Александр Антипов – Справедливость богов [СИ] (страница 2)

Шаги даются с болью во всех суставах. Отдаёт в виски. Несколько раз падаю на выставленные перед собой руки, как кошка, но вновь поднимаюсь, чтобы чуть не на четвереньках дотянуть до заветного бочонка. Временами так и двигаюсь, чтоб не брякнуться на камни со всего роста. Больно! Лучше бы был маленьким и незаметным.

Последние телодвижения. Наконец наваливаюсь плечом. Вот она! Стена таверны. Всё же в моём кармане что-то есть. Достаю из кармана грязных штанов изрядно грязную тряпицу, дабы приложить к шишке. Это всё. Перед тем этот самый несчастный лоскут хорошенько смачиваю в бочонке с дождевой водой. Бочонок установлен аккурат под стоком.

Всё ещё достаточно тяжело. В теле дрожь. Шатает до сих пор. Постепенно начинаю вспоминать вчерашних собутыльников. Их пропитые наглые рожи.

Компания весёлых морячков. Кажется, кто-то из них брал меня с собой или только грозился это сделать, если я проявлю некие навыки. Сволочи!

Смотрю на родную лужу, окрасившуюся в красно-кровавый цвет, где ещё полчаса назад лежал без сознания и движения.

Теперь, пью из ладошек, как ребёнок.

Никакого нищего беззубого старика рядом нет. Камня тоже нет. Прозрачного окна с крестами нет. Видения. Сплошные глюки.

Может быть, трактирщик в балахоне померещился? Никто меня не звал внутрь. Зачем?

Наконец начинаю прозревать. Неожиданные воспоминания нахлынули. Вот и вспомнил. Старик сидел не здесь. Большой камень я видел не здесь и не сейчас.

Помню достаточно отчетливо об этом нищем старике. Он говорил однажды почему-то о какой-то всеобщей справедливости богов. Но в чём заключается эта самая справедливость, так и не объяснил до конца. Как, впрочем, ничего не сказал и о том, кто такие боги? Почему эта справедливость только для них, а не для обычных людей? Не успел. Может быть ещё потому, что я не особенно слушал, да и не вникал в бессвязные слова обезумевшего седого старика, привязавшегося ко мне всей душой. Считал это совершенно не важно. Потом этот нищий старик умер. Умер прямо на моих глазах.

Поэтому и запомнился. На протяжении почти года перед смертью, я общался с ним на улице. Если это можно назвать общением. Так. Пустые ни к чему не обязывающие слова. Каждый раз при встрече он брал меня своей костлявой рукой за плечо и сильно сжимал. Старик хотел сказать что-то ещё, но каждый раз останавливал себя на полуслове. Видимо, не решался. Я же особо не вдавался в подробности его нищей жизни. Для чего? Мы все в одинаковых условиях.

Очень хорошо помню день, когда старик умер. Угол двухэтажного дома. Точно такой же, как здесь. В городе высоких зданий почти нет, кроме башен на городских стенах и самой высокой на площади. Старый сидит на камне и жует. Имя? Не помню. А было ли оно у него? Просто старик или дед.

Затем приветливо взмахнул рукой во всегдашней манере. А что я? Ничего. Когда подошёл ближе, он вдруг шумно выдохнул, чего за ним никогда не замечал ранее и внезапно округлил глаза. Я тут же поспешил поднять за подмышки, тело падало. Лёгкий он стал. Исхудал порядком. Подтащил к стене дома, чтобы прислонить. Старик не шевелился.

Спустя час, стало совершенно ясно. Умер. Я пытался расшевелить. Кто-то из наиболее резвых жильцов дома напротив вызвал похоронную команду. Эти люди всегда слоняются где-то рядом, как будто каким-то звериным чутьём знают, что смерть должна быть поблизости. Бездомные покойники никому не нужны.

Всё время стоял рядом с мёртвым телом. Даже когда загремела телега, всё пытался разбудить старика. Сначала подошёл мужик в фартуке, потеснил в сторону. Затем два других крепких мужичка. Также в фартуках. Нищего положили на носилки. Один из мужчин долго щупал пульс на руке и на шее покойника, чтобы убедиться в смерти. Типичная похоронная команда. Много я их видел. Из бараков порой вытаскивали семьями задохнувшихся от дыма или ушедших на тот свет от болезней и голода, реже насильственной смертью от ударов тупым предметом. Команда состоит из трёх человек. Два помощника и один старший, каких в городе не одна сотня. Они ходят с чёрными повязками на руках и закрывают рот платками.

Сейчас около мёртвого успела собраться кучка из десяти человек. Больше зевак из бездомных, в том числе я.

— Родственники? — грубо хриплым простуженным голосом осведомился высокий мужчина из команды.

— Вот этот молодой человек был с ним! — одна сердобольная старушка в смешном чепчике указала на меня пальцем.

— Так, — деловито произнёс коренастый мужичок, что присоединился к высокому. — Кем приходишься покойному?

— Никем, — ответил честно.

— Ясно! — кивнул высокий. — Ещё родственники есть?

На этот вопрос никто не ответил. Все сразу стали расходиться.

Я некоторое время стоял у камня и наблюдал за работой команды. Жаль! Больше старикан рукой мне не помашет.

