Александр Ануфриев – Рыжик и скрипачка (страница 3)
– Я боюсь, что он недобрый, – мрачно ответила скрипачка.
– Почему? Что случилось?
– Я с дирижёром разругалась в пух и прах. Он стал хамить, Хасаныч, образина нерусская. Я сказала ему всё, что думаю. Короче, послала его подальше. Ну и всё… Что я работы что ли не найду? Да в любой ресторан возьмут. А сегодня, хочешь, для тебя сыграю?
Валентин несколько опешил.
– Да, хотелось бы.
– Ты только не подумай, что навязываюсь. Я не из этих…
– Я так не думаю. Аня, ты можешь сыграть у меня, я живу один.
– Окей, ты прости, что так уж получилось. Твоя дама пик бита.
Она крепко взяла Валентина под руку.
– Тебе Паганини нравится?
– Да, очень.
– Это мой любимый композитор. Таких сегодня нет в природе, – подвела черту девушка.
Муковский жил недалеко от оперного театра в хрущёвке, на пятом этаже. Для Анны это стало полной неожиданностью.
– Вот это да, – сказала она, – преуспевающий юрист ютится на развалинах.
– Это временно. Зато центр города, до Волги семь минут, – парировал Валентин, прикладывая ключ к домофону.
– Без лифта, последний этаж. Рыжик, я не дойду.
– Могу понести тебя на руках.
– Заманчивое предложение. Три квартиры на этаже – моя мечта. А я живу в гостинке, у меня целых девять соседей, дурдом, – заметила Анна.
– Прошу вас, леди.
Он открыл массивную, металлическую дверь.
– Сэнк ю, вери мач. Женскими духами-то как пахнет. Ты женат?
– Нет, мы расстались.
– Когда?
– Сегодня.
– Да вы Дон Жуан, мистер, ловец женских душ.
– Нет, просто так получилось.
– И ленивец отменный, ремонтом квартиры не занимаешься.
– Некогда, Анечка.
– У тебя есть кофе?
– Да, один из лучших сортов, «Жардин».
– Завари, пожалуйста, мне надо успокоиться, прийти в себя после ссоры с Хасанычем.
– Есть, мэм.
– Ну а я пока носик припудрю.
Анна проскользнула в ванную комнату, закрылась на задвижку. Валентин достал турку и пакет кофе. Из ванны тут же донеся сильный шум воды, потом всё смолкло. Уже и кофе давно был сварен, и журнальный столик накрыт снедью. Валенин подошёл к двери ванной.
– Анна, всё хорошо?
После молчания она вышла в бирюзовом, шёлковом халатике с рукавами на голое тело, с мокрыми волосами, и как-то странно улыбаясь.
– Что же твоя дамочка так торопилась, что забыла эту дорогую прелестную вещь. Японский халат. У тебя есть фэн?
– Да, где-то был.
– Или она с собой забрала?
– Нет, оставила.
– Значит, она вернётся сюда, к тебе. Есть такая примета.
– Исключено.
Анна подключила к сети фэн, распушила темные волосы. Валентин ей снова любовался.
– Кофе остыл. Может быть, заново заварить?
– Не надо. Я и такой люблю.
Анна выпила чашечку кофе, надкусила плитку шоколада.
– А покрепче что у нас в наличии? О, «Наполеон».
Муковский разлил коньяк по рюмкам.
– Я так рад, что мы познакомились, Анна.
– Тогда за встречу, рыжик! Какой чудесный вкус у коньяка. И сразу второй тост вдогонку: за Николо Паганини!
– Да!
– Как же я хочу сыграть для тебя, Валентин. Самое любимое из него.
– Хорошо бы.
Анна достала из футляра скрипку, смычок. Как эта девушка тут же преобразилась. А уж когда заиграла…
– Анна, браво! Бис!
Муковский захлопал в ладоши, потом стал целовать скрипачке руки. Она прижалась к нему. У Валентина закружилась голова. Он сжал Анну в объятиях…
На следующее утро юрист проснулся с сильной головной болью. Девушка, обнаженная, сладко спала, отвернувшись от него. Валентин осторожно поднялся, включил торшер, шагнул на кухню к холодильнику. В таких случаях банка с пивом всегда ему помогала. И действительно стало легче. Вернувшись к своей гостье, Муковский стал целовать её волосы, шею и плечи.
А потом увидел исколотые вены на её руках. «Нет, только не это», – мелькнуло у него. Он торопливо открыл женскую сумочку и обнаружил жгут, шприцы, ампулы.
Его гостья оказалась наркоманкой.
«И что же теперь делать?». Валентин нагнулся за бутылкой коньяка и опрокинул пустой стакан на пол. Анна вздрогнула, открыла глаза.
– Доброе утро, – произнесла она, потягиваясь и зевая.
– Доброе.
– Что-то случилось, рыжик?
– Да! Зачем ты это делаешь? – спросил Муковский, взяв Анну за руку.
– Это твои клопики.