Александр Анфилов – По вашим стопам, Великие (страница 2)

– С языка южной империи, – всё равно продолжил знаток, – «алжасус» означает шпион. На доске ты контролируешь не отряд преданных долгу рыцарей, а четырех шпионов, стремясь по пути завербовать шпионов противника. Потому смотреть нужно не только за тем, куда могут пойти вражеские фигуры, но куда пойдут собственные, коли обернутся против тебя.

– Дурацкая игра! – поднялась Мелисса. – Я спать. Ты ведь опять спозаранку начнешь посудой бренчать?

– Всё для тебя, – с ехидством поклонился Амадей.

Мелисса наклонилась, чмокнула его в губы и отправилась к спальнику. Амадей на поцелуй ответил, но потом, продолжая сосредоточенно глядеть на останки василиска, крепко и тревожно задумался – уже вовсе не о перьях.

«С чего это у нас такие нежности?» – вот какая мысль с прохладцей скользнула по сердцу. Ему-то казалось, что они с Мелиссой лишь раз от разу приятно проводят вечера да согреваются в одном спальнике непогожими ночами. Уж не по Тихомиру ль затосковала бессмертная красавица? В общем, нужно было поразмыслить.

Тем временем Рэй, набравшись смелости, решился обсудить проблему кошмаров с Сольвейг. Он хлопнул по коленям и поднялся. Глаза его растерянно пробежали по биваку:

– А где?..

– Извини, Рэй, кажется, Сольвейг ушла в лес несколько минут назад, – пояснил Амадей. – Она любит ночные прогулки, вряд ли вернется раньше утра.

Стрелок опустил голову:

– Да, конечно. Ты подежуришь первым?

– Хоть всю ночь, если это позволит тебе выспаться, – оправляя окклюдер, ответил Амадей.

Ворона прошлепала маслено блестящими крыльями, усаживаясь на пухлую еловую ветку и внимательно оглядела бивак.

– Пс, Настя, – шепнул Амадей, перехватив девушку на пути к спальнику. Он привлек ее поближе и шепнул на ухо.

Выслушав, Журавлик не без тревоги глянула на стрелка, что закутался в одеяло, отвернувшись от костра.

– Амадей, я не стану навязываться. Сам понимаешь, Рэй и Сольвейг… – она неопределенно обернулась в сторону почерневшего леса.

– Сольвейг, как видишь, здесь нет. Лисичку, похоже, не больно-то заботит рассудок нашего героя. Мелиссу я ему не присоветую, а моя близость ему вряд ли будет приятна. Не прошу ни о чём непристойном, просто побудь с ним. Мне кажется, Рэй спит спокойнее, когда ты рядом.

Настя выдохнула, готовясь согласиться с рациональностью товарища, однако в последний момент одернула себя и вернула на Амадея решительный взгляд:

– Не недооценивай нашего стрелка, он намного сильнее, чем ты думаешь. Если сам не попросил, значит, всё под контролем.

* * *

Ночью Рэй сидел возле костра.

Черная ворона на ветви так и высверкивала то одним глазом, то другим. Тишина. Лес молчалив. Звезд на небе нет.

Голод вдруг разыгрался так, что живот до боли свело. И правда, чего б не перекусить? Он выгреб кучку красных углей, поставил на них походную сковороду, бросил кусок сала. Аппетитно зашкварчало. Тюкнул куриное яйцо о камешек. Вот странность, не разбилось. Он стукнул чуть сильнее, потом еще раз, вложившись в удар, – появилась трещинка. Надавил большими пальцами, но упрямая скорлупа ни в какую не хотела раскрываться, прямо заколдованная.

Голод заскреб сильнее. Рэй навалился уж всеми силами – яйцо разломилось пополам, до крови порезав пальцы неправдоподобно острой скорлупой, и на сковородку, которая каким-то образом уже раскалилась докрасна, вывалилось яйцо с кроваво-красным желтком.

На красной поверхности мелькнул черный зрачок, который вытаращился в героя, одновременно стрекоча на раскаленной сковородке! Да так громко, что захотелось заткнуть уши. А глаз шипел и трещал. Он звал. И они услышали. Вдали, в черной чащобе послышался леденящий вой. Бежать!

И так очередная нескончаемо долгая, полная кошмарами ночь принялась терзать рассудок героя.

Искаженные тени кошмарных существ без устали преследовали беглеца: то гнали на измор по глухим лесам, то стремились утянуть в зыбкие топи, то пускали блуждать по странным избам без окон, бессмысленные коридоры которых тянулись на вёрсты, не зная выхода. Тут приходилось таиться. Порой по несколько минут он стоял недвижимо в тёмном закутке, пока рядом, по скрипучим деревянным половицами цокали копыта и скребли когти. Они искали. Он знал, что найдут.

А после того, как жидкая тьма опять настигла и проглотила целиком, Рэй нашел себя в совсем тёмном, тесном месте. И стеклянный шарик на шее (заветное желание ведьмы), что всякий раз являлся во снах в форме амулета, был тут как тут. Лишь этот волшебный предмет согревал грудь стрелка, пока остальное тело обдавало сырым холодом.

Он подрагивал, лежа спиной на влажной древесине. Поднял руку – ладонь уперлась в колючий низкий потолок. «Опять гробу заперла».

