Александр Апосту – Куда никто не доберется (страница 3)
– Погляди, не смотрит ли он, – просит меня Макс.
Я осторожно разворачиваюсь и отправляю взгляд ко входу. Начальник внимательно пялится в нашу сторону, уже хотел было подойти, но в последний момент передумывает и садится за свой стол. Надеюсь, он ничего не подозревает.
– Пронесло вроде бы, – выдыхаю я.
– Фуух, у меня даже аппетит пропал. Еще бы не хватало из-за этого больного крикуна остаться без работы.
– Да пошли вы, было забавно, – подмигивает нам Назар и возвращается жадно к еде.
– Ты там на своей работе совсем сдурел, я вижу, – комментирую его шутку.
– Наверное. Мусор токсичен, очень воняет. Настолько, что не в нос устремляется, а сразу в мозг, – мы снова смеемся над дураком, – тем более такое явление, как "чокнутый" создается отдельным кругом общества. Можно абсолютно любого назвать таким, если он отличается от этого круга и живет не по образцу. У каждого понятие "чокнутости" свое, и у каждого круга оно есть. И славу богу, ведь мир бы без них умер со скуки.
После этих слов Назар заливается диким хохотом на все помещение, обращая на себя внимание привыкшей публики. Мы немного поражены такой быстрой смене разговора.
– То есть ты хочешь сказать, что этот тип людей создает само общество? – с любопытством спрашиваю я.
– Конечно. Им стоит навязать тебе эту идею. И все. Одна безумная лживая мысль в сложной работе нашего мозга, что "я чокнутый" действительно приведет к психически-неуравновешенным действиям для восприятия общества. И ты уже другой совсем человек. А всего лишь в дело вступило массовое влияние. Шарите парни кем человек может стать, используя свой мозг на полную? – Назар тянется корпусом к центру стола, демонстрируя свои ярко горящие голубые глаза.
– Хмм, – задумываюсь я.
– А шутники не такие уж безмозглые кретины, как я думал, – улыбается Максим и одобрительно кладет руку товарищу на плечо.
– Если есть шутки, то и есть умные мысли, – заверяет Назар.
Я не заметил, как доел уже второе блюдо. Было интересно послушать мнение напарника. Он, действительно, в чем-то точно прав. Пока я пью чай и закусываю сочной ватрушкой, Максим решает поинтересоваться моим самочувствием.
–Все хорошо. Имена и рожи ваши, к сожалению, не забываю.
Они ржут. На наш стол оглядываются и раздраженно вздыхают.
– Вообще ничего не помнишь? – спрашивает Максим.
– Абсолютно. Как заново жить начал, правда вместо гладкой младенческой попки – сморщенная задница, но все же…
– Да, случай довольно странный, – испепеляет глазами Назар.
– Чего тут странного? Миллионы людей на планете остаются без памяти!
– Это даже в какой-то степени удачная ситуация…, – тихо произносит Макс.
– Ты о чем?
– У тебя нет прошлого, и ты не знаешь будущего. Ты можешь жить без плохих воспоминаний и душевных травм. Чистый лист, на котором ни одной кляксы, – потом он затихает, но через недолгое обдумывание продолжает, – но тебе одновременно и не повезло. Тебе негде спрятаться, если нет прошлого, и не на что надеяться, потому что не знаешь будущего. Без второго многие живут, а без первого просто не умеют.
Я не люблю задумываться о том, какие могут быть последствия моей трагедии. От них мало толку, только заставляют злиться на свой безжалостный мозг. Чай выпит, от булочки остались одни крошки, так что я покидаю ребят.
– Ладно, пойду я.
– Ты чего обиделся? Если я тебя…
– Нет, конечно. Я и не думал обижаться. На что? Все хорошо, -я успокаиваю взволнованного Макса и собираю грязную посуду со стола.
– Ты куда так спешишь? – негодует Назар.
– На свой газон. Там немного осталось. Хочу сегодня закончить этот участок и пойти домой. Семья уже соскучилась. Таня ужин приготовила, дети уроки сделали. Все любимого газонокосильщика ждут.
– Давай, давай…, – они оба хмуро меня буравят взглядами. Не всем так повезло с благополучием в семье, как мне. У всех свои проблемы, вот и завидуют.
Я отношу поднос на специальный стол и благодарю поваров за вкусный обед. У выхода я замечаю на себе косой взгляд начальника. Видимо, зуб на нас заточен, а мозг придумывает план мести. Я прохожу мимо него прямиком на улицу. Солнце жарит что есть мочи. Пришлось сходить к умывальникам и ополоснуться холодной водой. Сонливость исчезает и появляются силы для работы. Я беру газонокосилку и угрожающим взглядом смотрю на траву, которая словно уже умудрилась вырасти за время обеда. Сейчас исправим. Я беспощадно бросаюсь на нее и следующие часы, замечая ни солнца, ни усталости, просто кошу и кошу.
