Александр Анфилов – Завтра ехать далеко (страница 13)
– Еще вопрос, ты девушку тут не видел? – спросил Рэй, промывая рану, и уточнил: – не совсем обычную.
– Хм-м, – заинтересованно промычал тот, – кажись, видел.
Рэй взволновался:
– Правда? На вершок выше моего плеча. Во́лос цвета платины, одета просто, но наряд не бабий. Возможно, при оружии.
– Ну, ростом, да, невеличка. До груди тебе, не до плеча. Наряд, да, мужицкий – купеческий, а волос не наш – тёмный.
Что-то его описание совсем не совпадало с Настей.
– Смеешься надо мной?
– А чего мне?
– Ладно. Выжившие были?
– Почти все успели убежать. Яким приказал убивать только тех, кто за оружие схватится, но Яким организовал налет настолько умело, что дряговичи подумали, что нас не дюжина, а сотня! Драпанули, только пятки сверкали. Кто на север утёк, до Умиры, кто на юг, в Сяв. Правда, в Сяве и крестовых немало. Церковь у них там, говорю ж. – …Хрм, а вот лис в нашем краю почти не водится, – озадаченно пояснил он в ответ на последний вопрос стрелка.
* * *
Переночевали на лесопилке рядом с деревней. Рэй перевязал разбойника – не бросать же его тут, как это сделали бандиты. Впрочем, шансы выкарабкаться у того были средними. Если рана загноится, кончина выйдет долгой и мучительной – Рэй это честно объяснил.
– Авось еще потопчет землю Красный Клёст, – легкомысленно отмахнулся разбойник, назвав свое воровское прозвище.
Богатый на приключения выдался день.
Ночью герою снились бессмысленные сюжеты: Настя, которую он якобы нашел, стоило зайти в Сяв; Ярослав тут как тут, рассказывал, как на него в пути накинулась со спины рысь; красивый белый конь, что скакал по заснеженной равнине и еще всякая дребедень.
Да только после этого бессмысленного нагромождения, прозвучали в черной, призрачной тиши уж позабытые давным-давно слова старухи: «Тебе сказка… а мне бубликов вязка». И голос этот был уж очень настоящим, будто и не во сне.
* * *
– Я ему ни на грош не верю, – пробурчал Велимир. Его широкий орлиный нос выставлялся из маскировочной шали, устланной ветками и сухими листьями. Гладиус на поясе, в руках двуручный топор с замысловатой филигранью, которая едва заметно светится в глухой осенней ночи.
– Не шуми. И обух прикрой – мерцает.
Бородач, пошуршав листьями, плотнее укрылся шалью да накрыл голову стального топора. Снова впился взглядом в блуждающие сгустки света вдали.
– Не понимаю, Елена, что ты с этим выродком носишься? Это он с виду такой спокойный, – продолжал ворчать Велимир, – а я вижу: душа у него что смола черна. Немая. Видела, как он того церковного ямщика прирезал? Ни мускул на лице не дрогнул, он утром с таким же лицом овсянку ел.
– Горицвет, он… – тяжело вздохнула Елена, – конечно, не поборник высокой морали, однако ты не хуже меня знаешь, что он ценный союзник. Враг силен и нам бы сил. От союзников или, если уж тебе так хочется – попутчиков, нам отказываться нельзя. Это раз. Волей или нет, но в этом деле Горицвет на нашей стороне. Игла в руках крестопоклонников не сулит ничего хорошего ни для кого из героев. Его интерес и есть наша страховка. Это два.
– Противно, что мы вынуждены мириться с существованием этаких нелюдей в наших рядах.
– Перестань, – строго возразила она. – Горицвет умен и практичен. Его мотивы поняты, он из тех, кто считает, что цель оправдывает средства. Я и сама всё чаще задумываюсь, насколько далеко мы вправе или даже обязаны заходить, действуя как герои с высочайшей целью, как воины, что бьются против вестников – сильнейшего из врагов рода людского.
– Опять защищаешь его.
– Он тут ни при чем. Вспомни наши добродетели. Честность, достоинство, преданность ремеслу. Но вот вопрос: сколько сто́ит честность, если сравнить ее с верностью? Можно ли следовать ремеслу, ведя себя недостойно? Риторические вопросы, и лишь в своей душе каждый находит ответ.
– Любишь ты порассуждать, Елена. А мне вот всей душой противно мышление, оправдывающее…
– Тс-с! Вон там, – указала она вперед.
На холме располагалась военная застава, обнесенная бревенчатым частоколом. Снаружи тихо, и вокруг ни души, однако за стенами зарево костров. Центральная стена украшена алым гобеленом, на котором вычерчен круг с четырьмя длинными шипами, образующими крест. Ловкая тень скользнула по холму и подобралась под стены. Она толкнулась от земли, взлетела над частоколом, приземлилась на заостренные зубцы и скрылась по ту сторону.
– Начинаем по твоей команде, – пробурчал Велимир, с нетерпением перехватывая топор.
– Еще минуту. Может и не придется вмешиваться, если Горицвет ее добудет.