Мужчины поставили носилки на свободный край труповозки. Верно, телега перевезла не одну сотню трупов. Старик в ней не один, ещё кто-то из мертвецов лежит справа и слева. По завершении высокий деловито махнул рукой вознице. Телега тронулась. Куцая лошадка потянула печальный возок прочь.

Нищего старика без слёз и прощаний повезли за город, чтобы предать огню.

Унылая жизнь старика закончена. Я не знаю даже имени умершего. Ни сам старик, ни я — никогда не представлялись друг другу по именам. Возможно, он как-то назвался мне в первую встречу, но я этой встречи не помню. Возможно, существовала какая-нибудь родственная связь. Совершенно не важно. Я не знал своего отца.

Жестокий мир!

Глава 2. Трактирщик

Когда-нибудь, непременно, в этом возке найдется место и для меня, если только это время уже не настало. Помолитесь, братья!

Некоторое время стоял около бочки и вертел перед глазами, густо испачканные кровью, руки.

На моё счастье, бочка, действительно, оказалась полной.

Голова кружится. Ноги всё ещё дрожат. Состояние мерзопакостное, но я не сомневаюсь, что это только временное явление. Пару раз всё же мелко стошнило. Сразу легче.

Прошло минут десять, пока пришёл в себя. Принялся с усердием отмывать и соскабливать затвердевшую кровь с рук грязными сломанными ногтями. Кожа на руках забелела, хорошенько смочил рану на голове. Смыл кровь со слипшихся волос на лбу. Вымыл лицо. Тяпнул на шею горсть воды. Блаженство! Кое-как отмылся от глины на одежде сверху. Хотя, скорее всего, остался при полном убеждении, что только ещё больше размазал.

Штаны снизу подозрительно задубели. Штанины до колен стали твердыми, как схватившийся цемент. Покрылись сплошь налипшей чешуёй. К тому же попахивали рыбьими кишками. Что за стерва вылила помои на ноги? Рылом бы её тыкнуть в дерьмо!

Твёрдые части разбил кулаком. Кое-как растёр в ладонях. Холстина чуток стала мягче, а то ведь скыркала по колену, как лезвие тупого ножика. Вот так. Со штанами, сойдёт.

Решительно снял, выполоскал и выжал жилет. Он всё равно промок в луже до нитки. Штаны снимать не стал, тем более под ними ничего нет. Прошёлся мокрой ладонью по коленям.

И ещё вот что! Терпеть не могу.

Осмотрелся. Никого. Пристроился за бочкой возле двери, чтобы помочиться. Облегчился.

В этот момент дверь таверны неожиданно распахнулась. Из проёма двери вылез тот же подозрительный плотный мужчина в глухом капюшоне.

— А-а-а-а-а-а! Я думал без моей помощи не встать! Хорошо же вчера с Фердинандом набрался! Иди! Надеюсь, имя-то своё хоть помнишь?

После этих слов, как молнией шандарахнуло.

Точно! Фердинанд! Моряка звали Фердинанд! Моё имя Камелиус! Кам! Так меня, по крайней мере, зовут в бараке!

Фердинанд в компании моряков запомнился больше других. Особо запомнился. Самый резвый из всей шайки. Постоянно рассказывал что-нибудь, подмигивал мутным глазом и смешно надувал щёки. Крепко жал и очень сильно тряс руку. Ухватистый!

— Кам, — ответил я.

— Ну, что друг Кам? Не стой столбом! Пойдёшь с нами в порт? Мы скоро уходим в далёкое плаванье. В команде не хватает одного человека. Могу предложить от имени капитана пожаловать на наш корабль. Понимаешь, куда я клоню? Пока сойдёшь за юнгу. Дальше посмотрим. Если ты, конечно, согласен?

Кто же отказывается?!

— Конечно, согласен!

— Ты ведь нас не подведёшь?

Я поспешно кивнул.

— Тогда в путь! Но сначала утолим голод в нашей любимой таверне. У Марии. Ты ведь не против? Это наша традиция перед дальним путешествием!

— Конечно, нет.

— А заодно угостим и тебя, дружище! Не робей! — Фердинанд ободряюще хлопнул по плечу. Скоро вместе отправимся! Привыкай!

А весельчак, однако, этот Фердинанд!

Постойте! Откуда же всё это знает тип из таверны, он вчера с нами рядом не стоял?!! Ах, да! Он ведь здесь за хозяина! Знает каждого посетителя в лицо! Ему известны все разговоры. Видно, подслушал.

— Заходи! Сейчас всё равно из посетителей никого. Чего стоишь? Или ты от радости язык проглотил или окосел от винных духов?

Раз приглашает, зайду. Хотел сразу задать вопрос, но не успел. Слишком медленно соображаю. Голова тяжёлая, будто пудовая гиря.

Мужчина пожал плечами и скрылся обратно за дверью.

Ну, вот! Вроде бы привёл себя в порядок. Освободился от грязи и пыли, что пристала. Дышать легче!

Немного поколдовал над захудалой одежонкой. Кое-как натянул мокрый жилет. Жилетка мгновенно приклеилась к рваной рубахе накрепко. Дальше на себе высохнет.

Помещение довольно просторное. Восемь столиков. Столы пусты. Посуда убрана. На каждом столе плошка с одинокой горящей свечой.