно ее ударили молотом. И уже через несколько мгновений стальные челюсти Берга сомкнулись на ее тонкой шее. Пес встряхнул ее, осознал что она уже мертва, после чего припал к влаге небольшого озерца.
Я, устало переставляя отяжелевшие ноги, неспешно спустился вниз. Взглянул на убиенную мной козу и виновато пожал плечами. «Не обессудь, тонконогая. Нам это жизненно необходимо …»
После этого я склонился к спасительной воде. И хотя по ее глади расходились круги от Берга, из отражения на меня взглянул заросший, безмерно усталый, но все еще могучий грозный воин. Не тот, всесильный Цензор, что ранее, но все еще смертельно опасный и, как доказывали схватки на протяжении последних лет, – непобедимый! А потом я с вожделением зачерпнул в сложенные ладони воду и с непередаваемым наслаждением выплеснул ее себе в лицо …
– Ты меня совсем не слушаешь! – с негодованием воскликнула Лена. – А между прочим, ЭлмиТарт – самая выдающаяся из женщин-Цензоров!
– Ага, – рассеянно кивнул я в ответ, все еще пожирая взглядом статую воина.
И, как ни старался, я не мог оторвать от него взор, так как облик этого Цензора один в один совпадал с тем, что всплыло в моей памяти. Край Тенн …
– Это – Край Тенн! – эхом моих мыслей откликнулась Лена, заметив наконец-то, что я неотрывно смотрю на статую. – Пожалуй, один из самых выдающихся воинов Ордена! Если не самый великий …
Сердце тяжело ухало у меня в висках, но, тем не менее, чудовищным усилием воли мне удалось скрыть свое волнение. Я положил девушке руку на плечо и вкрадчиво спросил:
– Самый великий? И чем же он велик?
– О, у него очень сложная и нелегкая судьба, – не глядя на меня, тут же ответила Лена. – Это было еще на заре образования и Ордена, и самой Летописи … Я много читала об этом!