Александр Андросенко – Дорога в Ад (страница 11)
Мужчина боком протиснулся вдоль стены и сел на табурет у стола. Анатолий закрыл дверь и присел на кровать.
Они говорили почти час — о жизни, о Вере, о здоровье и Боге. Иван кардинально изменился: беспросветный алкоголик, десять лет назад траванувшийся паленой водкой, после лечения Анатолия и его проповедей, взялся за ум. Бросил пить, хотя все равно два раза срывался в запои, но нормализовал свои отношения с вином. С женщинами — не получилось, но он особо и не жалел. Занялся бизнесом, разбогател. Помогал монастырю и словом и делом.
Оглядев напоследок келью Анатолия, Иван покачал головой:
— Зайду к игумену, отче, расскажу, как вы замечательно живете, — сказал он. — Может быть, Дмитрий немного подумает и вернет вам ваши прежние комнаты?
— Не стоит, Иван. Я же тут не по собственной воле оказался. Знаете, наверное?
— Столько лет прошло! Зачем ворошить былое? Вернулись ведь к нам не с Дмитрием воевать? Так зачем он начинает?
Анатолий горько мотнул головой:
— Если бы только он… Я тоже хорош…
— Ну-ну. Это как ягненок у волка: ты виноват лишь в том, что хочется мне кушать! Но вы не волк, к сожалению. Отче, не волнуйтесь! Мы вас в обиду не дадим! Община у нас… Во! — он сжал кулак размером с два таких как у Анатолия и, попрощавшись, ушел.
Дни полетели один за другим: молитвы, встречи с прихожанами, беседы с насельниками, таинства, чтения — и Анатолий сам не заметил, как прошла неделя. И в понедельник его вызвал к себе Дмитрий.
Игумен явно был не в духе, но предложил кофе, и Анатолий, по традиции, попросил американо.
— Скучаешь по митрополиту? — спросил Дмитрий.
— Не сильно, — ответил пресвитер. — Больше по нормальному жилью и кабинету.
Игумен поджал губы и выпалил:
— Достали меня уже напоминаниями про то, что переселить тебя надо, Анатолий! Ей-богу, достали!
— А ты думал, что можно поселить священника в кладовку, и все это сожрут? Небось, миряне больше всего возмущались?
Дмитрий хмуро кивнул:
— А кто еще? В общем, решил я удовлетворить их чаяния, Анатолий. Держи.
Игумен толкнул через стол папку с документами, а следом — ключи.
— Это что? — подозрительно спросил пресвитер.
— У ворот Land Cruiser, это документы и ключи. Можешь использовать, вчера епископ лично звонил и выделил для твоих нужд из новейших пожертвований.
Анатолий, не глядя, сунул документы и ключи в карман рясы.
— Мне назначили новое послушание?
— Нет, что ты. Ты вел себя на удивление примерно! И все же! Я ожидал, что ты начнешь мутить воду, подрывать мой авторитет…
— Ты и сам справляешься, главное не мешать, — заметил Анатолий.
Дмитрий одарил его тяжелым взглядом и продолжил:
— Но ты вел себя хорошо, это похвально. Кроме того, разрешают тебе жить вне монастыря. Келью твою закроем, нечего народ смущать. Если будешь в наших краях — заходи прямо ко мне, всегда рад буду. Но насильно не принуждаю. Живи где хочешь.
Анатолий немного посидел, ожидая продолжения, но его не было.
— А как же служба? — спросил он, наконец.
— Неси свой крест, пресвитер. Никто тебе не мешает. Лечи людей, проповедуй, неси Слово Божье. Митрополит решил не ограничивать твою службу рамками монастыря.
— Выгоняете меня?
— Нет, что ты! Наоборот! Мы позволяем тебе реализовать себя. Сними дом. Построй, если не хочешь снимать! На машине до любого храма доедешь, епископ дал поручение всем тебя принимать для проповедей, молитвы и служб. Я тоже с удовольствием жду тебя на любой службе и с любой проповедью.
— Если у меня не будет своей комнаты в монастыре, где я буду говорить с прихожанами?
— Я же сказал, прямо тут. Я с удовольствием послушаю. Или выйду, если буду мешать. И в других местах так же, тебе выделят лучшие помещения, — он насмешливо обвел рукой вокруг.
Анатолий встретился с Дмитрием взглядами:
— Значит, я могу идти?
— Иди. Вещи не сдавай, сами соберут.
— До встречи, Дмитрий, — пресвитер встал.
— До встречи, Анатолий, — они пожали руки и разошлись.
Дмитрий — довольный тем, что избавился от Анатолия, а Анатолий — довольный тем, что может повидать «занятого» брата. Сколько можно ждать, пока он перезвонит?