* * *
Зубы легко прокусили незащищенную шею солдата. Взмах – и тело переброшено за стену, а свежая кровь щедро покрыла пасть. Рывок вперед – мягкие лапы бесшумно летят по боевому ходу стены. Второй дозорный, что стоял неподалеку, обернулся ровно в миг, когда челюсти захлопнулись на его лице! Копье упало, руки безжизненно повисли.
За частоколом лагерь, наполовину собранный из палаток. Сбоку столовая с походной кухней, по центру бревенчатое здание, где квартируется командир. Большой дощатый склад тянется вдоль стены, а подле него крошечная молельня. Остальное – палатки и солдатские брезенты. Двор освещен несколькими кострами.
Силуэт хищника мелькнул меж палатками, сливаясь с покачивающимися тенями.
Она прошла за спинами караульных в неосвещенный командный дом. Быстро осмотрелась; тьма не помеха лисьим глазам. Захватила карту военных лагерей церкви – ту, о которой говорили намедни. Авось Елена похвалит за внимательность; от Горицвета, примороженного, не дождешься.
Однако главная цель не здесь, но это ожидалось. Игла либо лично при командире, либо в молельной. Можно не добывать, только бы узнать, где именно, а Горицвет сделает остальное. Если в молельной – хорошо, если при командире… то Горицвет вряд ли оставит его в живых. Сольвейг помнит запах Иглы: свежий, грозовой, вокруг нее даже дует слабый, волшебный ветерок – не спутаешь.
Она возвращается тем же путем, минует склад и оказывается возле стены на пути к молельне. Впереди солдат, вооруженный бердышом. Она осела, намереваясь бесшумно прокрасться мимо. Но что-то не так. Странный у этого солдата пост: в темноте под стеной. И в последний миг этот ратник оборачивается, сразу вскидывая бердыш! Не раздумывая, она бросается в атаку: нельзя допустить, чтобы он поднял тревогу. Но тут за спиной раздается щелчок! Бросок в сторону – и по шерсти скользит наконечник стрелы.
С разных направлений раздаются удары тетивы! Прыжок – одна стрела скользит под брюхом, и еще две со свистом врезаются в бревенчатый частокол позади. Лиса выполняет оборот в воздухе, толкается от стены, пытаясь уйти в сторону, но тут на нее опускается просторная кольчужная сеть. Засада, да еще точно на нее. Ах, как глупо попалась!
Хищник выпустил карту, вцепился зубами в металлические звенья, те согнулись под давлением, однако кованая сеть оказалась колдовски прочна.
Сквозь металлическое плетение тут же скользнули острия копий, смиряя движения хищника. Раненая лиса не издала ни звука.
– И это всё? – зычный бас, исполненный презрением, раздался позади.
Высокий мужчина в полном кольчужном облачении приближался, шагая сквозь дерганые тени костров. Цвет его морозно-голубых глаз различим даже в царящем полумраке, прическа конский хвост с гладко выбритыми висками – характерная деталь воителей этого культа. Грубым шуршанием стали прорычал вынутый из ножен меч.
– Ничтожное ворье, – процедил командир, глядя на запутавшуюся в сети лисицу, размерами, однако, сравнимую с крупным медведем.
Края металлической сети теперь удерживаются сразу десятком солдат, которые клиньями вонзили в землю копья.
– И ради этой пакости мы три дня просидели наготове? – с отвращением хмыкнул командир, глядя на свежую кровь на морде хищника. – И что же тут… а-а, дикарка северных народов! – усмехнулся он. – Ликанка? Или чу́ди? – досадно прицыкнул командир, припомнив название этого негодного народа, обитающего на далеком севере, к которому по личным причинам испытывал неподдельное отвращение. – Право слово, с какой же падалью мы воюем. Какой только сброд не собирают эти герои во свои ряды.
– Заберем на допрос?! – подобострастно обратился один из десятников.
– Допрашивать дикарку нет смысла, я с такими имел дела. Хоть железом жги, хоть на куски режь – будет молчать, пока от ран не подохнет. Нечего время тратить, – он приблизился, вознося клинок.
Вдруг позади раздался сочный треск древесины!
– Тревога! – донеслось с другого края лагеря.
Грохот и крики солдат сообщили, что центральные ворота заставы пали, однако ясноглазый командир оттого лишь азартно улыбнулся:
– Хоть что-то. Пятеро! – гаркнул он солдатам. – Следите за тварью, дернется – убить. Остальные со мной, поприветствуем настоящих гостей.
Дубовая щеколда оказалась разрублена одним ударом, а в воротах стоял громадного размера воин. На плечах его красовалась шкура медведя, руки сжимали огромный цельнокованый топор. Трое ратников попытались остановить его наступление. Здоровяк, даже не сбавляя хода, срубил двоих разом, а третий, глядя на распростертые тела сослуживцев, враз побледнел и попятился прочь.
Беспорядочно сорвались тетивы луков, но еще загодя из-за спины великана выпорхнули два десятка светящихся призрачной зеленью бабочек. Волшебные бабочки, будто сотворенные из металла, закрывали собою героев ото всех пущенных стрел! Ловя стрелы, бабочки разбивались, крошились от точных ударов, но их место сразу занимали новые.