Александр Андреев – Ключ к вечности. На солнце! (страница 4)

– Шлеп!

Маленький камешек ударяет в лопатку. Я морщусь, но сдерживаю вскрик. Обернувшись, не сразу отыскиваю взглядом попутчика. С тропы того, как ветром сдуло. Ага, вот он, пригнувшись, затаился в кустах. Блеск вороненой стали наводит на определенные размышления. Али прикладывает палец к губам, призывая к тишине. Плавный взмах узкой темной ладошки в сторону. Сгибаю ноги в коленях, опасливо озираясь, припадаю к земле с противоположной от Али стороны тропы. Тот кивает одобрительно. И замирает. Невольно ставлю себя на его место. Полагаться можно только на зрение. И, вероятно, на тактильные ощущения. Подозрения возвращаются с новой силой. Я ему нужен в качестве приманки. Или громоотвода. Мишени для внезапного злодея или хищника. В лучшем случае, дополнительной опцией, как акустический индикатор. Типа, услышал подозрительный шум, остановился. А то, что едой поделился, ну так что… Как полопаешь, так и потопаешь. Кого же все-таки увидел Али? Что его насторожило? Слежу за направлением его взгляда, параллельно обдумывая новый расклад. Ну, хоть предупредил броском камешка… И то хорошо. Опять же, огневая поддержка в случае чего. Боеспособностью в один выстрел правда. Наконец и я замечаю подозрительное колыхание ветки у воды. И металлический блеск между листьев. Очень характерный зеленоватый отлив. Перекатываюсь вбок, меняя угол обзора. И, отряхиваясь, поднимаюсь на ноги, игнорируя страшные рожицы, которые корчит спутник. Несколько шагов вперед.

– Хлоп! Хлоп-хлоп-хлоп!

Ух! Знал ведь, а все одно отшатнулся от резкого хлопанья крыльев застигнутого врасплох селезня. Мы испугались обычной утки! Отважные герои, идущие в обход, называется!

Али, уже убравший оружие в кобуру, впрочем, обескураженным не выглядел. Разумно вообще-то. Всегда лучше перебдеть, чем недобдеть. Ум так и норовит вставить «з» между согласными, разрядив обстановку казарменным юмором, но вчерашний образ немигающих змеиных глаз и комплекта одежды на траве мигом отрезвляют. Опасность вполне реальна. Жестами пытаюсь выяснить у Али, насколько, но… Все мои ужимки не приносят результата. Индопакистанец не улавливает смысла ни в моей пантомиме, ни в тщательно замедленной артикуляции. Мы одолеваем еще не одну сотню метров, прежде чем я хлопаю себя по лбу. Письменная речь! Мы же не дикари отсталые, так? Вот только где чертить символы? И чем? Обломком веточки на песке. Веточка есть. Песка нет. Тропинка травянистая, приятная для ходьбы. Но абсолютно непригодная для упражнений в правописании. Бетон? Пробую провести линию найденным камушком. Без успеха. Али с интересом следит за моими манипуляциями. А если так? Разламываю ветку на короткие отрезки. Выкладываю англоязычное «RU». И вопрошающе взираю на попутчика. Тот лишь равнодушно пожимает плечами. Ясно. Или не знает международного языка общения, или вовсе неграмотный. Делааааа…

Время от времени я сверяюсь с целеуказателем. Он продолжает вести нас вдоль канала. Прошло уже явно больше трех часов, но я не чувствую дискомфорта в животе. Голода тоже. Гастрономическое волшебство, не иначе! Лактоза усвоилась, углеводы рассосались. Да и пить не хочется, что странно. Справа от тропы обнаруживается миниатюрная полянка. Не простая прогалина. В центре деревянный, слегка покосившийся столб. Подхожу ближе, озираясь. Потому что врытое бревно очень уж напоминает идола. Сходство с человеческой фигурой не то, чтобы бросается в глаза. Скорее, дает пищу воображению. Так и кажется, что вот-вот, и ринутся на поляну притаившиеся за деревьями язычники. Али, напротив, подходит к столбу совершенно спокойно. Указывает на мое запястье. После под ноги идола. О-па! А в основании идола-то сундучок. Точнее, нечто среднее между дощатым ящиком и удлиненным сундуком. Сверху привернутая тускло-желтая пластинка с выгравированной горизонтальной восьмеркой. Снова тот же символ, знакомый по школьным урокам алгебры? Пробую откинуть крышку. Нет, заперто. Хотя никакого намека на замок не вижу. Али вновь тычет меня в запястье. Ах вот как! Выходит, псевдокомпас тут хранился! Али уже бывал здесь. Забрал прибор. «Передарил» у лосиной кормушки мне.

– Али, а ты сколько дней здесь?

Тьфу, пропасть! Он же не слышит.

Я упрямо указываю на солнце. Несколько раз изображаю наглядно траекторию светила от восхода до заката и касаюсь груди парня.

Огонек понимания, мелькнувший в его карих глазах, знаменует мой лингвистический триумф. Али выкидывает перед собой уверенно две растопыренные пятерни. И еще раз. И еще… Но уже одну. С двумя загнутыми пальцами. И уже не так уверенно. Крутит головой. Загнутых пальцев становится три. А после четыре. Тааак… Если я правильно понимаю, азиат здесь три недели. Плюс-минус пару суток. Еще один факт в копилку знаний.