Серебристый внедорожник стоял, как и обещал игумен, в двух шагах за воротами.
— Прощайте, пресвитер! — сказал Игорь, закрывая их.
— Прощай! — согласился Анатолий.
Священник открыл дверь и вдохнул запах свежего пластика. Автомобиль был новенький, судя по пробегу — (на счетчике было двести четырнадцать километров) прямо из салона. Анатолий сел, подогнал кресло по росту, завел двигатель и улыбнулся, слушая ровный, едва слышный гул мощного двигателя. Где-то в салоне заиграла мелодия, и пресвитер — на звук — полез в бардачок.
Там лежал телефон. На огромном экране сияла улыбающаяся физиономия и надпись: «Отрок Иван».
— Отче, как вам машинка-то? — первым делом спросил он, когда Анатолий принял вызов.
— Великолепна! И ты, отрок, молись и веруй, может и тебе Господь Бог подаст!
— Истинно верую отче! — ответил Иван. — Но мне все блага достаются только за деньги!
— Покайся, отрок, возможно, ты успеваешь согрешить еще до свершения твоих чаяний!
Иван расхохотался, и проговорил:
— Все, отче, я отбиваюсь. Телефон не теряйте, содержимое бардачка тоже принадлежит владельцу автомобиля! Аминь!
Анатолий прочитал «Отче наш» и проверил, что лежало вместе с телефоном. В мужском кожаном кошельке была банковская карта, десять купюр по пять тысяч рублей и десять купюр по тысяче рублей.
«На бензин до Тихорецка хватит!» — подумал Анатолий и захлопнул дверь автомобиля.
Глава 5
Охота на охотника
Поезд плавно замедлял ход. Колеса уже не перестукивали, а протяжно скрипели, предчувствуя недолгий отдых остановки. Вокзал медленно занял место перед окном. В узком проходе плацкартного вагона толпились пассажиры, одни приехали и торопились покинуть душный вагон. Другие просто хотели пройтись по перрону вдохнуть глоток свежего воздуха, а потом опять нырнуть в нутро вагона, надоевшего до печеночных колик, но тем не менее казавшегося уже почти родным.
Марина дождалась пока выйдут все желающие и только потом пошла к выходу сама. В тесном тамбуре полностью загородив двери, стояла дородная дама и на весь перрон самозабвенно кричала:
— Вениамин, спроси почем здесь кура! Я хочу куру! Это просто ужас какой-то! Невообразимо! Вениамин, спроси почем здесь яблоки, я хочу яблоки!
— Уважаемая, разрешите… — обратилась к даме Марина.
Женщина торопливо посторонилась, давая пройти.
Марина прошла сквозь толпу встречающих и отъезжающих, спустилась в подземный переход и вышла на просторную привокзальную площадь. Посреди стоял памятник Ленину из серого от времени камня. Неживой Ильич указывал рукой путь в светлое будущее, и, судя по направлению, оно находилось далеко за городом.
Следуя известной только ей цели, Марина проигнорировала многочисленные такси и полупустые рейсовые автобусы. Женщина уверенно прошла мимо парка с летним кафе и вышла к переходному мосту, нависшему над железной дорогой. Тревожное чувство звало её туда на другую сторону моста. За долгие годы она научилась доверять ему и не противиться зову. Когда несколько дней назад, она почувствовала его прям во время сеанса психотерапии, чувство близкой опасности чуть не сбило её с ног. Она с трудом закончила работу с подростком, потом долго объясняла его матери, что ей срочно нужно уехать, и что той необходимо делать, чтобы не пропало даром, все чего они смогли добиться. Сами сборы не заняли много времени. Сумка с необходимыми вещами стояла наготове. Предупредить руководство о бессрочном отпуске и можно ехать. В этот раз на юг.
За мостом Марину встретили кварталы частного сектора. Собаки, живущие почти в каждом дворе, лаяли на случайных прохожих, но делали они без присущего им азарта, а как-то больше по привычке. Иногда в их лае проскальзывали истеричные нотки. Женщина ощутимо чувствовала испуг собак, их страх перед неизвестным.
Марина наугад выбрала улицу, перед дворами сидели хозяйки, неспешно беседовали о делах житейских. Когда-то очень давно, ей довелось несколько лет прожить в небольшом поселке, эта картина живо напомнила женщине о не особо приятные события из прошлого. Когда она, потеряв жениха и ребенка, не хотела жить. Только дальняя родственница, сумела вытащить её из этого состояния. И обучила находить и убивать тех, кто приходит из небытия и питается людскими жизнями.
Она подошла к небольшому дому за зеленым забором, перед которым на лавочке сидело две бабушки.