Александр Алексеев – История, измеренная в пятиклассниках (страница 9)
Для сбора взносов с участников Афинского морского союза афиняне обычно снаряжали военные экспедиции. Когда же собрать взносы поручили Фокиону, он поехал на одной триере, но заслужил у союзников такое уважение, что в качестве взносов они выделили ему целый флот, с которым он и вернулся в Афины.
Вот и теперь афинского военачальника Хареса жители Византия не впустили, а Фокиона приняли радушно. Афинская помощь прибыла очень своевременно, и Филипп, потерпев поражение, был вынужден отступить. Фокион занял ряд близлежащих городов, захватил несколько македонских кораблей и после ранения в стычке с македонянами отплыл домой.
Эллины чувствовали, что их родная Эллада меняется необратимо.
Они всегда воевали друг с другом, но эти войны, часто жестокие и кровавые, велись по определённому порядку. Изменялись границы владений, степень влияния отдельных полисов, иногда даже государственный строй в них; но эти перемены сами по себе были частью привычного образа жизни. Демосфен сетовал, что прежде лакедемоняне (спартанцы) «в течение четырёх или пяти месяцев, как раз в самую лучшую пору года, вторгнутся, бывало, опустошат страну противников своими гоплитами, то есть гражданским ополчением, и потом уходят обратно домой. Это был до такой степени старинный или, лучше сказать, такой правомерный образ действий, что даже не покупали ни у кого ничего за деньги, но это была какая-то честная и открытая война. Теперь же ничего не решается выступлениями на поле битвы или правильными сражениями». Демосфен возмущался тем, что Филиппу «совершенно безразлично, зима ли стоит в это время или лето, и он не делает изъятия ни для какой поры года и ни в какую пору не приостанавливает своих действий».
Главное же новшество состояло в том, что Филипп пытался лишить всех эллинов свободы и включить их в империю, то есть уравнять с варварами.
Благодаря усилиям врагов Филиппа, прежде всего Демосфена, образовалась антимакедонская коалиция. В неё вошли даже Фивы – старый враг Афин, до того бывший в союзе с царём. Эллины попытались выдавить македонян из Греции. Фокион и особенно Эсхин были против войны с Македонией; Эсхин резко критиковал Демосфена за отказ начать мирные переговоры с Филиппом. И его опасения оправдались. В 338 году до Р. Х. в Беотии возле селения Херонея македоняне наголову разбили соединённое войско афинян и фиванцев. Среди греческих воинов, бежавших с поля сражения, был и Демосфен. Филипп, вне себя от радости, устроил пир прямо на поле боя среди неубранных трупов.
В Афинах со дня на день ожидали появления македонского войска; в городе царило беспокойство, едва не переросшее в панику. Попытки покинуть город были приравнены к измене и карались смертью, всех мужчин, способных носить оружие, призвали на военную службу. Знаменитый оратор Гиперид предложил вернуть в Афины изгнанников и освободить рабов. Афинское законодательство прямо запрещало вносить такие предложения, и на Гиперида подали в суд. «Да, я внёс такое предложение, – говорил судьям Гиперид, – ради того, чтобы свободным не пришлось испытать рабства. Внёс, ради того, чтобы никто более не подвергался изгнанию. “Разве ты не читал законов, запрещающих это?” – спрашивают меня. Я не мог; оружие македонян закрывало от меня буквы этих законов». Патриотический пафос судьи поставили выше законов: Гиперид был оправдан.
Бурную деятельность развил и другой оратор – Ликург. По его обвинению был казнён стратег Лисикл – один из командующих афинским войском в битве при Херонее. Погибших при Херонее Ликург назвал последними свободными эллинами: ведь оставшиеся в живых действуют уже не свободно, а под давлением неодолимой силы. Тем не менее Ликург советовал пойти на компромисс с Филиппом, чтобы не погубить окончательно Афины: ведь пока есть жизнь – есть надежда.
Несмотря на разногласия, все афинские ораторы – от Демосфена до Исократа – упорно твердили, что их полис самый лучший, что он имеет самую славную историю и вообще именно он должен управлять всеми остальными полисами – для их же блага.