Я отхожу на несколько шагов назад от идола. Обхожу кругом, внимательнее всматриваясь в обводы. Ну да… При желании можно принять за фигуру человека. При очень большом желании. Сомкнутые ноги, бедра, талия, торс со скрещенными на груди руками. Руки, пожалуй, выделяются рельефнее остальных деталей. Похоже, кто-то поработал резцом, только очень давно. Линии почти стерло время. Но в одной ладони все еще угадывается большой ключ, другая пуста. Намек на шею и вытянутая голова с удлиненным подобием носа. Истукан острова Пасхи на минималках и из дерева. Собственно, я кружу возле столба не столь для эстетического наслаждения, сколь в сугубо практических целях. Стрелка прибора продолжает указывать на идола. Выходит, цель не достигнута. Может, мне снять с руки «компас», положить его на крышку сундука, отойти… А после с радостным гиканьем карапуза, обнаружившего подарок под искусственной елкой, вновь забрать девайс? Тогда, типа, задание зачтется? Вопросительно взираю на Али в надежде на подсказку. И спутник без слов понимает. Всем своим видом показывая «делай как я», он подходит к примитивному языческому божку и прижимает ладонь к центру груди истукана. Это что же, ритуал такой? Ладно, ритуал так ритуал. От меня не убудет. Не жертву же кровавую приносить.

– Тумммм! – разносится по поляне, стоит мне коснуться идола. Я дергаюсь от внезапности обрушившегося неизвестно откуда звука в запоздалой попытке отпрыгнуть, разорвать дистанцию, скрыться. Тщетно! Ладонь приклеилась к выпуклой поверхности бревна! Намертво! Будто поры дерева выдели порцию суперклея в ответ на мое прикосновение. Я оглядываюсь на Али. Но спутник по-восточному невозмутим. Повременив, изображает нечто вроде успокаивающего жеста ладонью. Посыл «потерпи, само пройдет»?

Кончики пальцев начинает пощипывать. Миг – и по запястью проходит судорога. Параллельно с ощущением, что нечто невидимое покинуло столб и переместилось, влилось через ладонь в меня! Я отдергиваю руку, разрывая странный магнетический контакт. Пальцы жжет огнем, но видимых повреждений нет. Так, легкое покраснение. Али кивает удовлетворенно. Ага, понятно, что хочет сказать. «До свадьбы заживет». Судя по всему, он уже прошел через подобный опыт. Мог бы и предупредить. Хотя, как? Пантомимой?

Теперь все, задание завершено?

Но Али не двигается с места. Берет мою ладонь, плавно разворачивая тыльной стороной вверх. Ух-ты! На запястье татуировка! Даже две! Под подушкой большого пальца миниатюрный черный ключик. Под мизинцем его близнец, но в зеленом цвете.

Одними глазами спутник указывает на сундук. И что я должен сделать? И вновь на выручку приходит личный пример. Али прижимает запястье к латунной пластине. Повторяю.

– Щелк!

Крышка моментально приотворяется. Магнитный замок?

Аккуратно заглядываю в сундук. Тааак. Два блистера с голубенькими капсулами, по восемь единиц. Пластиковая, ноль тридцать три бутылка с этикеткой «Вода питьевая». Нечто вроде металлического наперстка с выступом, имитирующим птичий коготь. В исторических фильмах подобные штуки у китайских вельмож, кажется были. Если я ничего не путаю. Пороскошнее, конечно, из злата-серебра да с каменьями самоцветными. Тот, что достался мне обычный, стальной, с примитивным вытравленным узором. Ага, а узор-то из все тех же восьмерок. Странный ассортимент. Что за набор начинающего наркомана, а? Еще кусок бересты. Послание лаконично и не особенно внятно. «Квартет».

Вот что значит этот «квартет»? Басню Крылова продекламировать идолу? Собрать ансамбль трещоточников и балалаечников?

Али на немой вопрос пожимает плечами. Ладно. Зато «компас» больше не указывает на культовое бревно. Идем, значит, дальше. Бутылку в карман штанов, блистеры в нагрудный, наперсток, украдкой примерив на указательный палец, отправляю туда же. А бересту просто отбрасываю. Али укоризненно качает головой. И поднимает клочок коры. На кой она нам Костер разводить? Так спичек все равно нет. Или он умеет без них?

Стрелка ведет уверенно в сторону от канала. Теперь приходится сверяться с ней часто.

Начинаю напевать под нос «куда ты, тропинка меня привела, без милой принцессы мне жизнь не мила», и тут же налетает рой непрошеных ассоциаций. Странный укол, удаляющаяся, ставшая в одно мгновенье чужой, Инна. И последний день, когда она себе буквально места не находила. На вопросы о

проведенных днях у мамы отмалчивалась или реагировала крайне нервно. Я еще счел за благо отложить все непонятки на завтра. Отложил, блин! Что же с тобой произошло, Инна? Рука машинально поднимается, все еще горячие пальцы проходят за ухом, словно отыскивая след от укола. Конечно же, ничего не обнаруживая. Понятно же, что не вкатывал никто мне лошадиную дозу снотворного, только для того, чтобы…