К вечеру гора травы уже кажется Эверестом. Зато газон превратился в ровный зелёный ковриком. Мое время работы на сегодня подошло к концу. Вообще я должен докладывать о своем окончании начальнику. Но из-за инцидента в столовой с участием Назара я принимаю решение тайком сбежать. В плохом настроении толстяк меня может заставить разгребать огромную кучу скошенной травы. А я очень устал, и если брошу вызов, то застряну здесь до завтра. Так что объяснюсь перед начальником потом. Надеюсь, он меня простит. Я хватаю свои вещи, прячу газонокосилку в гараж и счастливый отправляюсь домой. К любимой семье.
Глава 2. Семья
Спина ужасно болит. Своим нытьем она мне не дает даже взглянуть на осточертевшую траву, напоминающую о работе. Я предпочитаю идти и смотреть на небо. Живу я совсем не далеко от работы, буквально в трех домах от той территории, которую я облагораживаю своей косилкой. Иногда меня раздражает повседневная скука района и однообразный маршрут. Какова черта я здесь поселился? Может до потери памяти я и работал где-нибудь в другом конце города и этот участок мне казался привлекательным. Вообще многое мне нравилось тогда, наверное. Или нет. Правильно Максим сказал – сейчас мне дана возможность заново полюбить мир вокруг, не подозревая об его невзаимности. Я не помню ни его враждебности, ни лжи. Меня даже не мучают демоны прошлого. Может, и я сам был далеко не хорошим человеком. Сейчас я по крайней мере стараюсь быть достойным примером детям. Порой страшно, что я где-то не преуспел, но бывают моменты гордости. Например, одним вечером после моего просветления моя дочка принесла мне чай в постель и села около меня. Я тогда уже чувствовал себя вполне здоровым, но жена настаивала, чтобы я был за неизвестной надобностью под одеялом.
– Как ты себя чувствуешь, папуль? – она мило улыбнулась, поглаживая лежащее на мне одеяло. Она была невообразимо прекрасна. Ее лицо озаряло согревающим светом. Как отец, я был счастлив за нее. Она красива, умна, добра. Я переживал лишь, что мир не умеет ценить и видеть такие качества. Красота в нем превращается в высокомерное тщеславие, ум в гнев и зависть, а добро в страдания. Жизнь может сломать и потушить исходящий внутренний свет. Мне хотелось уже рваться к ней на помощь.
– Хорошо, Настя. С вашей заботой и уходом даже мертвый пришел бы в себя, – она ухмыльнулась, а я отхлебнул ее чая.
– Не за что, – она взяла мою руку, сжала ее, – Пап…
– Да, – я внимательно посмотрел на нее.
Она отвернулась и опустила голову. Раздался тихий плач. Я сразу же вернул на тумбочку чашку и потянулся к ней.
– Ты чего, милая? Что случилось?
Я прижимал ее к себе, а она отрицательно махала головой, делая вид, что ничего не произошло.
– Скажи, пожалуйста. Я не могу смотреть, когда ты плачешь.
– Я не хочу, чтобы ты нас…, – эмоциональный приступ мешал ей говорить.
– Что не хочешь?
– Я не хочу, чтобы ты нас покидал, – глухим голосом выдавила Настя.
– Любимая, я больше никогда от вас не уйду.
Я посмотрел ей в глаза и продолжил:
– Не знаю кому там было нужно, чтобы я вас покинул, но уверен, что это больше не повторится. Иначе я найду этого злодея и ему не поздоровится.
Она улыбнулась и, вытирая слезы, сказала:
– Мы больше не переживем такого. Мы себе место не находили, только сидели вокруг тебя и молились. Я думала мама с собой что-нибудь сделает. Она постоянно плакала и держала твою руку. Я никогда не видела, чтобы человек так страдал. Она не могла ни спать, ни есть. Просто сидела и ждала тебя…
Я почувствовал на щеке горячие слезы. Это уже были мои.
– Мы так боялись, что ты не очнешься. Ты лежал без всяких движений, на это невыносимо было смотреть. Еще и Ваня под машину попал… Мне кажется, это все связано. Без тебя семья рушится. Нас по одному будут настигать несчастья и беды. Ты только нас покинул, и сразу авария. Мы не можем друг без друга. Мы не нужны жизни по отдельности.
Хлынул новый поток слез.
– Да это жестокая случайность, – заверил я, – теперь все будет хорошо. Ваню скоро выпишут из больницы и я приведу его в порядок. Мы поможем друг другу встать на ноги. И мы начнем жить вместе, как раньше… Нет! Даже лучш! Потому что в том, что было раньше я не уверен.
Не получилось ее развеселить. Она только больше заволновалась.
– Еще и твоя амнезия. Почему именно с тобой? У нас так было все замечательно. Тебя Бог лишил таких ярких воспоминаний. В мире полно людей, которые все ценное отдали, лишь бы забыть прошлое…
Я поразился до глубины души. Насколько для нее мое происшествие значительно. Как личная трагедия стала общей. Так было приятно иметь рядом родных людей. Я пообещал себе, что никогда их не покину.
– Я думаю, это не наказание, а дар. Возможность еще раз вас полюбить, – я поцеловал в макушку и погладил душистые волосы нежно ладонью, – если я даже умру, я вас никогда больше не забуду.