Плохо было и то, что кошмары становились длиннее с каждой ночью. Сама его душа будто бы подплывала всё ближе к навному изменению. Всё сложнее становилось отличать кошмары от реальности. Всякий раз заставляли они задуматься, доведется ли ему увидеть рассвет. Он не слышал жутких и складных напевов старухи, как то происходило при личных встречах ранее, однако строчки из ее погребальных песенок сами собой всплывали в памяти.

«Баю-бай да люли, вот и на погост снесли,

Баю-бай, крепко спи, нет пути из-под земли».

Стрелок ударил по доскам, но те отдались твердью. Меж щелями сочились холодные капли. Он уперся коленями и руками в крышку, та чуть поддалась, сразу осыпав землей. Глубоко.

В этом закопанном гробу разделся шорох, словно бы кто-то подбирался ближе, царапая ногтями по трухлявой древесине.

Только Рэй двинул ногой, как нечто ухватило ее да с такой силой, что лодыжка заныла от боли. Страх, который невозможно контролировать в этих снах, вновь заметался в сознании. Непроглядная тьма перед глазами пучилась и стрекотала, словно бы тот самый глаз всё еще шкворчал на сковородке где-то рядом. Герой отчаянно отбивался, но нечто неумолимо приближалось; скудное пространство наполнилось гнилостным смрадом.

Из земли под спиной вынырнули ледяные руки мертвецов и схватили стрелка под запястья. В черной внезапно оглохшей темноте, над самым лицом протянулся сиплый выдох. И только тьма, что царила на глубине, позволяла не видеть это нечто и благодаря тому сохранить рассудок.

Резкий, беспощадный крик опять вырвал из сна!

Вздрогнув, стрелок очнулся на ночной поляне геройского бивака. К таким пробуждениям он уже привык, не новый фокус, но сердце всё равно колотилось. Дождь закончился. Рэй приподнялся, взглянув на безнадежно угасшие угли костра. Ах беспечный Амадей, обещал ведь дежурить первым. Опять уснул на посту.

Рэй сильно потер лицо замерзшими пальцами. «Я больше не могу», – с дрожью взмолился усталый разум, но почти тут же поверх закрытых глаз пролетел скоп волшебных искр – свидетельство безупречной работы таланта Амадея, которым тот воспользовался несколько дней назад. «Что бы ни случилось и как бы плохо тебе ни было – не отдавай Сольвейг», – прозвучали в слова, которые Рэй приказал себе внушить, когда герои покидали Девичье Поле.

«Не отдам».

Он поднялся, мельком оглядев бивак: товарищи спали на своих местах, спальник лисицы пустовал, как и всегда.

Да вот тут оказалось, что кошмар вовсе не завершился! Стрелок понял это, как только ощутил тепло на груди. Он поднял руку, и под ладонь попал горячий стеклянный шарик – внутри дремал белый лисенок. Шарика не существовало в Яви, он являлся только во снах, безошибочно их отличая.

Ворона вдруг каркнула раскатисто и свирепо, и омерзительный скрип далекой несмазанной дверки прилетел из глухого леса. Да, на сегодня кошмары еще не закончились.

Рэй быстро осмотрел вещи. Хотя лагерь и выглядел точно таким, как его оставили перед сном, но лук и стрелы исчезли, меч тоже, и даже кустарного ножа не нашлось – всё Яга попрятала. Точнее, не допустила в свой сон. «Что ж вы, потусторонние гады, так железа боитесь?» Будить товарищей бесполезно: их в этом сне нет, а спящие тела – лишь декорация. Лучник поднялся и, понимая, что не имеет возможности выйти из наваждения, быстрым шагом покинул лагерь.

Лапы елей раздвигались перед героем, пока тот ступал по мягкому лесному ковру. Не прошло и нескольких минут, как он оказался в поросшем репейником поле, окруженном гигантскими, древними елями. Впереди незабвенная избушка без окон.

Ему до смерти хотелось прекратить это всё, сбежать прочь, куда угодно, лишь бы никогда больше не видеть этой тихой опушки, не слышать скрипа этой дверки. Да только неправильно он до сих пор воспринимал природу этого чудовища. Ведьма не жила рядом с Берестой, ведьма не жила в окрестностях Девичьего Поля или в Срединном крае, куда недавно прибыли герои, ее нигде не было больше или меньше, а потому беги хоть на край света, но сомкни глаз, и да помогут тебе боги в том, чтобы сохранить рассудок.

Рэй набрался смелости, хотя и понимал, что, сколько ни запасай – не хватит. Прошел по поляне меж сухих палок репейника.

Тут слуха коснулось короткое ржание. Что-то новенькое. Подле избы стоял конь. Да не простой, а высокороднейших кровей! Богатая белая грива спадала до могучей груди и в окружающем сумраке испускала блеклое жемчужное сияние. Рэй приблизился к жеребцу, а тот стоял пригорюнившись.

Скакун, снаряженный в роскошную узду с пряжками из чистого серебра и доброе седло из нежнейшей кожи, стоял подготовленный возле ветхой избы. Он глянул на Рэя умными ясно-голубыми глазами. Шею его опоясывала толстая тянущая к земле цепь, словно бы целиком сотворенная изо льда. Он потянулся к герою мордой – видно, что истосковался тут один одинешенек. Рэй провел рукой по прохладной белой шкуре, коснулся ледяных звеньев, погладил шею. Конь в ответ тихонько фыркнул и притопнул крепким копытом, подкованным чуть серебряной подковой.