Под руководством Демосфена, Гиперида, Ликурга афиняне чинили городские стены, углубляли и расширяли рвы, запасали продовольствие, чтобы выдержать осаду. Однако Филипп не пошёл в Аттику. Наверное, он помнил о неудачной осаде Византия и об афинском флоте, насчитывавшем 360 триер. Но прежде всего он, как обычно, стремился разрушить единство среди своих противников. Поэтому с фиванцев он взял выкуп не только за пленных, но даже за право похоронить павших, самым видным гражданам велел отрубить головы, других отправил в изгнание, а имущество всех их забрал себе. Афинянам же он без выкупа возвратил пленных. Когда отпущенные, осмелев, потребовали вернуть им плащи и одеяла, Филипп только посмеялся: «Кажется, эти афиняне думают, что проиграли нам партию в кости!» Кроме того, Филипп отправил в Афины тела афинян, погибших под Херонеей, в сопровождении военного эскорта под командованием своего сына. Он не наложил никакого наказания на город, только обязал его войти в число союзников Македонии.
Филипп во главе войска прошествовал через всю Грецию, утверждая своё главенство и попутно улаживая политические и территориальные конфликты между городами. Все полисы вошли в состав Коринфского союза, из их представителей Филипп создал Общегреческий совет. Началась подготовка к походу против Персии; каждый полис получил разнарядку, сколько он должен выставить воинов. Единственным государством, которое отказалось признать гегемонию Македонии, была Спарта.
Демосфен призывал не доверять мягкости Филиппа, но афиняне успокоились: македонский царь оказался не таким страшным, как они думали. Исократ написал Филиппу, что теперь самое время повести эллинов против персов. За мир с Филиппом агитировал и Демад – сын рыбака, малообразованный, но красноречивый оратор, пересыпавший свои речи шутками-прибаутками. После Херонеи Демад в числе афинских воинов побывал в плену у македонян, познакомился с царём и понравился ему; видимо, во многом благодаря Демаду Филипп и обошёлся с пленными так мягко. Демад часто нападал на Демосфена, а Гиперид обвинял Демада в том, что после возвращения из плена он действует в пользу Филиппа. Демад даже предлагал дать проксению (привилегии для иногородцев, которые давали им почти такие же права, как гражданам) олинфянину Евфикрату, который во время осады Олинфа, командуя конницей, перешёл на сторону Филиппа.
К Исократу и Демаду примыкал Фокион, считавший, что без Филиппа Греция вновь погрязнет в междоусобицах.
Эсхин, Демад и Фокион возглавили афинское посольство на переговорах о мире. Условия мира оказались не слишком тяжёлыми, и афиняне скрепя сердце их приняли. После Херонеи в течение полутора десятилетий политика Афин оставалась неизменной. Фокион занимал должность афинского стратега, а финансами руководил Ликург. Афины копили силы; не ввязываясь в войны, они строили флот, возводили укрепления. Большое внимание уделялось храмам и статуям богов, религиозным обрядам, сплачивающим народ. Ликург стремился сгладить противоречия между богатыми и бедными. Чтобы дать работу неимущим, было развёрнуто большое общественное строительство. Сами Ликург и Фокион, будучи людьми очень зажиточными, жили крайне скромно, требовали того же от других и резко осуждали роскошь. Они строго следили за соблюдением законности. Имущество, конфискованное у нарушителей, делилось между гражданами. А вот Гиперид – самый последовательный защитник афинской свободы и ярый враг Македонии – жил на широкую ногу.
Царь Филипп после каждого похода брал новую наложницу. Готовясь к персидскому походу, он женился официально, что вызвало ссору с первой женой Олимпиадой и сыном Александром. Ссору он кое-как уладил, однако во время свадебных торжеств был убит своим телохранителем. Царём стал Александр.
Когда в Афины пришла весть о смерти Филиппа, Народное собрание постановило принести богам благодарственные жертвы. У Демосфена в то время умерла дочь, но в собрание он явился в праздничной одежде и с венком на голове, показывая, что ставит общую радость выше личного горя.
Смерть Филиппа возбудила новые надежды. Во всех городах Греции поднялось движение против македонян и пробудились надежды на свободу. Демосфен убеждал не отдавать гегемонию в руки наследника Филиппа, надеясь поднять снова всю Грецию и другие народы, покорённые царем. Афиняне послали посольство в Фивы и другие греческие государства с предложением союза против Македонии. Афины вступили в сношения также с персами, побуждая их немедленно начать войну с сыном Филиппа Александром. Демосфен полагал, что с наследником Филиппа, мальчишкой и дурачком, как он называл Александра, справиться будет легче. Но Александр не дал опомниться противникам и быстро подавил волнение. Его победы не сломили духа Демосфена. Он воспользовался восстанием Фив, чтобы снова уговорить Афины свергнуть иго Александра. Вопреки ожиданиям, Александр быстро покончил со своими противниками в Македонии и Фессалии и заставил греков в Коринфе признать себя вождём общегреческого войска, созданного для похода на Персию.